Папа надел пальто и крикнул:

– Эй, поторопись, опаздываем!

– Сейчас, – отозвалась мама. – Ты не видел мою брошку? А билеты у тебя?

– У меня, у меня, – волновался папа. – Давай скорее. Время уходит!

Мама поцеловала Мишу, накинула шубку и выбежала на лестницу вслед за папой. Дверь за ними захлопнулась.

Миша включил телевизор.

«По-прежнему наша сборная уступает ноль – один, – пожаловался комментатор. – Медленно, очень медленно развиваются атаки. А время-то уходит…»

Позвонила бабушка. Миша выключил телевизор и прижался ухом к трубке.

– Куда ты, говоришь, они отправились? В театр? А ты один, значит, мой голубчик? Небось голодный?

– Не, мы ужинали, – ответил Миша.

– Ребёнок голодный, – настаивала бабушка, – а родители незнамо где. Потом спохватятся, да поздно будет. Время-то уходит…

– Куда уходит? – спросил Миша, но бабушка положила трубку.

Миша лёг в кровать и закрыл глаза. Потом опять открыл. В квартире было тихо. Даже настенные часы не тикали.

Он снова выбрался из кровати и подошёл к окну. Двор был весь жёлтый от уличного фонаря. Даже снег на подоконнике был жёлтым. На голых ветвях растопыренного дерева, совсем близко от окна, спали чёрные вороны. Одна ворона вдруг встрепенулась и уставилась на Мишу мутным глазом.

Миша попятился, быстро вернулся в кровать и накрылся с головой одеялом.

Он лежал тихо-тихо, тихо-тихо…

А потом клацнул дверной замок. Мама заглянула в Мишину комнату.

Миша сбросил одеяло и сел на кровати.

– Время вернулось! – сказал он. И засмеялся.