Мама присела на краешек стула и горестно произнесла:

– Андрюша, я старею…

– Кто бы говорил! – отозвался папа. – А что случилось?

– Не могу найти утюг. Вчера, кажется, я оставила его на подоконнике, а теперь его там нет. Его вообще нигде нет! И я совершенно не помню, куда его дела.

– Найдётся, – успокоился папа.

– Что значит – найдётся! Он же не кошка, чтобы погулять и вернуться к ужину. Ты ведь не гладил сегодня?

– Кошку?

– Очень смешно! – мама покачала головой. – Вадик тем более не гладил. Значит, у меня начался склероз…

– Мама, не волнуйся, – сказал наконец я. – Наш утюг… В общем, его ещё не обменяли.

– Обменяли? – удивилась мама. – Кто его должен обменять? На что?

– На другой утюг, – тихо ответил я.

– Давай рассказывай! – оживился па-па. – Это, должно быть, интересно.

И я рассказал. Но, между прочим, идею мне папа сам подал.

– Представляешь? – сказал он маме вчера. – Одна девушка написала на пакете «Дай почитать другому», положила туда прочитанную книгу, уже не помню какого автора…

– Что за девушка? С твоей работы?

– Да нет, с радиопередачи. Положила книгу в пакет и оставила на скамейке в парке. А через день – представляешь? – нашла на скамейке другую книгу, тоже кем-то уже прочитанную!

– И что?

– Как что! Её почин подхватили! Люди стали обмениваться книгами!

– Я бы из наших книг тоже много чего на скамейке оставила, – сказала мама.

Но папа продолжал волноваться.

– Ты не поняла! Книга была не дрянная, а хорошая. Тебе же хочется, когда ты что-то хорошее прочтёшь, со мной впечатлениями поделиться? Чтобы и я прочитал, правильно?

– Правильно. А ты вечно говоришь, что у тебя времени нет.

– Не сбивай меня, пожалуйста. Дело не во мне, а в девушке, которая хочет доставить другим радость.

– А иного способа дать почитать книгу у неё не было? Почему бы просто не предложить близкому человеку: «Ленка, прочти – не пожалеешь!»

– А вдруг у неё нет такого близкого человека! – доказывал папа. – Мы-то с тобой любим друг друга, нам, можно сказать, повезло. А ей каково?

– Ну ладно, – сдалась наконец мама. – Я не возражаю. Пусть твоя добрая девушка оставляет на скамейке книжки. Глядишь, и ей повезёт.

Этот папин с мамой разговор никак не шёл у меня из головы. Было интересно, что за книгу девушка оставила в пакете. И какую получила взамен. Наверное, тоже хорошую. Она её прочитает, положит в пакет и опять уйдёт. А кто-то увидит надпись «Дай почитать другому» и вскоре тоже станет участником этого странного книгообмена. Странного и, по-моему, замечательного!

Вот если б я обнаружил на скамейке книжку, я бы её себе не оставил. Честно! Даже самую интересную. Потому что я бы подумал о других людях, живущих со мной в одном городе. И мне бы тоже захотелось их обрадовать. Раньше не хотелось, а теперь очень даже захотелось!

Тут ещё что важно! Ты ведь не знаешь, кому твоя книжка достанется. Может, вон той толстой тётеньке, а может, тому лысому парню, какому-нибудь пенсионеру или иностранному туристу. Но они уже для тебя не просто случайные люди. Ты как-то лучше о них начинаешь думать. И чем дольше книжка ходит по рукам, тем больше людей начинают лучше друг к другу относиться.

Вот это открытие! Мирового масштаба! Кончатся обиды и ссоры. Войн больше не будет. Солдаты начнут сажать деревья, а генералы – разбивать клумбы. Планета станет садом, а математичка Любовь Мефодьевна перестанет на нас орать.

Нет, я просто не мог оставаться в стороне, когда происходят такие грандиозные события!

И тут мой взгляд наткнулся на утюг. Он стоял на подоконнике за занавеской, и в голове моей сами собой родились слова: «Дай погладить другому».

Идея с книжкой хорошая, подумал я, но та незнакомая девушка эту идею уже использовала. Зачем же я буду ей подражать? Утюг – тоже вещь полезная. Ведь столько вокруг народу в мятой одежде! Особенно у магазина.

Конечно, и телевизор бы сгодился – «Дай посмотреть другому». Но телевизор тяжёлый, я бы его не дотащил. Пусть постоит пока.

Я завернул утюг в газету и приклеил скотчем записку «Дай погладить другому». Минут пять на неё потратил, выводя слова большими буквами.

Парк совсем близко от нашего дома, и через пять минут я уже был там. Выбрал скамейку почище, пристроил тяжёлый газетный свёрток с запиской и сам сел рядом. Посидел немного ради приличия, встал и пошёл домой. Очень хотелось оглянуться – увидеть того, кто наклонится над утюгом и прочтёт: «Дай погладить другому». Но я сжал волю в кулак и топал вперёд с каменным лицом, как робот. Так что на меня самого вскоре начали оглядываться.

Вот такая вышла история, которую я маме с папой и рассказал.

Папа нахмурился и постарался сделать строгое лицо. А мама сказала:

– Вот ведь как интересно получилось! Ты мечтал осчастливить человечество, но огорчил родную мать. Так всегда бывает, к сожалению. У всех мечтателей в первую очередь страдают мамы.

– Но утюг ведь вернётся, – попытался я возразить. – Может быть, он будет даже лучше, чем наш старый.

– Может быть, – кивнула мама. – Но я опять его тут же должна буду отдать. Ведь при нём записка «Погладь и передай другому», разве нет? А затем, чтобы погладить тебе рубашку, я опять должна буду идти в парк? Так, что ли?

– А в парке такие же бедолаги в поисках утюга рыщут от скамейки к скамейке, – усмехнулся папа. – Наконец – удача! Вот он, утюг! Но он один, а желающих много. Ругань, само собой, потасовка, полиция приехала…

Я стоял как в воду опущенный. В горле пересохло. Моя мечта о цветущей планете разбилась вдребезги. И тут папа добил меня окончательно.

– Та девушка, – сказал он, – оставила на скамейке какую-то действительно хорошую книгу. А ты – старый утюг.

– Старый-то он старый, – вздохнула мама, – но худо-бедно работал. А теперь и такого нет. Между прочим, кто-то давно обещал мне новый купить.

– Будет тебе завтра новый утюг, – пообещал папа.

Мама улыбнулась:

– Нет худа без добра! Тогда пошли ужинать, неглаженые вы мои!

– Пошли, – согласился папа. – Неглаженым быть лучше, чем голодным. Правда, Вадька?

Я кивнул. А что мне ещё оставалось делать?

После этого случая я ещё несколько раз приходил в парк, чтобы проверить, не вернулся ли наш утюг обратно. Или какой-то другой. Но на пустых скамейках никто ничего не оставлял.

Правда, на одной скамейке я увидел однажды симпатичную кошку. Но она почему-то не захотела, чтобы я её погладил. Тем более передал потом другому.