Глава 50

— Он мой брат. — Кайн стоит на пороге моей комнаты часом позднее и плечом подпирает косяк дверей.

Он смотрит себе под ноги и невесело усмехается своим мыслям. Крутит в руке какой-то артефакторный камень, сияющий изнутри синим.

Сердце подскакивает в груди, стоит ему поднять на меня взгляд тёмно-синих глаз.

Почему он так влияет на меня? Почему я готова всё забыть и простить только от одного его ТАКОГО взгляда на меня? Расплавляющего, делающего податливой… Он смотрит так, как смотрят на нечто вожделенное, необходимое, будто любуясь, лаская взглядом. И при этом в его глазах беснуются острое желание, жажда.

Неужели правда любит? Так же сильно, как люблю его я?

Прочистив горло, отвечаю:

— Кайн, он поправится. Конечно, я не знаток ментальных ожогов, но…

— Я говорю не о Шайне, — обрывает мою речь Кайн.

— Нет? — не понимаю я, но бережно переплетаю наши с ним пальцы и затягиваю в свою комнату.

— Шайн — кузен. Я говорю об Арсале.

Моргаю несколько раз и жду, что Кайн скажет, что это шутка. При чем здесь Арсаль? Опять будет его обвинять?

— Вот здесь доказательства, что он мой брат. Старше лет на двести. — Кайн вкладывает мне в руку камень.

Проходит вглубь комнаты и останавливается перед окном, всматриваясь в даль. Там маячат верхушки деревьев Тихого леса.

— Странное чувство. Я должен его ненавидеть за Норэла и любить за то, что он сын моей матери.

Взяв камень, согрев его в ладонях, чувствую, как меня мягко окутывает туман чужих воспоминаний.

В нем молодая, красивая, очень ухоженная женщина качает на руках младенца и с горечью говорит:

— Ты всегда будешь моим первенцем. Прости меня, дорогой. Прости, что я не стану тебе мамой. У тебя будут любящие родители. И право на наследие… Прости, малыш. Прости, родной… Прощай. И прощай, Норэл…

Вынырнув из чужих воспоминаний, ощущаю липкое чувство стыда оттого, что увидела сокровенное. Связанное с Кайном. И трепет оттого, что Кайн доверился мне.

— Это дал мне Арс.

— Как такое возможно? И что теперь будешь делать? — пытаюсь понять эмоции Кайна.

Неспешно подхожу к нему и вновь переплетаю наши пальцы, всматриваюсь в задумчивые синие глаза.

— Собирай свои вещи. Переезжаешь в мою комнату. Свадьбу сыграем через месяц. Дети — года через два.

Он говорит это непринуждённым тоном, но непреклонно. Так, словно он всё решил за нас двоих, как обычно. От сказанного им мое сердце подскакивает в груди слишком радостно. Дыхание на мгновение сбивается, а мысли разлетаются в стороны, поднимая со дна души «бабочек». Они оживают где-то в области солнечного сплетения и заполошно порхают.

Вот уж не думала, что слова о свадьбе меня когда-то так впечатлят.

Завидев моё изумление, Кайн добавляет:

— Шутка. Но только последние два пункта. С комендантом я договорился, с ректором тоже. Показал метку и заявил, что мы обручены.

— Кайн, это лишнее…

— Не лишнее, — жёстко осаживает он. — На парах твоей группы я присутствовать не могу. Но там ты даже говорить с ним не должна. Я буду провожать тебя и встречать. От тебя требуется только дожидаться меня.

— Кайн, — неверяще улыбаюсь. — Это паранойя. Если бы он хотел мне навредить, то сделал бы это уже давно.

— Ошибаешься. Ты его десерт. Кстати, чем вы с ним обычно занимаетесь?

— Ничем. Вместе делаем домашние задания. Он подтягивает меня в алхимии. У него в ней высший балл. Впрочем, у него по всем дисциплинам высший балл.

Кайн переводит на меня странный взгляд.

— Алхимик, значит. И чему он тебя научил?

— Например, защитному алхимическому символу. Сказал, что он авторский, — нервно усмехнувшись, киваю на свою руку. Кайн напрягается.

— Я должен взглянуть, — нетерпеливо произносит он.

— Кайн…

— Айра, хоть раз поверь мне на слово. Я ничего не делаю и не говорю без оснований. Ты должна была это понять.

И мне больше не хочется спорить. Я так устала от интриг, всех этих сложностей и врагов, что хочется просто спокойствия и теплоты с тем, кто предначертан.

— Покажу знак, и уходи, — бормочу я недовольно, — не нервируй меня разговорами об Арсале.

Рассмотрев знак, Кайн отпускает мою руку.

— А теперь тебе пора. — Невинно улыбаюсь и глазами указываю на дверь.

Кайн усмехается. Я ожидаю, что он уйдет, но он всегда действует вопреки моим ожиданиям. Теплые пальцы крепкой хваткой цепляют мое запястье и дёргают на себя так, что я едва ли не врезаюсь в его твердую грудь носом. И тут же необдуманно вдыхаю его парфюм, такой вкусный и манящий… И вновь «прощай, здравомыслие»…

— Я ещё не закончил с тобой, Айра, — его жаркий шепот на ухо оглушает, заставляя замереть, затаить дыхание и участить пульс сердца.

— Разве мы не договорились?

— Я не давал своего ответа на твои требования, — усмехается Кайн, всё ещё сжимая мое запястье.

Мои ладони неосознанно скользят по твердой груди, спрятанной под черной рубашкой. Кайн почти никогда не надевает ни мантию, ни пиджак, игнорируя Устав академии.

— Я так скучал по тебе, — выдыхает мне в макушку.

Его признание, обтянутое в нежность, разливается теплой патокой по струнам моей души. Как же приятно слышать эти простые, но такие важные слова.

Сказанные вот так невзначай.

Кайн садится в кресло, увлекает меня за собой, и через секунду я уже оказываюсь на его коленях. Широкая горячая мужская ладонь ползет по моему бедру вверх, задирая форменную юбку.

— Прости меня, — хрипло произносит Кайн, всматриваясь в мои глаза. — Если бы я тогда знал… Я бы многое изменил.

— О чем ты? — хмурюсь я, пытаясь понять, о какой ситуации Кайн говорит. О том, что он сдал гвардейцам, или о том, что убил? — Что именно ты изменил бы?

Кайн моргает, и тотчас взгляд меняется. Раскаяние исчезает так, словно его и не было. Вместо него вновь сталь и уверенность в глазах.

— Так ты меня прощаешь?

— Если тебе важно это услышать. — Слабо улыбаюсь и запасаюсь носом в его шею. Выдыхаю мускусный аромат парфюма, сводящий меня вновь с ума. — Прощаю тебя, Истинный, за всё, что ты сделал.

Обвив его шею руками, просто прижимаюсь к нему и улавливаю где-то там, в его драконьей груди, как быстро стучит его сердце. В унисон моему. И так становится спокойно в его руках. Так правильно и так уютно, что кажется, любая проблема в этом мире ничего не значит, когда он держит меня вот так.

— Я признался тебе в любви, — вдруг усмехается Кайн. — Но ты даже не придала этому значения. Ты хоть понимаешь, какой это для меня шаг был?

— Просто не поверила своему счастью, — невинно отвечаю и касаюсь губами его шеи в лёгком поцелуе.

Одна ладонь Кайна плавно скользит к моему колену и снова вверх по внутренней стороне бедра. Пальцы его другой руки проникают под рубашку и властно скользят вверх, к груди. Через мгновение уже сжимают мою грудь, мягко сминая.

— Моя дикая девочка, — тихим низким голосом произносит Кайн, и в его тоне кроется распаляющее меня желание.

В дверь комнаты стучат громко и уверенно.

— Если это Арс, я сверну ему шею, — утверждает Кайн, испепеляюще глядя на дверь.

— Кайн, он не плохой, как ты думаешь. Нет ведь доказательств его вины в состоянии Шайна. Как и нет доказательств причастности к потере памяти Джени, — качаю головой.

Стараюсь сохранять самообладание. Здесь ведь должны быть факты, а не эмоции.

— Нет доказательств? — прищуривается Кайн недобро. — Мы ещё не знаем, что за знак на твоей руке. Какой бездны ты вообще ему веришь?

Вздыхаю и соскальзываю с его коленей.

Стук в дверь повторяется, за ней раздается голос Чейза:

— Чем бы вы там ни были заняты, лучше вам открыть и услышать то, что я скажу.

Открываю дверь и впускаю Чейза в комнату. Он одаривает меня быстрым взглядом, в котором кроются сожаление и какая-то теплота, и проходит вглубь.

— Нет, серьезно, Чейз, если это не новость о Шайне, то могло и подождать, — ожесточенно произносит Кайн.

— Новость о твоей бывшей — Ирме. Помнишь, ее дядя был Советником почившего императора? У нее есть выход на хранилище закрытых родов и фамильных Древ. Даже императорских кровей.

Чейз складывает руки на груди и прожигает Кайна взглядом, явно ожидая понимания.

А я ощущаю укол ревности в груди. Неприятное чувство ворочается внутри, но любопытство берет верх.

— Предлагаешь через нее выяснить всё об Арсале? — Кайн с ленцой перебирает пальцами призванную сырую теневую магию.

Чейз бросает на меня короткий взгляд и кивает Кайну:

— Я договорился о встрече от твоего лица. Она ждёт от тебя сообщения по маг-фону.

— Отлично, завтра после пар поедем с Айрой к ней, — подмигивает мне Кайн и ухмыляется так, словно задумал гадость. — Пошли, Чейз, нас ждёт увлекательный вечер в компании очаровательных фолиантов о ритуалах в алхимии.

Чейз дергает бровями:

— Я чего-то не знаю?

— Мы с Арсом создали знак защиты, — объясняю я, блондин переводит удивленный взгляд на меня. — Кайн считает, что в нем может быть подвох.

— Тогда стоит с этим разобраться. — В серых глазах Чейза читается неодобрение, но он гасит эту эмоцию быстро и сглаживает это своим особенным способом: — В любом случае, Айра, мы рядом и не позволим произойти непоправимому.

На секунду кажется, что Чейз вкладывает в это ещё какую-то эмоцию.

Прежде чем я осмысливаю происходящее, я языком скольжу к нижней губе и, надавливая, втягиваю уголок в рот, прикусывая зубами. Когда нервничаю, я всегда кусаю губы.

Синие глаза Кайна внимательно отслеживают это почти невинное действие.

— Ещё раз так сделаешь, и я разложу тебя прямо здесь и сейчас, — беззвучно говорит Кайн, но так, что бы я смогла прочитать по губам, которые тут же искривляются в усмешке.

В его глазах бушует пламя, напрочь выжигая из моей головы всё, что происходит вокруг. Мы словно оказываемся сейчас одни, вдали от суеты, от того, что должны делать по-настоящему.

Я удерживаюсь от соблазна повторить действие и вновь облизнуть пересохшие губы. А ведь хочется. Ему назло! Бросить ему вызов и взглянуть в его глаза с триумфом: «Ну и что ты сделаешь, Кайн?»

Но мне удается остудить свои мысли, и я, подхватив мантию, говорю:

— Идём в библиотеку. Разубедим вас насчёт Арсаля и его алхимии.

Мы переписываем учебники и находим описания символов, что стоят в защитном знаке, который в виде защиты проявился на моей ладони. Находим все знаки зеркал, сравниваем символы, хвостики и магические фоны, ритуалы. Исследуем всё до глубокой ночи…

— Это действительно защита, — разочарованно произносит Кайн, рассматривая в очередной раз наши записи.

Он откидывается на спинку стула и задумчиво гипнотизирует взглядом листы.

— Я ведь говорила, — пожимаю плечами.

— Но есть один нюанс, — невесело говорит Кайн, поднимая на меня взгляд.

— Какой? — в один голос с Чейзом спрашиваем.

Кайн еле заметно качает головой. И это адресует именно Чейзу, как если бы предупредил молчать.

— Может, скажете уже? — Ищу поддержки в лице Чейза, но блондин только кладет руку на спинку моего стула и хмыкает:

— Говорите сейчас или же молчите вечно. Предпочитаю второй вариант в этом случае.

Кайн

Наотмашь бью в скулу Арсаля, когда тот отворяет дверь своей комнаты в общаге. Кулак, объятый теневой магией, второй раз останавливаю за пару сантиметров до его носа, придерживая того за ворот рубашки.

— Доходчиво? Следующим ударом лишишься мозгов. Я задам всего один вопрос.

Арсаль сплевывает кровавую слюну в сторону и ухмыляется:

— Я всегда предельно честен, если мне задать вопрос. Ты даже не пробовал.

— Что означает зеркальная защита от уже существующей на Айре?

— Это моя любимая часть нашего текущего разговора. Но если коротко — мне нужна только Айра. Я влюбился, брат. Представляешь? Давай пока о более приземлённых вещах поговорим.

— Моя Истинная тебе не светит, — цежу я. — Держись от нее подальше, ясно?

Арсаль оскаливается зло:

— Куда уж яснее. Ещё вопросы есть или перейдем к главному?

— Как ты это делаешь? Я о Шайне и Джени.

— Немного алхимии, немного магии и очень много информации, — салютует он двумя пальцами от своего виска. — Но мой любимый рецепт, который я приберег на десерт, — это много грязных тайн других.

Отпускаю его ворот рубашки и сую руки в карманы брюк. От греха подальше. Убивать собственного брата, которого я, к несчастью, обрёл внезапно, в планы не входит. Пока что.

— Великий Кайн, сдавший свою истинную гвардейцам… Я знаю всё о тебе, младший брат, — играет бровями Арсаль. — У меня к тебе предложение.

Дёргаю бровями в молчаливом вопросе.

Наконец-то мы перешли к торгам.

— Я верну тебе твоего кузена в добром здравии. Я верну провидице ее память. И ничего не сделаю Чейзу.

— Взамен? — напрягаясь тут же, быстро оглядываясь.

Коридор общежития пуст. В час ночи здесь не бывает обычно ни души. Даже комендант в это время дремлет.

Арсаль лишь шире оскаливается. Предпочитает, вероятно, чтобы я строил догадки.

Толкаю этого ублюдка в его комнату. Теневой магией швыряю его в стену.

Но тот достаточно живо, без единого стона поднимается на ноги как ни в чем не бывало. Не каждый дракон встанет после такого удара.

Арсаль отряхивает брюки и поправляет свитер.

— То, что ты после этого стоишь на ногах, — вдруг делает голос отстранённым Арсаль, говорит без его обычного задора, — только благодаря тому, что мы оба выиграем от моего щедрого предложения.

— Бездна тебя забери, — прислоняясь спиной к стене, произношу я. — Мы точно братья? В тебе нет ни грамма от матери. Ты просто психопат.

— Как и ты, мой младший братец. Как и ты, — удовлетворённо ухмыляется Арс.

Ошибаешься, урод. Ты безумен. Но я ещё безумнее тебя.

— Как ты это провернул? Мне нужны подробности. На тебе защитные символы?

— Я люблю алхимию. Алхимия любит меня. Одного знака, созданного мной, достаточно, чтобы при вторжении в мой разум кто-то обжёгся ментально. И достаточно знака на моей персоне, чтобы провидица потеряла память об увиденном. С вашей Джени это сработало сильнее, чем я думал.

— Ты псих.

— Я алхимик. И только я знаю, как вернуть твоих друзей. Иначе Шайн умрет. А Джени так и не вспомнит никого.

Арс ухмыляется, проходит к стулу возле кровати и садится на него, добавляет, выждав паузу:

— Хорошая академия. И Айра хорошая. Жаль, что встречает она на своем пути только плохих людей.

Лениво оглядываю его комнату. Типичная комната типичного ботана. Много книг, много свечей, много записей. Вот в его записи было бы любопытно заглянуть.

— Верни всё как было, и я не убью тебя, — спокойно произношу, раздумывая, как взять эти листы. Так просто он их не отдаст.

— Великий Кайн Дарквуд, — насмешливо отвечает. — А зачем мне это? Давай предложи мне один страшный секрет, и я верну в обмен на него твою подругу.

— Какой ещё секрет?

— Все что-то скрывают. Ты не исключение. Давай, это щедрый бартер с моей стороны. — Арс лениво зажигает свечи одну за другой.

И смотрит на меня так, словно мы говорим о чем-то забавном.

— Ты поехавший, — хмыкаю я и добавляю едко: — Братец.

— Кайн, — морщится Арс, — ну давай, не жалей секрета для родного брата. Например, тот, что касается Айры. Ты ведь знал ее родителей, видел их смерть. Видел и так и не рассказал Айре ничего, — цокает языком Арсаль.

Бездна… Об этом даже Чейз не знает. Я рассчитывал, что об этом никто не узнает. Я и сам заставлял себя забыть об этом. Постыдная правда, за которую я себя корил, когда узнал об Айре и ее родителях.

— Давай, это ведь исповедь. — Глаза Арса загораются. — Ты ведь отправил ее родителей на смерть. Сделал ее сиротой. Они ведь были из числа первых, на кого ты указал гвардейцам. Ненавистные Фантомы…

— Заткнись, Арс, — рычу я, а дракон внутри меня намеревается захватить контроль и испепелить Арсаля.

Арс пожимает плечами:

— Ладно. Тогда малышка Джени никогда не вспомнит никого из вас и ничего о себе. А Шайн? Шайна не жаль? Он умрет. Дело времени. Если, разумеется, не обратить действие алхимического знака вспять.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Сказал, что узнал недавно, кто были ее родители? Что я приложил к этому руку?

— О, это не мне надо говорить, братец. Расскажи это Айре. И я верну твоих друзей. Что тебе дороже? Жизнь невинно пострадавших, их сломанные судьбы или твое личное счастье?

В тот день, в день казни моего отца и погружения матери в стазис, гвардейцы предложили сделку. Я был раздавлен, зол и ненавидел себя за бездействие и бессилие.

Они прятались в подвале. Семейная пара магов с нулевым резервом. Фантомы…

Я указал на них. Указал на них, не зная, кто они такие, но зная, что они нулевые. Их нашли быстро и отправили маг-экипажем… Я не называл их имен и адресов. Я просто указал взглядом. Тогда я ещё не знал, что их убьют.

Моя Истинная в обмен на друзей.

Узнай она правду, она не простит меня никогда. Разорвет Истинность. И я ее потеряю.

Ее образ, ее мягкий голос и дерзкий язычок не выходят у меня из головы, будто намереваясь свести меня с ума. Но собственное ощущение вины перед ней не даёт мне сделать нужный вдох и принять правильное решение. В ее жизнь я действительно приношу лишь разрушения и боль.

— Так что ты выберешь, великий Кайн Дарквуд? — насмешливо интересуется с любопытством во взгляде ублюдок.