Глава 42

— Адепты общемагического, — обращается к нам наш декан, стоя на кафедре перед всей аудиторией.

А от тона его обращения душа уходит в пятки. Вот сейчас он назовет мое имя, в аудиторию перед лекцией войдут гвардейцы, и меня отвезут в темницы. За то, что вчера посмела направить магию на гвардейца! За то, что подставила вновь великого и единственного короля этой академии.

А Кайн…

«Нет, о Кайне нельзя больше думать», — одергиваю себя мысленно.

Не могу определить, отчего мне больнее. Оттого, что тот, кто стал мне дорог, ведёт себя как последний мерзавец, или оттого, что моя жизнь может вот-вот прерваться. Снова!

От этого по телу проходит дрожь страха.

— У вас пополнение в группе, — вдруг улыбается декан.

В двери аудитории входит обаятельный пепельноволосый парень со съехавшей челкой на лоб. Изумрудно-серые глаза шарят по аудитории. На секунду его взгляд останавливается на мне. Взгляд пронизывающий, распаляющий, словно выворачивающий душу наизнанку. Он им цепляется за меня так, словно поддевая на крючок. Его губы слегка дёргаются в подобие улыбки.

— Адепт Арсаль Ларг, займите свободное место, — хлопает новенького по плечу декан.

Блондин неторопливо поднимается по проходу к моему ряду, придерживая лямку рюкзака.

Я единственная, рядом с кем свободно место. Он скидывает сумку и сам занимает место рядом со мной.

Я же вновь погружаюсь в размышления и страхи того, что очень скоро за мной придут гвардейцы. Или Кайн… И не знаю, что из этого хуже.

Я не хотела его подставлять. Но и силы признаться тому, кто указал мне моё место, тоже не нашла. Неужели между нами больше ничего нет?

— … переписываем с доски тему сегодняшней лекции, — звучит голос магистра фоном.

Я же крепче сжимаю перо.

Почему Кайна словно подменили? Что там могло произойти? Что в итоге произошло там, за пределами академии?

Чувствую, как на мою руку опускаются теплые чужие пальцы.

Вздрагиваю и перевожу взгляд на новенького.

— … надеюсь, вы успели переписать главные пункты сегодняшней лекции, а теперь следующие, — продолжает вещать профессор с кафедры.

— Таким красивым девушкам быть такими грустными — преступление, — подмигивает Арсаль, слегка улыбнувшись.

Двигает ко мне свой конспект и дополняет, понизив голос:

— Перепишешь сейчас или тебе дать это сделать после пары?

Благодарно улыбаюсь и киваю…

* * *

В столовой людно, как и всегда на большом перерыве. Глазами выискиваю Кайна.

Знает ли он уже, что вчера произошло? Приходили к нему гвардейцы? И почему он даже не смотрит в мою сторону теперь?

Бездново пекло! Когда я успела превратиться в тряпку?

Злюсь сама на себя, хватаю сердито поднос и продвигаюсь в очереди.

— Не возражаешь, если я встану рядом с тобой? — лучезарно улыбается Арсаль, который успел оказаться рядом, пока я предавалась размышлениям.

— Даже не знаю, — хмыкаю я, оглядываясь.

Конец очереди аж у самых дверей.

Мимо нас с неизменно высокомерным видом проходит Кайн со своими друзьями.

От короткого взгляда, который он на меня бросает, по спине разбегаются мурашки, а сердце подпрыгивает.

Вот только в синих глазах моего Истинного читаются раздражение и злость. Направленные на меня или нет?

Кайн окидывает взглядом, почти мельком, Арсаля, что стоит рядом и с интересом рассматривает проходящую мимо новую элиту Альвареса. И криво усмехается. Зло.

— Милочка, что будешь есть? — добродушная академическая кухарка вынуждает отвлечься.

— Да, извините, — тут же спешно отвечаю и выбираю обед.

Арсаль шагает с подносом за мной. Когда я выбираю столик из свободных, подальше от стола Кайна, Арсаль садится рядом.

— Прости, я настолько потерялся в твоих красивых глазах, что совсем забыл спросить твое имя, милая одногруппница, — завораживающе бархатным голосом произносит Арсаль.

— Айра.

— Арсаль. Зови меня Арс.

Я киваю машинально, нанизывая на вилку кусочек мяса.

— А у вас здесь мило. Тот парень с драконьими зрачками — местный король, да? — спрашивает Арс. — Драконы… Что с них взять. Я, кстати, сюда только переехал.

— С родителями? — уточняю я, рассматривая красивое, аристократично бледное лицо Арсаля.

— Я сирота с недавнего времени.

— Соболезную. — Взор соскальзывает с его лица на столик по центру столовой.

Кайн в ту же секунду ловит мой взгляд.

— Я не успел их узнать. Настоящих родителей. Так что не чувствую утраты. — Арс улыбается мягко. Но в глазах словно застыла безучастность. — Я переехал сюда некоторое время назад. Надеялся встретиться хоть с кем-то из них, познакомиться. Но меня лишили этого шанса. А ты?

— Сирота.

— А друзья?

— У меня их нет, — уверенно произношу, опуская взгляд в тарелку.

В том, что Джени всё ещё моя подруга, я не уверена. А о метке Истинности я рассказывать не хочу.

— И даже любимого нет?

— Нет, — слишком редко отвечаю.

Ненавижу лгать, но отчего-то хочется солгать. Наверное, потому, что Кайн не достоин больше того, чтобы я тянулась к нему.

— Почему ты спрашиваешь? — смягчив тон, интересуюсь.

— Пытаюсь понять, отчего брюнет за столом в самом центре прожигает нас взглядом вот уже несколько минут, — хмыкает Арс, ненадолго оборачиваясь к нему.

И снова сердце пропускает удар.

Ближе к вечеру, выйдя из библиотеки с кипой старых конспектов Арсаля по алхимии и учебников, пересекаю внутренний двор. Отсюда замечаю, что, стоя у ворот академии, Кайн разговаривает с двумя гвардейцами. Видимо почувствовав мой взгляд, он оборачивается и пристально смотрит. За его взглядом прослеживают и гвардейцы. А меня от дурного предположения, что Дарквуд меня сдал, бросает в жар.

Только ноги становятся словно ватными, а сама я прирастаю к месту, лишь крепче прижимая к груди конспекты.

Но гвардейцы теряют ко мне интерес и прощаются с Дарквудом.

Кайн неспешно направляется в сторону общежития.

Когда он равняется со мной, хватаю его за руку и вынуждаю остановиться.

Бездново пекло! Что я творю⁈

Сердце заходится в груди от того, как Кайн ко мне сейчас близко. И как далеко…

Он переводит брезгливый взгляд на мои пальцы, сжимающие грубую черную ткань его мантии, будто увидел мерзкого паука.

И я моментально разжимаю пальцы, пряча их в рукавах, что посильнее натянула на замерзающие конечности. Кайн демонстративно стряхивает невидимые пылинки с того места на рукаве, за которое я держала. Придурок. Глотаю чувство обиды и желание всего его «испачкать». Но мы ведь взрослые люди, верно?

Бездново пекло! Почему он снова так себя ведёт⁈

— Ты ничего не хочешь рассказать? — не сдаюсь, ощущая, как к груди вдруг подбирается особое извращённое удовольствие от его раздражения.

— Сказку на ночь? О том, как одна нулевая допекает меня своими вопросами и я голыми руками её душу?

Кончик языка так и чешется от невысказанных язвительных фраз.

Сухой и язвительный тон Кайна размазывает мою уверенность по его подошве.

А мне хочется просто вцепиться ему в лицо, царапать дикой кошкой, нанося саднящие раны, что будут жечь его идеальную, безупречную физиономию.

И в голове вновь всплываюь слова Дианы. Ее слова… Они попали точно в цель. Она права. Она уже тогда всё знала. А я…

Поджимаю губы и продолжаю упрямо смотреть в красивое и злое лицо моего Истинного.

Бездново пекло… Теперь между нами только одна глупая формальность в виде этого слова…

Истинность.

Как же это глупо!

Кайн

Не видеть ее, не слышать ее упрямого, терзающего душу сексуального голоса. Не ощущать ее до тошноты правильного, нежного и такого приятного цветочного запаха рядом. Какого хрена она себе позволяет так со мной разговаривать?

И какой бездны она сквозь раздражение и ненависть вызывает желание ею обладать?

Разворачиваюсь и направляюсь к общежитию. Знала бы эта дерзкая нулевая, каких трудов и денег мне стоило договориться с гвардейцами.

За спиной слишком отчётливо слышны злые шаги девушки. Я даже ощущаю прожигающий взгляд в спину, отчего кажется, что пламя ее гнева прошибает насквозь. Глаза ненароком скользят вниз, к солнечному сплетению, чтобы удостовериться, нет ли во мне уже сквозящей дыры.

Нет, к счастью.

— Айра, что тебе надо? — Резко останавливаюсь и чувствую, как она врезается в мою спину и сдавленно охает, тут же отскакивая на добрый метр, когда я разворачиваюсь к ней. — Так и будешь идти за мной?

— Мы просто идём в одном направлении. В одно общежитие. О, если не забыл, то мы ещё и в одной академии. Сюрприз, правда? Но раз уж ты спросил, то… что я там видела? — Упрямо поджимает пухлые губы и прищуривает глаза, отчего взгляд становится лисьим.

— А что ты там видела?

— Ты разговаривал с двумя гвардейцами. Ты им сдал меня? Признавайся.

— Ты даже не попыталась загладить передо мной свою вину за то, что подставила меня. Такая смелая девочка — и так испугалась рассказать своему Истинному правду? — Щелкаю пальцами и добавляю: — Ах да… Ты же собираешься разорвать Истинность. Скажи, каких ингредиентов не хватает для ритуала? Я достану. Деньги решают.

Наслаждаюсь ее растерянностью и отчаянием, что так горят в ее оливковых глазах.

— Ты… Ты просто мерзавец, Дарквуд! — приподняв подбородок, шипит Айра.

Желание осадить её вспыхивает в груди.

От предвкушения уголок губ крадётся вверх, растягиваясь в кривую ухмылку.

— Тебя не учили, что хорошие девочки не подглядывают? Или ты плохая девочка?

— Что? — Пару раз моргает, ожидая подвоха, а оттого кончиком языка скользит в уголок, подминая под себя нижнюю губу, и соблазнительно ее прикусывает. — Что ты несёшь?

— Вуайеризмом, говорю, давно страдаешь?

Мне пришлось отдать круглую сумму, чтобы гвардейцы не пустили в ход расследование по причинению вреда тому, кто пострадал от моей магии. Которую я, бездна ее подери, даже не использовал! Меня там даже не было в тот вечер!

— Ты ненормальный, — констатирует Айра.

— Мне приходится пускать псов по ложному следу, — устав от болтовни, проясняю момент. — Ты же подставила меня. А я слишком благороден и обладаю здравомыслием, чтобы не сдавать свою же Истинную. Пускай и нулевую.

— Как мило с твоей стороны, — язвит в ответ.

— Как соберёшь нужные ингредиенты для ритуала расторжения, дай знать, — провоцирую ее.

И этим же самым провоцирую сам себя. Острое чувство сопротивления разрыву Истинности прожигает грудную клетку не хуже магического пульсара.

«Дур-р-рной…» — рычит разочарованно Ашхарс в голове.

Дракону слова не давали.

Быстрым шагом достигаю дверей холла жилого кампуса.

И стойкое чувство, оттесняющее раздражение и ненависть к нулевым, вдруг набирает обороты. И это чувство смутно похоже на сожаление.

«Я пр-р-редупр-р-реждал, что нельзя закр-р-рывать с-свои чув-с-с-ства. Откат — плохо. Ис-с-портил любовь…» — продолжает ворчать зверь.

Я стараюсь, Ашхарс, выплыть из этого дерьма. Стараюсь…

Хреново удаётся. Но я верну себе свою человечность. Айра никуда не денется от меня, уверен.