Глава 33

Я моргаю несколько раз прежде, чем понять, что он имеет в виду.

Приоткрываю рот, чтобы попробовать завуалированно объяснить, но горло вновь сдавливает. Я инстинктивно хватаюсь за горло и растираю, глотая воздух.

— Обет Молчания, — задумчиво произносит Чейз, глядя на меня. — Я слышал о таком, очень серьезная клятва. Шайн, поищи что-то об этом в ее голове.

— Шайн, найди в ее голове информацию о том, где Римел, — жёстко командует Кайн, неотрывно смотря на меня.

Кайн садится на кровать Чейза напротив моего кресла и не сводит с меня глаз. Он напряжен. Об этом свидетельствует его поза. Он нетерпеливо барабанит пальцами по деревянному подлокотнику.

— Если всё это искать, можно потратить не один день, — мрачно изрекает Шайн, опускаясь передо мной на корточки.

Его холодные пальцы ложатся на мои виски. А в карих глазах вспыхивает алое пламя, зрачки вытягиваются в вертикальную линию.

— Будет больно. Очень больно. Я буду искать быстро и грубо. Ты будешь падать в разные воспоминания и потеряешь связь с реальностью на какое-то время. Постарайся не сойти с ума и помнить, что в твоей голове копается грубый Менталист. У меня нет времени наводить порядок в твоей памяти, — тихо говорит Шайн, и от его слов меня бросает в озноб от страха.

— Что это значит? — переспрашиваю, облизывая пересохшие от волнения губы.

— Схожу за Эльзой, — доносится голос Чейза в то время, как менталист вторгается в мой разум.

Перед глазами мелькают сотни, тысячи кадров из воспоминаний.

Вот я стою в ванной комнате приюта и чищу зубы, следующий кадр — я вхожу на территорию академии Альварос впервые…

Они хаотично проносятся мимо меня. Разлетаются и тут же куда-то уносятся. Различные воспоминания за последние полтора месяца в этой академии погружают меня каждые несколько секунд в разные ощущения. Эмоции от воспоминаний сменяются слишком быстро.

Шайн расшвыривает мои воспоминания, ищет имя Римел… Но он даже не знает, с какого момента искать. Поэтому лезет в воспоминания о приюте… О родителях…

И я задыхаюсь от вновь проснувшейся раны на душе от утраты родителей.

Сколько проходит времени, я не знаю. Но Шайн наконец добирается до нужного.

…вот я стою в кабинете ректора в тайной комнате и держу карточку с его именем…

…вот он проводит со мной ритуал привязки моей жизни к его…

…вот его условия и факт моего предательства…

Теперь Шайн знает, кого искать.

…и новый кадр воспоминания — его исповедь в палате мамы Кайна.

Всё это словно вновь возвращает меня в эти моменты. Настолько ярко, реально, и я вновь проживаю эти эмоции. Шайн не щадит. Он наслаивает одно воспоминание на другое, создавая во мне какофонию чувств.

Кажется, в какой-то момент я теряю не только связь с реальностью, но и сознание…

* * *

— Айра, ты меня слышишь? — доносится знакомый девичий голос в стороне. Звучит глухо, как будто я под водой.

Я с трудом открываю глаза, и приглушённый свет в незнакомом месте бьёт по глазам.

— О, ты очнулась — это радует, — тихо произносит темноволосая девушка, что сидит на стуле и держит меня за руку. — Я Эльза. Помнишь меня?

Точно… Девушка Шайна.

Голова гудит, но кажется совсем пустой.

— Где я? — шепотом произношу, пытаясь оглядеться.

Привствю с кровати и понимаю, что я в палате госпиталя.

— Почему я здесь?

— Ну, последние три дня ты была в бреду. Вчера Главные Игры прошли, кстати. Без тебя, — Эльза говорит тихо, почти безэмоционально. — Оказывается, можно победить и вчетвером.

Шумно выдыхаю и смотрю на Эльзу, ожидая объяснений.

— Шайну потребовалось почти десять часов, чтобы найти все крохи о Римеле Орсане в твоей голове. Ты потеряла сознание через два часа, но пришлось… поступить очень подло и нетактично. Мы солгали, что ты оступилась и упала с лестницы, когда утром выходила. Я, как целитель, залечила синяки, а вот с травмой головы не справилась, — кривит губы Эльза так, словно ей претит сама мысль о том, что она с чем-то может не справиться. — Поэтому для целителей легенда такая. Иначе ректор Грасс заподозрил бы неладное. Надо же… Кто бы мог подумать, ректор Грасс…

Она это произносит со страхом в голосе.

— Не беспокойся, Айра. Мальчики узнали всё, что им было нужно. Прости за грубость Шайна, порядок в голове у тебя он уже не успел навести. Отсюда такие последствия в виде бреда и высокой температуры.

А я ощущаю лишь усталость и опустошенность. Ни единой эмоции, что странно.

— Ты под успокаивающим зельем, — поясняет Эльза, словно читая мои мысли. — Ректор Грасс не удивился. Ведь, зная произошедшее, так очевидна была реакция Кайна. Он наверняка подумал, что Кайн спустил тебя с лестницы.

— Какая мерзость. — Прикрываю глаза и просто погружаюсь в свое прекрасное безэмоциональное состояние.

Это даже приятно чувствовать: ничто не тревожит и не удивляет.

— Согласна, — вздыхает Эльза.

— Как Кайн отреагировал на всё это? — Открываю глаза и смотрю на Эльзу.

Эльза поджимает губы и лишь качает головой:

— Не спрашивай, Айра. Ближайший лес выгорел дотла. Два десятка водных стихийников пытались потушить драконье пламя несколько часов. Но сама понимаешь…

— Бедный лес, — тихо бормочу я, понимая, что Кайн ещё сдержался.

— Кайну нужно время, Айра. Но он справляется на удивление хорошо. Кроме сожженого леса, он никак не отреагировал. И, честно говоря, Чейза и Шайна это пугает сильнее, чем если бы Кайн вспылил. Так мне сказал Шайн. — Девушка слабо улыбается. — Мне пора, не буду больше нагружать твой мозг сейчас. Тебе нужен покой. Завтра утром отправляемся в нашу академию.

Кайн

Удар сердца. Ещё удар. Сердце, обезумев, грохочет, отдавая гулкой пульсацией в висках. Ладони сами собой сжимаются в кулаки на инстинктивном уровне.

— Не подставляйся, брат. — Крепкая рука Чейза ложится мне на плечо, слегка сжимая.

Я лишь киваю, продолжая сверлить взглядом окна ректората академии Альварос.

— Идем на пары сейчас, ладно? Вечером поговоришь с Айрой. И будь поделикатнее, Кайн, — требует Чейз.

— Деликатность моё второе имя, забыл? — цежу я, отрывая взгляд от окна ректората.

«Знаешь, сын, я был убежден, что ты отреагируешь иначе», — в голове вновь звучит голос отца.

Бездна! Это что, так и будет меня преследовать?

Как, отец, я должен был отреагировать на то, что Римел Орсан не существует в принципе, а под его личиной ректор Норэл Грасс?

«Извечно во всех войнах виновата любовь… — многозначительно продолжает голос отца, игнорируя мой вопрос. — Любовь к территориям, власти, женщинам…»

«Спасибо, отец, очень полезная информация», — едко отвечаю мысленно.

«Не дер-р-рзи отцу», — встревает Ашхарс.

«Я бы спалил не только лес, — флегматично заявляет голос отца Шайна, господина Ренжала Блэквуда. — Надеюсь, мой сын сожжёт разум этого ублюдка».

«Не сожжёт, Ренжал, — холодный тон отца звучит как настоящий. — У Кайна другое видение. Неизвестно, сколько ещё жизней привязано к Римелу Орсану. Мы ведь благородные драконы. Мы не можем рубить с плеча».

Я растираю ладонью лицо.

— Кайн, ты все ещё слышишь их? — напряжённо спрашивает Чейз, когда мы идём по коридору главного корпуса.

— Да, — мрачно отвечаю, швыряя сумку на место в дальнем ряду в аудитории по Дипломатии. — И они всё время общаются между собой. Меня не слышат, но реагируют на происходящее комментариями. Понять не могу, это глюки или реально их отголоски.

— Хочешь, я влезу? — предлагает Шайн, занимая место рядом с нами.

— Я передам привет твоему отцу, — раздражаюсь я.

Мы так и не придумали план. Мы и не обсуждали. Просто каждый из нас взял небольшой тайм-аут, чтобы разложить всё по полочкам, каждый в своей голове.

Чейз и Шайн так же ненавидят Римела. Но у них хватает самообладания, чтобы не вспылить. И они полагаются на меня. Мы всегда негласно расставляли приоритеты для нашей команды.

И мы не обсуждали гибель Виктора с того самого дня. Потому что… Потому что я знаю, что чувствуют и предпринимают Шайн и Чейз и без того. Расскажут, если потребуется моя помощь.

А я добился своей цели. Я нашел Римела Орсана и… Ничего. Просто тупое ничего. Ничего не ощущаю: ни радости, ни удовлетворения, ни облегчения.

Одна лишь глухая ярость от бессилия. Я ничего сейчас ему не смогу сделать. Пока моя Истинная связана с ним жизнью.

«Можешь», — грохочет голос дракона внутри.

И я знаю, что дракон хочет сказать.

Потому что единственная жестокая мысль, пришедшая в голову, — отнять цель у этого урода.

А его цель — моя мать.

«Отпусти ее, сын. Мы воспитывали тебя быть решительным, разумным. Когда необходимо, проявить стойкость. А когда требуется — милосердие. Ты настоящий теневой дракон. И лишь тебе под силу принять тяжёлое решение. Решение, которое будет правильным. Ты не имеешь права продлевать агонию твоей матери, сын!» — голос отца отдает гневом.

«Поддерживаю», — голос господина Фолвуда звучит следом.

«Здравое решение. Просто прими его как единственно верное. У каждого своя судьба», — вздыхает господин Блэквуд.

Да вы издеваетесь!

Здесь надо быть осторожным. Теперь ректор Грасс никуда не денется. И он пока не знает о том, что мне уже всё известно.

— Адепты. — В аудиторию входит профессор, поднимается на кафедру и поворачивается лицом к нашей группе. — Прежде всего, хочу поздравить с победой в Главных Играх. Академия гордится вами…

Препод ещё что-то говорит, но всё доносится до меня фоном. Я погряз в своих размышлениях, и нет ни капли желания концентрироваться на учёбе.