Я держу урну обеими руками и иду по аллеям Монументального кладбища. Вид на Руан отсюда почти так же прекрасен, как с горы Фортин: благодаря странному оптическому эффекту кресты, возвышающиеся над надгробиями, кажутся наложенными на сотни шпилей церквей в центре города… Знаменитые жители Руана из глубины своих могил тоже следят за своим городом. Агломерация простирается до бесконечности, ограниченная лишь изгибом лесистых утесов Сены на краю картины, а в самом центре — почерневшие обломки силоса: разорванная бетонная башня, разъеденная промышленным апокалипсисом.
Нас было всего четверо в крематории: Нина, Карим, Бене и я. Церемония длилась не больше пятнадцати минут. Наверное, твое тело уже было хорошо сожжено, папа, никто не позволил мне его увидеть. Парень в чёрном, который выглядел так же скучающим, как охранник музея, вручил мне металлическую урну, похожую на какой-то гигантский шейкер — тебе бы это понравилось, — а потом ушёл.
Никто не знает, что произошло. Расследованием занимается лейтенант Кэмпион, они опознали твое тело, папа, тело Ричарда Видама и остатки пистолета. Невозможно установить, кто его держал. Кто стрелял. Следователи склоняются к версии, что это был Видам, ведь ты не мог не знать, что выстрел в силосе вызовет смертоносный взрыв. Они прослушали его признания на моем мобильном телефоне. Видам был загнан в угол. А что было дальше, папа? Хотел ли он стереть свои признания, прежде чем ты их мне отправил? Пытался ли он убить тебя после того, как рассказал тебе всё? Такова версия полиции. Бригада по борьбе с мошенничеством всё подтвердила. Видам якобы присвоил 2 миллиона франков, в течение почти двадцати лет, и, скорее всего, они обнаружили лишь верхушку айсберга. Как это проверить спустя столько лет? Потребуется время, много времени.
Никуда не торопимся, лейтенант.
Я попросила Бене, Нину и Карима оставить меня одну. Нина колебалась, но Карим удержал её, не сказав ни слова. Эти двое помирились, не знаю почему. По правде говоря, я вообще не понимаю, почему они ссорились все эти годы. Как Нина могла лишить Феликса отца? Как она могла лишить себя такого парня? У Нины, наверное, есть веские причины скрывать от меня правду. Какие бы глупости ни совершал Карим в своей жизни, он стал хорошим человеком. Человеком, который сделает её счастливой. Ты был прав, у нас всегда есть право на второй шанс.
Мне потребовалось столько лет, но я это поняла.
Ты простишь меня, папа?
Я иду мимо впечатляющих могил, среди барочных скульптур и грандиозных сооружений. Я читаю, высеченные на надгробиях, имена людей, о которых я ничего не знаю: художников, банкиров, военных, которые, должно быть, были знамениты при жизни, которые не смогли смириться с тем, что станут лишь прахом, которые не смогли отказаться от того, чтобы и дальше загромождать землю. Я вспоминаю, именно здесь, рядом с могилами Гастона Ле Бретона и Валериуса Летёртра — двух неизвестных, чьи имена уже даже не фигурируют в Quid, — родители Стиви развеяли его прах.
Сектор U1, я наедине с тобой, папа. Я медленно поворачиваю крышку урны.
Только не думай, что я прощаю тебе всё. Что я прощаю крики, что я прощаю побои. Но, полагаю, время упреков уже прошло. В час прощания вспоминается только самое лучшее. Секреты навсегда похоронены, улетучились, осталась лишь одна правда — та, что передаётся тем, кто остался в живых.
Так что спасибо за твою историю, папа. Она достаточно хорошо скроена, чтобы мне захотелось в неё поверить.
Я снимаю крышку с урны. Несколько тонких серых частиц уже уносятся ветром. Частичка тебя.
Злодей в конце умирает. Раскаявшийся жертвует собой. А героиня выживает.
Я переворачиваю урну, твой прах на мгновение замирает в переменчивом ветре, мне кажется, что он прилипнет ко мне, но встречный поток внезапно поднимает его, и он уносится над пластиковыми цветами, серыми надгробиями и тисами.
Я просто позволяю себе выбрать конец своей собственной истории, папа. Я всегда предпочитала сказки Андерсена обычным сказкам.
Героиня не вышла замуж и не родила много детей.
Я вонзила ядовитый наконечник Карабы в сердце единственного парня, которого я могла бы полюбить.