Под пешеходным мостом проезжают автомобили. Непрерывный поток машин, мотоциклов и грузовиков, который усиливается к концу дня. Карим опускает глаза и сосредотачивает взгляд на машинах, которые то замедляются, то ускоряются. Какой смысл следить за этими железными остовами? За этими мимолетными судьбами? Потому что ты не хочешь смотреть мне в глаза? Я знала тебя более разговорчивым, Карим, более смелым.

Я отступаю назад и прислоняюсь к перилам пешеходного моста.

— Посмотри на меня, Карим. Я хочу знать правду!

Ты наконец поднимаешь на меня глаза. Я готова поклясться, что внутри ты плачешь. Просто у тебя слишком много гордости, чтобы не дать прорваться дамбе твоего самолюбия.

— Я не могу, Нина! Я не могу тебе ничего сказать. Иначе я тебя потеряю.

— Это уже случилось, Карим. Ты меня потерял.

Плотина начинает давать трещины. Ты пристально смотришь на меня влажными глазами.

— Ты действительно так думаешь?

Если ты думаешь, что я поддамся твоим глазам побитого пса… Тебе предстоит не просто наводнение, а гроза, шторм, 8-я сила ветра. Должен же быть циклон, названный в честь меня, Нина.

Я хватаю тебя за воротник кожаной куртки и трясу.

— Черт возьми, Карим, ты наконец решишься заговорить?

Ты не реагируешь. Ты, главарь, ты, ужас, ты, дилер, который терроризировал всех ребят из квартала Сорано, — и тебя можно трясти, как сливовое дерево, и мять, как бумажный носовой платок. Я тебя больше не узнаю, Карим… Но я знаю, как заставить тебя во всём признаться.

Я отпускаю тебя и, не сказав ни слова, кладу обе руки на перила. Я прилагаю все силы и подтягиваюсь, пока не усаживаюсь, удерживая равновесие, на пешеходном мостике, спиной к дороге.

Один-единственный жест, одно резкое движение — и я соскочу на три метра вниз. Если я не размажусь, четыре непрерывных ряда машин будут играть со мной в бильярд.

— Если ты не скажешь мне правду, я прыгну!

Твоим первым рефлексом становится броситься ко мне. Я тут же отпускаю одну руку.

— Стоп, Карим.

Ты замираешь. Я способна на всё, по крайней мере, надеюсь, что ты в это веришь.

Я отпускаю и вторую руку. Меня удерживают только ягодицы и невероятное равновесие.

Ты больше не смеешь пошевелиться, боясь, что я опрокинусь. Я не прошу от тебя столько, я прошу только слов. Мне кажется, что я сижу на вершине самой высокой башни в мире, а ветер дует со скоростью 130 километров в час.

Я долго не продержусь, Карим…

Ты это понял, ты почти кричишь.

— Перестань, Нина, я тебе всё расскажу.