— Бене? Бене? Это Фолетт, срочно! Ответь мне!

Я вешаю трубку, жду, но ты не перезваниваешь. Я несколько бесконечных минут хожу кругами по всем углам своей квартиры, а потом снова беру трубку.

— Бене? Это снова Фолетт, ты мне очень нужна. Дело в том… дело в Ришаре Видаме.

Ты перезваниваешь мне менее чем через десять секунд, такая же паническая, как будто я объявила тебе, что собираюсь заложить бомбу посреди площади Вьё-Марше.

— О нет, Фолетт! Чёрт! Это что, опять начнётся? Забудь про Видама! Понимаешь? Забудь о нём! Раз и навсегда!

Ты так сильно на меня не кричала со времён нашего побега с Ниной во время первой «Армады. - Я, напротив, совершенно спокойна — по крайней мере, внешне. А внутри моё сердце бьётся со скоростью десять тысяч ударов в час.

— Успокойся, Бене. Мне нужна всего лишь одна информация. Это важно, очень важно.

— Нет, Фолетт! Видам, может, и придурок, но он невиновный придурок. Так что оставь его в покое. Его избрали вице-президентом региона, и он…

— Послушай меня! Пожалуйста! Я просто хочу знать, откуда у него деньги…

Я слышу, как ты вздыхаешь.

— Из его брака. От его жены, Розы-Анны д’Озувиль! Ты же это уже знаешь. Что ты…

— Ну, нет! Так все думают, но у Розы-Анны не было ни гроша!

Я сразу почувствовала, что тебя зацепило. Ты этого не ожидала. Я пробудила в тебе инстинкт активистки, ветеранку всех битв, члену профсоюза CGT.

— Откуда ты это знаешь?

— Неважно. Я просто прошу тебя задействовать свои связи, раздобыть информацию — деньги Видама обязательно откуда-то берутся.

Ты колеблешься.

— Ладно, я посмотрю, что смогу найти… если ты пообещаешь не приближаться к нему.

— Обещаю! Я даже отъеду подальше. Более тысячи километров, судя по моим расчетам.