Мы падем вниз.

Я чувствую, как белая известковая земля, скользкие кремни и замерзшая трава скользят под нашими ногами. Я чувствую, как пустота засасывает нас.

Мы оба умрём.

Это моя последняя мысль.

Мы отправимся в царство летающих существ, и тебе придётся отвечать перед Майей. Я с нетерпением жду, когда она обнимет меня. Я уже чувствую её руки вокруг моей талии. Вокруг моей груди. Я борюсь с этим последним ощущением, отгоняю эту последнюю галлюцинацию: руки, целый лес рук, обвиваются вокруг меня, словно лианы, выросшие из ниоткуда. Они обхватывают наши ноги, цепляются за нас, запутываются, удерживают нас и прижимают к земле. Связывают меня и надевают на меня наручники.

Наконец-то я понимаю!

Я считаю их про себя. Восемь полицейских только что выскочили из ближайших деревьев — густой рощицы из дубов и каштанов.

Они ждали там с самого начала.

Кто мог их предупредить?

Они отпускают тебя, Ричард, почти извиняются за то, что прижали тебя к земле, за то, что запачкали твои брюки, едва ли не отряхивают их, в то время как двое копов с руками, как у рестлеров, силой поднимают меня. Я потеряла свои балетки, когда меня бросили на землю.

Двое полицейских тянут меня назад. Мои ноги поцарапаны о камни. Им на это наплевать, как и мне наплевать на боль. Я вижу только две красные полосы, которые оставляю за собой — кровавый след, ведущий к прыжку смерти.

Мне нельзя!

Неподалеку, в углублении пешеходной тропы, притаился фургон. Прежде чем эти рестлеры силой затащили меня туда, я заметила, что во всех окнах виллы «Буа-де-Сиз» горит свет. Я вижу Розу-Анну, одетую в ночную рубашку, бегущую к тебе с легкостью призрака. Быстро, как я её ещё никогда не видела. Она летит над камнями и приземляется в твоих объятиях. Влюблена, как я её ещё никогда не видела.

И ты, Антуан, выскакиваешь, с обнажённой грудью, неловко укутанный в простыню.

Ты не обращаешь внимания на своих родителей, смотришь только на меня. Я читаю тысячу вопросов в твоём взгляде. Тысячу «почему? - Тысячу «кто ты, Элиза? - Тысяча «какое преступление я совершила? - Наши взгляды наконец сливаются, но у меня нет сил выдержать твое разочарование. Я опускаю глаза на свои изрезанные ноги, на две красные линии — две параллельные кровавые судьбы, ведущие только к обрыву…

Прежде чем копы захлопнут за мной черные двери фургона.