К утру, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь заросли серебристых пальм, над оранжереей бесшумно опустился флайер. Я вышел навстречу и увидел Мишку, который уже выбирался из кабины с объёмным кофром в руках. Вид у него был измученный, под глазами залегли глубокие тени, но двигался он бодро и даже насвистывал какой-то мотивчик.

Он прошёл в мою импровизированную спальню, поставил кофр на стол и щёлкнул замками. Внутри, в специальных ложементах, покоились три предмета. Крупный шприц на сто миллилитров, заполненный мутноватой жидкостью молочного цвета. Рядом с ним — металлический стержень длиной с ладонь, похожий на толстую авторучку с кнопкой на торце. И компактный излучатель, замаскированный под стандартный аудиомодуль.

Мишка аккуратно извлёк шприц и повернул его к свету. Жидкость внутри была густой и маслянистой, она лениво перетекала от одного края цилиндра к другому, оставляя на стенках едва заметный радужный след.

— Первый компонент, — произнёс он тоном лектора. — Вводится в череп через ушной канал. Игла достаточно длинная, чтобы пробить кость. Не дёргайся, когда будешь вводить, давление должно быть равномерным. Если игла сломается, второй попытки не будет.

— Угу, — буркнул я и повторил: — Не дёргаться, давить равномерно.

— Дальше. — Он взял стержень. — Здесь ампула со вторым компонентом. Видишь кнопку? Нажимаешь только тогда, когда стержень уже находится в ушном канале. До этого не вздумай её трогать, даже случайно. Ампула выталкивается пружиной и сама занимает нужное положение. После этого ухо нужно заткнуть тампоном, чтобы кровь не сочилась и не привлекала внимания. Я положил тампоны в боковой карман кофра.

— А если ампула разобьётся? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Тогда мы оба будем очень недовольны. Поэтому повторяю ещё раз: не роняй, не тряси, не вскрывай. Даже не смотри на неё слишком пристально. Она хрупкая, как яичная скорлупа, и если треснет у тебя в пальцах, хоронить будет нечего.

— Усвоил, не зуди.

— Теперь излучатель. — Он протянул мне компактный аудиомодуль. — Работает на частоте, которую я подобрал. В колонках позади динамика есть отверстие, называется «фазоинвертор». Впрочем, неважно. Короче, просто закинь его внутрь, он сам зафиксируется магнитным креплением. Сигнал подаст Дашка, тебе ничего нажимать не нужно.

Я повертел излучатель в руках. Выглядел он в точности как стандартная деталь, ничего подозрительного.

— Инструменты я тоже привёз. — Он кивнул на второй кофр, который оставил у входа. — Спецодежда, набор сантехника, всё как полагается. Спрячь устройства среди этого барахла, никто не станет копаться в ящике с разводными ключами и вантузами. Особенно если от них будет слегка попахивать канализацией.

Я усмехнулся. Об этом мы уже говорили вчера, но Мишка, как всегда, перестраховывался и повторял важные моменты.

— Саня запустил пробку вчера вечером. Так что утром работников ожидает зловонный сюрприз, который расползётся по всему зданию. Полагаю, тебе стоит ждать звонка в самое ближайшее время.

— Отлично, — кивнул я. — Можешь собираться и двигать домой. Как только мы с Дашкой закончим, вылетим следом.

Мишка кивнул, но уходить не спешил. Он ещё раз обвёл взглядом кофр, будто проверяя, всё ли на месте, потом перевёл взгляд на меня.

— Ладно, ни пуха, — произнёс он древнее напутствие. Никто уже точно не знал, откуда оно взялось и что это значит. — Мы все в тебя верим.

— К чёрту, Миха, к чёрту, — ответил я.

Он хлопнул меня по плечу и вышел. Через минуту флайер поднялся над оранжереей и растаял в утреннем небе.

Я остался один. Открыл второй кофр, который привёз Мишка, и аккуратно переложил шприц, стержень и излучатель в ящик с инструментами, обложив их разводными ключами и вантузами. Теперь, даже если кто-то заглянет в ящик, он увидит только стандартный набор сантехника. Но я почему-то был уверен, что до этого не дойдёт. Потом достал спецодежду, переоделся и встал перед старым пыльным зеркалом, висевшим на стене.

Каин уже работал. Я смотрел на то, как плывут черты лица, подстраиваясь под новый образ: нос стал чуть шире, скулы опустились ниже, кожа приобрела более тёмный оттенок. Но оставалась одна деталь, которую интерфейс решить не мог.

Сантехник Доронин, судя по фотографии в легенде, имел глубокие залысины, начинавшиеся почти от темени. У меня же волосы были густыми, и никакие наниты не могли их удалить. Нет, могли, конечно, но так, что они больше никогда не отрастут. А мне оно не надо.

Пришлось действовать по старинке. Я достал из сумки бритву и принялся сбривать волосы с темени, глядя в зеркало. Это было непривычно и даже неприятно. Я никогда не уделял особого внимания внешности, но видеть себя лысеющим в реальном времени оказалось тем ещё опытом. Залысина вышла неровной, пришлось подправлять лезвием, пока результат не стал соответствовать образу.

Я провёл ладонью по гладкой коже и усмехнулся своему отражению. Из зеркала на меня смотрел Алексей Доронин. Обычный сантехник, каких сотни на любой планете. Неприметный, уставший, с лёгким прищуром близоруких глаз и глубокими залысинами. Оставалось дождаться вызова.

Звонок прозвучал примерно в половине девятого.

Я принял вызов и услышал на том конце сбивчивый, взволнованный женский голос. Администратор похоронного агентства, немолодая женщина, судя по тембру, пыталась говорить спокойно, но получалось у неё плохо. Она рассказала, что пришла на работу за полчаса до открытия, распахнула дверь и чуть не задохнулась от вони, которая стояла в холле. Запах был настолько тошнотворным, что она едва удержалась на ногах. Ориентируясь на этот смрад, она прошла в туалет для посетителей, открыла дверь кабинки и увидела источник. Унитаз был переполнен, и его содержимое выплёскивалось на пол. Вода стояла повсюду, а запах, по её словам, напоминал смесь тухлых яиц и разлагающейся плоти.

Я слушал её и с трудом сдерживал улыбку. Мишка постарался на славу. Жировая пробка, которую Саня запустил вчера вечером, сработала именно так, как мы и планировали.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — произнёс я спокойным, уверенным тоном сантехника, который за свою карьеру повидал сотни таких засоров. — Я всё устраню в кратчайшие сроки. Через час у вас будет чисто, обещаю.

— Вы успеете до прихода посетителей? — В её голосе звучала почти мольба. — У нас сегодня важный день, приезжает семья покойного. Нельзя, чтобы они это увидели.

— Успею. Даже быстрее, чем за час. Ставьте на зарядку уборщиков. Пусть готовятся мыть полы, а я разберусь с причиной.

Женщина рассыпалась в благодарностях и отключилась. Я поднялся, ещё раз осмотрел себя в зеркале. В отражении на меня смотрел работяга в спецовке с логотипом «АкваСервис» и с тяжёлым ящиком инструментов в руке. Каин проделал отличную работу над лицом, а бритва довершила образ.

* * *

Через несколько минут я уже был в воздухе. Заброшенная оранжерея осталась позади, а впереди, за кронами серебристых пальм, показались очертания города. Я летел неспешно, прокручивая в голове маршрут, который отрабатывал вчера. Каин молчал, но его присутствие ощущалось где-то на границе сознания.

Флайер мягко опустился на парковке перед агентством. Я выбрался из кабины, подхватил ящик с инструментами и направился к главному входу. На ступеньках меня уже ждала администратор. Ей действительно оказалась немолодая женщина с усталым лицом, одетая в строгий тёмный костюм. Она прижимала к носу платок, и глаза у неё слезились то ли от вони, то ли от отчаяния.

— Слава богу, вы приехали! — выдохнула она. — Я уже думала, никто не откликнется.

— Я же обещал, — ответил я, изображая добродушную улыбку. — Показывайте, где у вас там беда.

Женщина провела меня через холл, продолжая прижимать платок к носу. Запах действительно стоял ужасный.

Я вошёл в туалет для посетителей и остановился, оценивая масштаб бедствия. Унитаз был переполнен, мутная вода с отвратительными хлопьями переливалась через край и растекалась по кафельному полу. В воздухе висела густая, почти осязаемая вонь, от которой слезились глаза и першило в горле.

Я поставил ящик с инструментами на пол и достал респиратор. Натянул его на лицо, проверил крепления и повернулся к администратору.

— Дышать этим очень опасно, — произнёс я приглушённым через фильтр голосом. — Канализационные газы, аммиак, сероводород. Вам лучше покинуть помещение до полного устранения неисправности. Я справлюсь.

Уговаривать её не пришлось. Она только благодарно кивнула и выскочила в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Я остался один. Выждал несколько секунд, убедился, что шаги стихли, и активировал меш-сеть.

«Даш, я на месте. Что у вас?»

«На главном входе и в холле чисто, — отозвалась она. — Администратор ушла в свой кабинет. Охранник в зале прощания. Можешь приступать».

Я снял респиратор и повесил его на край ящика. Сейчас он только мешал. Затем выглянул в коридор, оценивая обстановку. Каин уже развернул передо мной схему, наложенную на реальное пространство. Камеры подсвечивались красными маркерами, их секторы обзора медленно смещались, следуя заданному ритму.

«Первая камера смотрит в противоположную сторону, — доложил Каин. — Вторая начинает разворот. У тебя секунда. Пошёл».

Я выскользнул из туалета и метнулся в коридор. Замер под первой камерой, вжимаясь спиной в холодную стену. Слепая зона здесь была крохотной, не больше полуметра, но Каин рассчитал её идеально. Я стоял, стараясь даже не дышать, и слушал.

Шаги.

Тяжёлые, размеренные. Охранник шёл по коридору в мою сторону. Я увидел его через визор. Каин вывел картинку с камеры, которую я только что миновал. Охранник двигался не спеша, заглядывая в двери, и явно направлялся к туалету. Чёрт. Возвращаться обратно нельзя. Камера над холлом уже развернулась и теперь смотрела прямо на дверь туалета. Я замер, вжавшись в стену.

«Камера начинает отворот, — сообщил Каин. — Охранник в десяти метрах».

Перед глазами вспыхнули два таймера. Один отсчитывал время до того, как камера отвернётся достаточно, чтобы я мог проскочить обратно. Второй — остаток времени до появления охранника. Цифры на обоих таяли с пугающей скоростью, при этом показывали практически одно и то же время.

«Три. Два. Один. Пошёл».

Я рванул обратно в туалет. Влетел внутрь, схватил респиратор и натянул его на лицо как раз в тот момент, когда дверь за моей спиной открылась. Охранник заглянул внутрь, поморщился от вони и уставился на меня.

— Ну как дела? Долго ещё? — спросил он, даже не предпринимая попытки войти. Запах отпугивал его лучше любого замка.

— Работаю, — неопределённо ответил я, склонившись над унитазом с вантузом в руках.

Охранник кивнул, ещё раз поморщился и вышел, прикрыв за собой дверь. Я услышал, как его шаги удаляются по коридору, и только тогда позволил себе выдохнуть. В меш-сети раздался шумный, почти театральный выдох Дашки.

«Я чуть не поседела», — призналась она.

Я не ответил. Руки всё ещё подрагивали, а сердце колотилось где-то в горле. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов через респиратор, чтобы успокоиться.

«Вторая попытка, — произнёс Каин. — Камеры в коридоре разошлись. У тебя окно. Пошёл».

Я снова выскользнул из туалета. На этот раз всё прошло быстрее. Мне удалось сразу проскочить в служебный коридор, который вёл вглубь здания. Здесь было темнее, пахло пылью и старым деревом. Я замер у стены, оценивая обстановку. Каин подсветил маршрут зелёной линией: в конце коридора располагалась лестница в подвал, где находилось нужное мне техническое помещение.

И снова шаги.

Охранник возвращался. На этот раз он шёл быстрее, явно закончив обход. Я метнулся в ближайший проход, эдакую узкую нишу между стеной и какой-то хозяйственной дверью. Уперся руками и ногами в стены и рывком подтянулся к потолку, задирая тело вверх. Охранник прошёл прямо подо мной, не поднимая головы. Я чувствовал запах его дешёвого дезодоранта и слышал, как поскрипывает кожаная кобура на поясе.

Как только его спина оказалась прямо передо мной, я бесшумно соскользнул на пол. Пристроился за ним вплотную, используя его тело как щит от камеры, которая висела в конце коридора. Три шага — и я нырнул в проход, ведущий к лестнице в подвал. Охранник даже не обернулся.

«До лестницы десять метров, — предупредил Каин. — Камера начинает разворот. У тебя секунда».

Я рванул с места. Не раздумывая и не сомневаясь, я просто сорвался в режим ускорения, который Каин активировал без запроса. Мир вокруг смазался, звуки исчезли, и я проскочил оставшееся расстояние за долю секунды. Замер на лестнице в слепом пятне, тяжело дыша. Сердце колотилось так, будто готово было проломить рёбра.

Я стоял перед дверью. Тяжёлой, металлической, с электронным кодовым замком.

«Присядь перед панелью, — скомандовал Каин. — Теперь сместись чуть левее. Видишь отражение?»

Я послушно сместился и посмотрел на глянцевую поверхность панели под углом. На ней проступали едва заметные следы в виде маслянистых отпечатков пальцев, которые оставили те, кто набирал код до меня. Четыре клавиши были задеты чаще остальных, и Каин мгновенно считал их.

«Три, семь, один, девять. Комбинация из четырёх цифр. Возможных вариантов: двадцать четыре. Вывожу на визор».

Перед глазами вспыхнул список. Я принялся вводить комбинации одну за другой, нажимая клавиши как можно быстрее. Первая — мимо, замок пискнул и мигнул красным. Вторая тоже не подошла. Я стиснул зубы и ввёл третью.

Наверху снова раздались шаги. Кто-то шёл по коридору, и, судя по звуку, направлялся именно к лестнице. Рядом со списком комбинаций на визоре вспыхнул таймер. Каин оценил скорость приближающегося человека и выдал неутешительный прогноз. У меня оставалось меньше пятнадцати секунд.

Четвёртая комбинация. Палец дрогнул, и я нажал не ту клавишу. Замок снова пискнул красным. Я выругался про себя и торопливо повторил комбинацию. Чёрт, мимо! Шаги наверху становились всё ближе. Таймер неумолимо отсчитывал последние секунды, и я чувствовал, как по спине стекает холодная капля пота.

Шестая комбинация. Три, один, девять, семь. Я нажал последнюю клавишу и замер.

Замок вспыхнул зелёным. Что-то щёлкнуло внутри механизма, и тяжёлая дверь слегка приоткрылась. Я рванул её на себя, проскользнул внутрь и закрыл за собой как раз в тот момент, когда на лестнице показались чьи-то ботинки. Успел. Я прижался спиной к холодному металлу и перевёл дыхание.

А потом услышал голос.

Кто-то разговаривал по визору. Голос доносился из глубины помещения, и я сразу понял: это не запись и не радио. Живой, мать его, человек, возможно, сотрудник морга, находился здесь, буквально в нескольких метрах от меня.

«Прямо по коридору, — скомандовал Каин. — Слепое пятно у стены слева. Быстро».

Ему было плевать на чьё-то присутствие. Он работал и оценивал ситуацию, не скатываясь в эмоции. И я не стал оспаривать его решения. Сорвался с места и метнулся в указанном направлении. Замер у стены, вжавшись в холодный бетон. Судя по звуку, говоривший находился в соседнем помещении и стоял ко мне спиной. Каин вывел перед глазами схему: коридор, дверь в морг, расположение камер. Одна из них как раз заканчивала разворот.

«Ещё один рывок. Вперёд и вправо. Пошёл».

Я рванул с места. Дверь в морг была приоткрыта, и я проскользнул внутрь, стараясь не издать ни звука. Помещение оказалось небольшим, залитым ярким белым светом. В центре стоял металлический стол, у дальней стены выстроились холодильные камеры. А прямо передо мной, спиной ко мне стоял тощий работник в белом халате и оживлённо обсуждал с кем-то по визору вчерашний матч.

Я скользнул вперёд и замер прямо за его спиной. Если он сейчас обернётся, то упрётся носом мне в рожу. Мысли судорожно заметались в голове. Вырубить его нельзя. Очнётся и поднимет тревогу. После этого морг обыщут так, что и покойнику в задницу заглянут. Убить тоже нельзя — труп в морге вызовет ещё больше вопросов. Оставалось одно: двигаться вместе с ним.

Работник повернулся, и я последовал за ним, словно тень. Каин выбросил перед глазами сетку координат с его движениями, и я синхронизировался с ним, оставаясь чётко за спиной. При этом старался двигаться абсолютно бесшумно. Это напоминало танец, неестественный, напряжённый, где каждое неверное движение могло стать последним.

«Камера в углу начинает разворот, — предупредил Каин. — Через шесть секунд ты окажешься в её секторе».

Я скосил взгляд на камеру. Она висела под потолком в дальнем углу морга и медленно поворачивалась, сканируя помещение. Её объектив двигался плавно, но неумолимо, и через несколько секунд должен был захватить именно то место, где я находился. Работник тем временем продолжал болтать, даже не подозревая, что у него за спиной стоит человек.

Пространства для манёвра не было. Отступать некуда. Я замер, ожидая подсказки от Каина, но он молчал, а таймер на визоре уже отсчитывал последние мгновения.

В этот момент в динамике под потолком раздался женский голос, искажённый дешёвой трансляцией:

— Петь, зайди ко мне, пожалуйста. Срочно.

Работник недовольно поморщился и выругался:

— Начальник вызывает, хрен знает, чего ей опять нужно. Ладно, я тебе перезвоню.

Он отключился и развернулся к выходу, двигаясь как раз по направлению объектива камеры. Тем самым я всё ещё оставался в слепой зоне.

Я двигался синхронно, как зеркальное отражение, повторяя каждое его движение. У самой двери, когда Пётр уже взялся за ручку, я сделал шаг в сторону и скользнул в слепую зону у стены.

Замок щёлкнул. Дверь за Петром закрылась.

«Камера», — коротко предупредил Каин, и я метнулся в противоположный угол, где только что освободилось слепое пятно.

Руки тряслись. Я приказал себе успокоиться, но получалось не очень, даже учитывая тот факт, что моё тело находилось под контролем нанитов.

Перед глазами снова вспыхнул таймер. До поворота камеры оставалось тридцать секунд. Я стоял в слепой зоне и ждал, считая про себя удары пульса. Как только объектив ушёл в сторону, я сорвался к холодильным камерам.

Первая секция — пусто. Я рванул дверь второй. Там лежал какой-то старик с восковым лицом, и это явно был не Алимов. До поворота камеры оставалось пятнадцать секунд, и я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

Третья секция. Я выдвинул тележку, откинул простыню и увидел то, что осталось от сына Лебедева. К сожалению, времени на ввод препарата уже не оставалось, и я метнулся обратно в слепую зону.

Камера прошла над головой, и как только её объектив ушёл в сторону, я снова рванул к холодильнику. Распахнул дверь, выкатил ящик, откинул простыню. Лицо Алимова было спокойным, почти умиротворённым.

Я выхватил шприц из кармана спецовки, приставил иглу к ушному каналу и одним точным, выверенным движением вбил её вглубь. Игла прошла через мягкие ткани, пробила тонкую кость и вошла в черепную коробку. Я надавил на поршень, стараясь не спешить. Медленно, равномерно, как учил Мишка. Мутная молочная жидкость уходила в голову покойного, растекаясь по мёртвым тканям мозга. Таймер на визоре отсчитывал последние секунды, и я, быстро вытянув иглу, двинул ящик обратно в холодильник, захлопнул дверь и метнулся в слепую зону.

Камера прошла надо мной. Я стоял, вжимаясь спиной в холодный кафель на стене. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь морг.

Теперь ампула. Самый опасный этап. Я дождался, пока камера снова уйдёт в сторону, и сорвался к холодильнику. Рывком выдвинул ящик, откинул простыню. Из уха Алимова сочилась тонкая струйка крови с примесью молочной жидкости. Выхватив из кармана стержень, я приставил его к ушному каналу, зажал в кулак и резким движением вбил вглубь. Раздался влажный хруст. Стержень пробил остатки кости и вошёл в черепную коробку.

Я нажал кнопку на торце. Внутри что-то щёлкнуло, и ампула выскользнула из стержня, заняв своё место внутри головы покойного.

Я выдернул стержень. Из уха тут же потекла густая тёмная жидкость: мозг, смешанный с кровью и первым компонентом. Я выхватил тампон из нагрудного кармана и быстрым движением заткнул отверстие. Жидкость перестала течь, но тампон держался неплотно. Тогда я использовал штырь, которым только что вводил ампулу, и протолкнул тампон глубже в ушной канал, утрамбовывая его так, чтобы он не выпал и не привлёк внимания.

Закончив, я убрал все следы, накинул простыню на лицо Алимова, двинул ящик обратно в холодильник, захлопнул дверь и тут же метнулся в слепую зону. Камера прошла надо мной ровно в тот момент, когда я прижался спиной к стене.

Обратный путь оказался на удивление простым. Я буквально проскользнул под камерами, повторяя заученный маршрут, и лишь однажды пришлось замереть в слепой зоне, дожидаясь, пока охранник пройдёт мимо. Он двигался не спеша, заглядывая в двери. Дождавшись, пока его спина окажется прямо передо мной, я пристроился за ним и прошёл оставшийся отрезок коридора, используя его тело как щит. У двери в туалет я скользнул в сторону, и охранник, ничего не заметив, продолжил обход.

Я вошёл в туалет, плотно прикрыл за собой дверь и только тогда позволил себе выдохнуть. Руки всё ещё подрагивали, но адреналин уже отпускал, уступая место холодной, расчётливой сосредоточенности. Я подошёл к унитазу, который всё ещё был переполнен, и бросил в мутную воду дрон-пробойник. Он зажужжал, завибрировал и принялся вгрызаться в жировую пробку.

Не прошло и минуты, как дверь распахнулась и на пороге возникла администратор. Она всё так же прижимала платок к носу, но выглядела уже спокойнее.

— Долго ещё? — спросила она с ноткой тревоги в голосе. — Скоро должны приехать забирать тело на церемонию. Мне нужно, чтобы здесь было чисто.

— Уже заканчиваю, — ответил я, изображая добродушную улыбку. — У вас засор был серьёзный, но я запустил дрон-пробойник. Сейчас он уберёт пробку, и всё заработает.

Словно в подтверждение моих слов, вода в унитазе с противным хрюканьем умчалась в трубы, оставив лишь мокрые края фаянса. Администратор посмотрела на это с таким облегчением, будто я только что спас ей жизнь.

— Спасибо вам огромное! — Она рассыпалась в благодарностях и тут же загнала в туалет дрон-уборщик, который принялся вылизывать кафельный пол.

Я вышел в коридор и сделал вид, что собираю инструменты. Сам лихорадочно прикидывал, как теперь попасть в зал прощания. Времени на конспирацию не оставалось. Нужно установить излучатель, и сделать это до того, как меня выпроводят из здания.

На выручку пришёл молодой гримёр. Он вывернул со стороны офиса, заметно нервничая, и обратился к администратору:

— Марин, ты меня звала?

Администратор посмотрела на него, как на идиота. Потом нахмурилась, задумалась на секунду и вдруг кивнула:

— Да, вообще-то, ты мне нужен. Пойдём, надо обсудить кое-что по сегодняшней церемонии.

Она обернулась ко мне, явно собираясь попрощаться, но я опередил её вопрос.

— А можно вас попросить? — Я изобразил на лице печаль. — Никогда не был в таких местах. А ведь все мы там когда-нибудь будем. Можно мне немного осмотреться, пока вы заняты? Просто для себя на будущее. Это займёт буквально пару минут.

Она на мгновение замялась, потом махнула рукой:

— Конечно, смотрите. Только недолго, у нас сегодня важный день.

Я поблагодарил её и, уже не таясь, вошёл в зал прощания. Он был именно таким, как на записях с камер, которые показывала Дашка: ряды кресел, приглушённый свет, декорированные под траурный стиль колонки по углам. Я медленно прошёлся по залу, провёл рукой по обивке кресел, заглянул за портьеры. Постепенно, шаг за шагом, я добрался до левой дальней колонки, которую порекомендовал Каин.

Дождался, когда камера в углу отвернётся, и одним движением извлёк излучатель из кармана спецовки. Пальцы сами нашли отверстие, тот самый фазоинвертор, и я закинул излучатель внутрь. Услышал, как магнитное крепление с тихим щелчком зафиксировало его на месте, и кивнул сам себе.

Я отошёл в центр зала, подпёр рукой подбородок и вновь состряпал на лице скорбное выражение. В этот момент в зал вернулась администратор. Увидев меня в этой позе, она невольно улыбнулась.

— Душевно у вас тут, — задумчиво произнёс я. — А я могу заказать для себя церемонию при жизни? Чтобы потом, когда придёт время, попасть именно к вам?

Женщина улыбнулась ещё шире. Видимо, я попал в точку: такие вопросы ей задавали не в первый раз.

— Конечно, можете. Запишитесь на консультацию, и я всё вам подробно распишу. У нас есть несколько программ, от эконом-класса до премиум. А сейчас извините, у меня очень важная встреча. На сегодня заказана церемония, и она весьма… солидная, так что всё должно пройти идеально. Спасибо вам огромное за оперативность, деньги я уже перевела на счёт вашей фирмы.

— Не стоит благодарности, — кивнул я и направился к выходу. — Работа такая.

Я подхватил ящик с инструментами, попрощался с администратором и вышел на парковку. Солнце уже поднялось над горизонтом и заливало всё вокруг ярким утренним светом. Я забрался в флайер, аккуратно поставил ящик на пассажирское сиденье и поднял машину в воздух. Только когда агентство осталось далеко позади, а подо мной снова поплыли серебристые пальмы ботанического сада, я позволил себе выдохнуть по-настоящему.