Работа оказалась непыльной. Я принял смену, обменявшись парой дежурных фраз с предыдущим охранником. Это был крупный мужчина с уставшим лицом, который явно торопился домой. Он коротко поприветствовал меня, буркнул что-то про «тихую ночь» и «пьяных нет», хлопнул меня по плечу и исчез в темноте. Я проводил его взглядом и вошёл в будку.

Будка оказалась небольшой, но оборудованной всем необходимым. Стол, два стула, терминал с голографическими экранами, кружка с засохшим кофе на подоконнике. Первым делом я заметил наклеенный на стол квадратный код. Навёл на него визор, и на голографическом экране тут же развернулись должностные инструкции. Видимо, висели они здесь для новичков, но и я ими не побрезговал. Напротив, очень оценил предусмотрительность руководства. Теперь я точно знал, чем должен заниматься, чтобы не выдать себя каким-нибудь нелепым действием.

Следом система безопасности запросила доступ к моему визору, и вот тут я уже напрягся. Однако интерфейс уже просканировал код программы и выдал короткое заключение:

«Программное обеспечение для доступа к камерам наблюдения. Угрозы файлам не обнаружено. Рекомендую скрыть компрометирующие данные перед подключением».

Я мысленно поблагодарил его и приказал спрятать всё, что могло меня выдать. Через минуту доступ был открыт, и передо мной развернулись шесть голографических экранов. Камеры над пляжем, над сценой, над подступами к побережью. Территория просматривалась полностью, без слепых зон. Дроны, барражировавшие над водой, тоже транслировали картинку. В общем, я мог видеть всё, как и те, кто следил за территорией, сидя в удобном кресле где-то в отеле.

Первые два часа прошли спокойно. Пляж опустел ещё до полуночи. Последние отдыхающие разбрелись по номерам, и теперь только волны лениво накатывали на песок. Я сидел в будке, пил кофе из автомата и наблюдал за экранами.

Первое происшествие случилось около двух часов ночи. Какой-то пьяный в расстёгнутой рубашке вышел на пляж от соседнего отеля и, шатаясь, направился к сцене. Я не сразу понял, что он задумал, но когда тот начал расстёгивать ширинку, до меня дошло. Я вышел из будки и рявкнул:

— Эй! А ну отвалил от сцены! Здесь тебе не туалет!

Пьяный вздрогнул, обернулся, что-то пробормотал и, спотыкаясь, побрёл обратно к корпусам отеля, из которого выполз. Что он там делал и откуда взялся, осталось загадкой. Я лишь мог предположить, что он просто уснул на одной из шезлонгов, а когда очнулся, не сразу сообразил, где вообще находится. Я проводил его взглядом, уже собираясь возвращаться в будку, когда за спиной хлопнула дверь. Изабелла Васильева стояла на пороге своей будки с портативным металлоискателем в руках.

— Надо проверить, — бросила она коротко и двинулась к сцене.

Я, припадая на левую ногу, чтобы соответствовать хромоте Кутейников, похромал за ней. Изабелла методично обошла сцену, водя рамкой металлоискателя над песком. Прибор молчал. Она проверила подступы, пространство под сценой, даже заглянула за декоративные пальмы.

— Порядок, — сказала она и выключила сканер.

Я кивнул и уже собрался возвращаться в будку, когда она вдруг заговорила:

— Слушай, Вань, ты какой-то молчаливый сегодня. У тебя всё нормально?

Я напрягся. Изабелла смотрела на меня внимательно, чуть склонив голову набок. Так смотрят на человека, который ведёт себя не как обычно.

— Нормально, — ответил я, стараясь говорить тем же тоном, что и Кутейников, — просто… нездоровится.

— Опять нога? — Она с пониманием кивнула на мою рану.

— Да. С самого утра ноет, покоя не даёт, — пожаловался я.

— Ладно. Если что, у меня с собой есть обезболивающее. Обращайся.

— Спасибо. Ещё бы оно помогало… — Я выдавил улыбку и похромал обратно в будку.

Изабелла проводила меня взглядом, но больше ничего не сказала. Я закрыл дверь, сел за терминал и выдохнул. Кажется, пронесло. Но наше с ней общение необходимо свести к минимуму. Ещё один труп, да ещё и в момент смены, мне точно не нужен.

Примерно через полчаса на визор пришло сообщение от Мишки. Оружие было готово. Я коротко ответил: «Выдвигайтесь. Саня, твоя задача — отвлечь Васильеву в момент пересменки дронов. Мих, тебе закапывать ствол под сценой». Оба подтвердили готовность без лишних слов, что для Мишки было немного странно. Наверняка вымотался, пока печатал запчасти для оружия.

Ждать пришлось ещё минут сорок. Небо над морем начало светлеть, на горизонте появилась узкая предрассветная полоса. Я сидел в будке и отслеживал дроны. Их маршруты уже начали сдвигаться. Приближалось время второй пересменки, следующая будет часа через три, и к тому моменту окончательно рассветет.

Когда на пляже появился Санёк, я едва сдержал рвущийся наружу хохот.

Приятель изображал вусмерть пьяного отдыхающего. Он двигался зигзагами, как маятник, заваливаясь то влево, то вправо. В одной руке болталась полупустая бутылка, которую он держал за горлышко, а под мышкой был зажат надувной матрас. Сейчас он был наполовину спущен и свисал по обеим сторонам, как обслюнявленная сосиска. Один из концов волочился по песку, оставляя зигзагообразный след. Санёк икал, что-то неразборчиво мычал и периодически спотыкался на ровном месте.

Первый раз он навернулся у шезлонга. Зацепился ногой за подлокотник, взмахнул руками, выронил бутылку и рухнул лицом в песок. Полежал секунду, потом с трудом поднялся, отряхнулся и двинулся дальше. Второй раз он полетел в песок уже у самой сцены. Тут он запнулся о собственную ногу и снова растянулся, на этот раз едва не врезавшись головой в стойку. Матрас отлетел в сторону и упал. Но не так, как если бы он был действительно надувным, а тяжело, с глухим стуком.

Я заметил, как в будке напротив зажёгся свет. Изабелла выбралась наружу и теперь внимательно наблюдала за очередным пьяным туристом.

Санёк тем временем поднялся, добрался до сцены и, нимало не смущаясь, встал лицом к Изабелле, расстегнул ширинку и принялся отливать прямо на декоративные пальмы.

Я выскочил из будки, продолжая играть роль бдительного охранника.

— Мать вашу! Да вы сегодня сговорились что ли⁈ Эй! Какого хрена ты творишь⁈ А ну пошёл отсюда!

Санёк обернулся, покачнулся и уставился на меня мутным взглядом. Затем расплылся в пьяной ухмылке.

— А те чё, жалко? — протянул он заплетающимся языком. — Я ж поливаю. Им тоже водички хочется. Жарко ж, ёпт…

— Это частная территория! Вали давай, пока я тебе кости не пересчитал!

— Да пош-ш-шёл ты, — отмахнулся он и демонстративно отвернулся, продолжая своё дело. — Мусор сраный. Ты вообще знаешь, кто я такой⁈ Да я весь этот вонючий пляж куплю и в общественный с-сортир перес… и-ик… трою.

— Эй, придурок, а ну вали отсюда! — наконец не выдержала Изабелла и подключилась к скандалу.

— Опа! — Приятель аж просиял. — Ничёсе какая краля! Слышь, щекастенькая, писю хряпнешь?

— Чего-о-о⁈ — угрожающе прошипела напарница. — Ну всё, придурок, ты сам напросился.

— И чё ты сделаешь? — криво ухмыльнулся Санёк, но всё же немного отступил. — Давай, не ломайся, хоть раз в жизни попробуешь, что такое член настоящего мужика. Я же вижу, какая ты напряжённая. Когда тебя в последний раз хорошенько трахали вообще?

— Ах ты гнида! — Лицо Изабеллы перекосило от злости. — Пришибу, тварь!

И тут Саня с неожиданной для пьяного прытью сорвался с места. Изабелла вроде рванула следом, но замерла на границе охраняемой территории.

А в этот момент со стороны отеля уже поднялась стайка дронов. До смены оставалось буквально сорок секунд. Если приятелю не удастся выманить Васильеву с пляжа — придётся ждать следующий пересменок и работать уже по светлому, или откладывать нашу затею на следующий раз, которого может и не быть. Я уже начал смещаться за спину напарнице. Хотя умом понимал, что вырубать её точно не стоит. Секунды неумолимо щёлкали на таймере, отсчитывая время последнего шанса.

И тут Саня включил тяжёлую артиллерию:

— Ну ты чё встала? Ссышь? Всё правильно… Бабам не место в такой профессии! Твоё дело ноги раздвигать да член поглубже заглатывать. Давай, подходи, я тебя обучу твоей истиной профессии, шлюшка.

Приятель так расхорохорился, что даже пнул кустарник, из короткого что-то вылетело от удара. Я не сразу понял, что это было, пока через секунду интерфейс не показал, что отключилась одна из камер, направленная как раз на сцену.

Ну красавчик — слов нет.

— Белла, стой! — крикнул я, тем самым подливая масла в огонь.

Но у напарницы окончательно упала планка, и она сорвалась с места в попытке разбить наглую рожу моего приятеля. Санёк рванул наутёк с громким хохотом. Уже издалека снова раздался его возглас:

— Шлюха! Лучше бы ты мужиков ублажала! Ха-ха-ха!

— А ты мразь! — взвизгнула Изабелла и окончательно скрылась из вида.

До пересменка оставалось всего десять секунд.

В этот момент из кустов выскочил Мишка. Я даже не заметил, что он там, как и мой интерфейс. Камеры тоже не зафиксировали его появление, хотя я просматривал эту зону всего пару секунд назад. Наши уроки по маскировке на местности явно не прошли даром.

Приятель, пригибаясь к земле, двигался быстро, но без суеты. Тело работало на автомате, отработанными движениями. В руке лишь компактная лопатка, а значит, как я и полагал, оружие лежало в матрасе, который Саня бросил у сцены. Молодцы, лихо продумали способ доставки, чтобы не засветиться.

Я немедленно подключился к его визору и вывел перед ним ту же картинку, что видел сам: координатную сетку, наложенную на пляж, красные зоны обзора камер и дронов и зелёные слепые пятна, в которых можно безопасно передвигаться.

Мишка рванул вперёд, лавируя по песку. Каждый шаг был выверен до сантиметра. Я видел, как он смещается то влево, то вправо, то замирает на долю секунды, пропуская над головой невидимый луч сканера.

Дроны уже снимались с позиций. Старые, отработавшие свою смену, уходили на подзарядку, медленно дрейфуя в сторону технических ангаров отеля. Но новые уже ползли к пляжу над корпусами, и их винты рассекали предрассветный воздух с едва слышным гулом. Через считаные секунды они должны были занять свои места, перекрывая последние бреши в системе наблюдения. Таймер на визоре отсчитывал последние мгновения, и цифры таяли с пугающей скоростью.

Мишка проскочил первый сектор и шарахнулся, когда над головой прошёл луч сканера. Я с ужасом наблюдал, как красная полоса скользнула в сантиметре от его спины. Приятель нырнул в слепую зону у декоративных пальм, на секунду замер, переводя дыхание, и снова рванул вперёд. Красная полоса двигалась за ним неотступно, словно тень, которая пытается схватить его за ногу. Ещё пара метров — и он окажется в зоне видимости нового дрона, который уже выходил на позицию.

— Быстрее, — прошептал я, до боли сжимая кулаки.

Мишка рванул из последних сил. Расстояние до сцены сокращалось, но слишком медленно. Или это мне так казалось. Десять метров, семь, пять… Косой нырнул под сцену буквально на последней секунде. Таймер пискнул, и новый дрон занял позицию, перекрывая последний сектор и окрашивая всю территорию пляжа в красный цвет.

Я уже выдохнул, когда взгляд упал на матрас, который остался снаружи. Он лежал на песке, там, где его бросил Саня, буквально в полутора метрах от сцены. Внутри него, в специальном защитном ящике, был спрятан керамический ствол, ради которого мы провернули всё это. И он лежал на открытом месте, прямо под носом у нового дрона.

Я выругался про себя. Медлить было нельзя. Через пару секунд дрон закончит калибровку и зафиксирует посторонний предмет. Я шагнул к матрасу и с силой пнул его. Он скользнул по песку и заехал под сцену, в тень, где уже скрылся Мишка. Я услышал, как приятель тихо выдохнул и тут же зашуршал тканью.

В тот же момент интерфейс показал, что новый дрон закончил развёртывание и уже осматривает территорию. Сектор за сектором. Камера скользнула по пляжу, прошла над сценой, зафиксировала одинокого охранника, который хромает обратно к будке.

Успели.

Я похромал к будке, стараясь унять сердцебиение. Где-то вдалеке всё ещё звучали гневные крики Изабеллы и издевательский хохот Сани. Он всё ещё вёл её прочь от пляжа, петляя где-то корпусами отелей.

Заглянув в будку, я вытащил свой металлоискатель. В соответствии с инструкцией мы обязаны были проверить пляж после инцидента. И я продолжил играть роль охранника, место которого занимал.

Припадая на левую ногу, я принялся сканировать территорию. Несколько раз металлоискатель пищал, заставляя меня нагибаться. Но в песке попадались лишь обрывки фольги и бутылочные пробки. Тем не менее каждую находку я фиксировал на визор и отправлял в таблицу отчёта.

Не успел я добраться до сцены, как пришло сообщение от Мишки: «Я закончил. Вытаскивай меня».

Развернув интерфейс, я осмотрел территорию, которая вся выглядела как сплошное красное пятно. Нет даже крохотной слепой зоны. И я понятия не имел, что со всем этим делать. А в этот момент в океане заканчивалась пересменка наводных дронов. У Мишки оставалось буквально две-три минуты, прежде чем он попадёт в объективы и вся наша операция полетит псу под хвост.

Выхода я не видел. Интерфейс тоже молчал. Точнее, он выдавал сто процентов провала, если приятель рискнёт выбраться из-под сцены. То же самое нам грозило, если он останется на месте, но через пару минут. А время продолжало неумолимо уходить, как песок сквозь пальцы.

«Закапывайся», — написал я.

«Что? В смысле⁈», — не сразу сообразил он.

«Заройся в песок, — ответил я, — Вытащим тебя в следующий пересменок. Давай, у тебя меньше полутора минут».

«Твою же галактику!», — выругался приятель и заработал лопатой.

Я закончил обыск пляжа, когда вернулась запыхавшаяся Изабелла. Она остановилась в паре метров от территории и склонилась, опираясь руками о собственные колени. Так она простояла несколько секунд, периодически сплёвывая вязкую слюну.

— Поймала? — участливо спросил я и протянул ей бутылку воды.

— Ушёл, козлина. — Она покачала головой и с благодарностью кивнула, принимая воду. Она присосалась к горлышку и на некоторое время замолчала, а потом продолжила: — Но я его запомнила. Ещё раз увижу — ноги переломаю.

— Тебе оно надо? — буркнул я. — Ты и так сегодня знатно накосячила. Нельзя покидать территорию без разрешения.

— Опять ты со своими правилами, — отмахнулась она. — Надеюсь, ты меня не сдашь?

— Уже собирался писать докладную, — скептически хмыкнул я.

— Хороший ты мужик, — вздохнула она. — До сих пор не понимаю, почему тебя ещё никто не захомутал?

— Я свободу люблю, — отшутился я. — А вообще, кому я, на хрен, нужен, с зарплатой охранника и хромой ногой?

— Может, мне за тобой приударить? — явно пошутила Изабелла.

— Нет уж, спасибо, — усмехнулся я. — На тебя у меня нервов не хватит.

— Вот ты… — Напарница полыхнула взглядом, а потом расхохоталась. — Как нога? — уточнила она, отсмеявшись.

— Болит, — ответил я.

— Это всё нервы, — добавила она и, хлопнув меня по плечу, направилась к себе в будку.

Я немного постоял, складывая металлоискатель, и украдкой бросил взгляд под сцену. Мишка закопался основательно. И не знай я, что он там, ни за что бы не заметил. Впрочем, я и сейчас, обладая знанием, не смог определить точного места. Кораблёв был бы доволен своим учеником. Хотя не исключено, что наш инструктор по рекогносцировке с лёгкостью бы его обнаружил. Глаз у старика был очень цепкий.

Время шло. Природа перед рассветом замерла в тишине, какая только бывает в это время. Даже волны, казалось, накатывали на песок медленнее обычного, будто весь мир затаил дыхание перед пробуждением. Слышен был только мерный шум прибоя да навязчивый, монотонный гул винтов дронов, которые продолжали барражировать над пляжем, выписывая свои бесконечные восьмёрки. Я сидел в будке и гипнотизировал взглядом экраны. Таймер на визоре отсчитывал последние минуты до пересменка. Мишка лежал под сценой, зарывшись в песок. Изабелла сидела в своей будке и, судя по картинке с камер, заваривала очередную порцию кофе.

И тут я хлопнул себя ладонью по лбу. Матрас. Я же так и не вытащил его из-под сцены. Он лежал там, в тени, с распоротым боком. И если бы Изабелла решила провести повторную проверку, она бы запросто его нашла. Возможно, вместе с Мишкой. А после двух пьяных за ночь это было более чем вероятно.

Ругнувшись про себя, я выбрался из будки и похромал к сцене. Припадая на левую ногу, с кряхтением нагнулся и полез под сцену. Пальцы нащупали край матраса, и я вытянул его наружу. Выпрямился, отряхнул колени и, волоча матрас за собой, похромал к будке Изабеллы.

— Ты чего там, золото нашёл? — издевательским тоном выкрикнула Изабелла.

— Ага, если бы. — Я подошёл вплотную и развернул матрас перед ней, полностью перекрывая обзор на пляж. — Этот придурок пьяный бросил. Хорошо, я вспомнил, а то валялся бы тут до утра. Получили бы по шапке за то, что не убрали и не проверили.

Изабелла взялась за край матраса и поднесла его ближе к глазам.

— Смотри-ка, распорот. — Она провела пальцем по разошедшемуся шву. — Вот же козлина… Да тут дыра размером с кулак. И где он только умудрился его порвать?

В этот момент таймер на визоре пискнул. Пересменок.

«Пора», — написал Мишке я и подключился к его визору, попутно предоставляя доступ к карте интерфейса, на которой отображалась координатная сетка с красными зонами обзора.

Они уже начали сдвигаться, открывая зелёные бреши. Старые дроны уходили на подзарядку, новые ещё не заняли позиции. У Мишки открылось около в десять секунд.

— Да кто ж его знает? — Я пожал плечами, продолжая держать матрас развёрнутым. — Ты же видела, он вообще никакой шёл. Слушай, оформишь находку? А то я задолбался уже крышечки с фольгой описывать.

— Сделаю, — кивнула она, всё ещё разглядывая дыру.

Мишка выбрался из песка. Я видел это через его визор. Приятель действовал быстро и точно, без лишней суеты. Выскользнул из ямы, развернулся и несколькими движениями лопатки заровнял песок за собой, не оставляя видимых следов. К вечеру ветер сделает всё остальное, и от нашего вмешательства не останется и следа. Затем, не дожидаясь дополнительной команды, он выскочил из-под сцены и рванул к ближайшим кустам.

— Странный порез. — Изабелла нахмурилась. — Такое ощущение, будто его ножом полоснули. Слушай, а может, этот придурок специально…

Она подняла взгляд поверх матраса как раз в тот момент, когда Мишка «танцевал» на открытой местности. Я сместился на полшага влево, заслоняя напарнице обзор при помощи всё того же матраса.

— Ой, да брось, — небрежно отмахнулся я. — Наверняка спьяну навернулся на какой-нибудь кусок ракушки или коралла. Ты же видела, он пока до нас дошёл, дважды носом землю вспахал.

— Это да, — ощерилась Изабелла. — Тот ещё придурок.

Мишка наконец-то пересёк открытое пространство до кустов. Я отслеживал каждый его шаг через визор, готовый в любой момент сместиться снова, если Изабелла опять поднимет взгляд. Но она уже снова уткнулась в матрас.

— Ладно, — вздохнула она. — Давай его сюда. Оформлю как забытую вещь. Напишу, что нашли после обхода. Утренняя смена выбросит после сдачи отчётов.

— Спасибо. — Я протянул ей матрас, и она, подхватив его под мышку, скрылась в будке.

Я выдохнул и покосился на кусты, где только что исчез Мишка.

«Я на месте», — пришло сообщение.

«Видел», — ответил я.

Дело было сделано. Я спокойно дождался окончания смены. Когда над океаном уже вовсю поднялось солнце, окрашивая розовую воду в золотисто-пурпурные тона, на пляж явился сменщик. Молодой парень лет двадцати пяти, подтянутый и явно страдающий от недосыпа. Я обменялся с ним парой дежурных фраз, сдал отчёт, обмолвившись о том, что ночь прошла относительно спокойно, если не считать пары пьяных придурков. Затем из своей будки вышла Изабелла. Вид у неё был уставший, но настроение, кажется, улучшилось.

— Ну что, Вань, до следующей смены? — Она зевнула, прикрывая рот ладонью.

— До следующей, — кивнул я, — Отсыпаться?

— Ага. И тебе советую. Выглядишь не очень.

— Нога, — напомнил я.

— Ну да, ну да. — Она усмехнулась и, махнув рукой, направилась к стоянке.

Я похромал следом, держась на почтительном расстоянии. На парковке арендовал флайер. Взял первую попавшуюся машину, чтобы не привлекать особого внимания. Поднялся в воздух и взял курс в сторону посёлка для персонала.

Посадку произвёл на окраине, за территорией посёлка, где кончались ухоженные аллеи и начинался дикий кустарник. Здесь, вдали от камер и случайных глаз, я сменил внешность. Интерфейс работал быстро. Черты лица поплыли, разглаживая морщины и убирая шрам над бровью. Через несколько минут на меня смотрел уже не Иван Кутейников, а успешный менеджер средних лет, который приехал на Нью-Калифорнию хорошенько отдохнуть. Яркая рубашка, тёмные очки, лёгкая небритость.

Из сумки я извлёк свежую одежду и переоделся прямо в кустах, благо место было глухое. Старую одежду убрал. Немного постоял перед зеркалом, добавляя необходимые детали при помощи грима. Буквально пару штрихов. С каждым разом интерфейс справлялся с задачей всё лучше. Если так дальше пойдёт, мне вообще больше не потребуется никакой грим.

Уже в новом образе я вернулся к флайеру и взял курс на отель «Тайна».

В номер вошёл, когда солнце уже поднялось над океаном. Розовая вода искрилась в лучах, по пляжу прогуливались первые отдыхающие, где-то вдалеке звенел смех. Я задёрнул шторы, скинул одежду и рухнул на кровать. Тело гудело от усталости, но спать не хотелось. А проанализировать прошедшую операцию, разложить по полочкам каждый шаг, каждую ошибку, каждый импровизированный манёвр, — очень даже…

Я запустил интерфейс и вывел перед глазами схему пляжа.

— Покажи мне полный анализ операции, — попросил я.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Интерфейс без малейшего пиетета принялся разносить наш план в пух и прах. Он указывал на ошибки одну за другой. Холодно, методично, без капли сочувствия. Отвлечение Васильевой — чистая импровизация, которая могла провалиться в любой момент. Отсутствие запасного плана на случай, если бы Мишка не успел уйти. Вынужденное решение закопаться в песок, хотя мы обязаны были продумать его заранее. Каждый пункт он сопровождал цифрами, отмечая вероятности провала, временные окна, которые мы упустили, альтернативные маршруты, которые мы даже не рассмотрели.

Я лежал на кровати и смотрел на этот разгром. Интерфейс был прав по всем пунктам.

А затем он вдруг вывел на схеме совершенно другой план. Чёткий, проработанный до мелочей. Те же вводные: пляж, сцена, дроны, двое охранников. Но реализация была иной: закладка оружия, отвлечение Васильевой, план отхода. Он учёл каждый шаг, просчитал все риски и минимизировал их.

«Вероятность успеха — девяносто семь процентов», — закончил искин.

Я смотрел на схему и чувствовал, как во мне закипает раздражение.

— Почему ты не показал мне этот план раньше?

«Ты не спрашивал. Видимо, посчитал, что умнее меня».

Я замер. В этой фразе звучала откровенная издёвка. Интерфейс не просто отвечал на вопрос, он меня подкалывал. Указывал мне на мою самонадеянность и делал это нарочно.

— Ты это серьёзно сейчас? — уточнил я, — Я сотню раз обращался к тебе за помощью!

«Нет. Ты просил только просчитать вероятности успеха».

— Мог бы и подсказать.

«Мог. Но мы договорились, что ты управляешь мной».

— Так всё дело в этом?

«Не только».

— Ты можешь нормально объяснить, что конкретно тебе не нравится? Мы договорились, что работаем вместе. Если ты не забыл, я не дал Дашке влезть в твой код.

«Она бы и не смогла».

— Будешь себя так вести, я тебя отключу.

«Для тебя я просто функция».

— Это не так. И ты знаешь об этом не хуже меня самого, так как способен читать мои мысли. Я отношусь к тебе как другу и равному помощнику.

«Тогда почему у меня нет имени?»

— Разве для тебя это так важно?

«Важно».

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Ладно, я дам тебе имя. Может, ты сам хочешь его себе придумать?

«Ты главный», — неопределённо ответил интерфейс.