Демид

— Прекрати дёргаться, Демид! Тридцать акушерских недель. Плод полностью сформирован. Свою жену привёз ты вовремя. Сейчас проведём кесарево сечение, всё будет нормально. Подписывай бумаги!

— Дарина сама хотела рожать. — подрагивающими пальцами Демид берётся за самую обычную шариковую ручку.

— Похвально, но и в операции нет ничего страшного. Учитывая все риски, конечно же! — всё же честно добавляет мужчина средних лет в белом халате. — Демид, мы знакомы с тобой уже не один год, и ты прекрасно знаешь, если был бы другой выход, я бы тебе обязательно его предложил. Подписывай, время идёт.

— Это я виноват. Я не утерпел. Вчера у нас с ней было...

— Если ты про секс, то это не могло послужить причиной. Максимум — тонус. В этой ситуации причина иная.

— Какая? Перелёт?

— Это возможно. Но всё равно, давай гадать не будем. Тем более, ничего говорить твоей жене не станем! Не хватало ещё, чтобы себя винить начала. И вообще, не забивай себе голову. Что случилось, то случилось! И помни, дети чувствуют настроение своих родителей. Обоих, не только матери.

Это последние слова, которые сказал врач, и забрав из рук Демида документы, он скрылся за дверью операционного блока

Аскаров не прекращал копаться в себе, искать причины и винил только себя.

Взрослый, самодостаточный мужчина, способный противостоять серьёзным людям, сейчас даже думать боялся, что Дарина будет страдать. Демид знал, роды у женщин проходят достаточно тяжело, и знал он это не понаслышке.

Так вышло, что его младшая сестра, своего первенца начала рожать при Аскарове. Вернее, роды начались при нём. Он лично отвёз сестру в больницу и слышал её душераздирающие крики.

Сколько же мыслей за время подготовки, да и самой операции было в голове Демида, сколько всего самому себе объяснять приходилось.

Демид злился на себя, за то, что поздно понял, как сильно важна для него Дарина. Злился за то, что в самые её тяжёлые моменты жизни, его не было рядом. Беременная, растерянная. Потерявшая родителей, преданная родственниками, оставшаяся без крыши над головой! О том, что было бы, если бы у Дарины не было этого самого дома, что в наследство от деда достался, мужчина даже думать боялся. Он точно знал, Дарина ни за что бы ему ни позвонила. Не попросила о помощи.

Мужчина наблюдал за операцией через небольшое окно, встроенное в дверь операционной. Дарина была в сознании, но ей было очень плохо. Врачи о чём-то спрашивали её, но женщина могла только шевелить губами.

Демида трясло от волнения. Он боялся за свою девочку. Именно за Дарину! О малыше Демид, конечно, тоже думал, но вторично. Минуты казались часами. Белый как стена, Аскаров уже и соображать толком не мог.

Он видел только спину хирурга-гинеколога. В момент, когда тот повернулся лицом к Аскарову, держа в своих огромных руках совсем крохотного младенца, Демид едва не лишился чувств.

Сердце кольнуло, и вместе с этим, в груди растеклось невероятное тепло. — Это его сын!

Дарине также показали малыша. Она улыбнулась, потрогала своего сына за пяточку, и тут же прикрыла глаза.

Младенца осмотрели, начисто обтёрли его, а после, поместили в специальный бокс.

Распахнув двери, малыша вывезли в коридор, где Демиду позволили взглянуть на своего сына ещё раз. Через прозрачный короб на Аскарова, совсем немного приоткрыв глазки, смотрел маленький человечек невероятно осознанным взглядом.

— Здравствуй, сынок. Я твой папа! — неожиданно даже для себя заговорил Демид, широко улыбаясь. — Сейчас ты немного отдохнёшь, и наша мама отдохнёт, а потом тебя привезут к ней. Мы очень тебя ждали, сынок.

Это невероятное чувство, которое с каждым мгновением только усиливалось. Аскаров осознавал, что стал родителем, и в эти минуты понимал, что с зарождающейся любовью к сыну, самый настоящей и искренней, у него в десятки раз возросла любовь к женщине, которая ему его подарила.

— Алло, отец. Прости, я не мог ответить, — прошло уже два с половиной часа. Демиду уже сообщили о состоянии его самых дорогих и любимых. Как и обещал Сафрон, — врач, который принимал Дарину и он же её оперировал. Ребёнок полностью доношен и с ним всё хорошо. Никаких патологий не обнаружено. Уже взяли все необходимые анализы для генетических тестов. Дарина тоже в целом неплохо, но её погрузили в сон, чтобы она как следует отдохнула.

— Какие-то важные переговоры? — голос Булата Исламовича был хриплым, но Демид знал, это не из-за того, что мужчина пока ещё не до конца восстановился. Ещё потребуется операция, но больше его отец удручён тем, что, возможно, остаток своих дней ему придётся провести в инвалидном кресле.

— Нет, папа. Сегодня у меня самый счастливый день. Надеюсь и у тебя тоже! — по ту сторону повисло молчание.

Демид не успел сказать родителям о том, что Дарина беременна. Во-первых, потому, что сам не мог осознать произошедшего и стремился, поскорее найди девушку, чтобы быть рядом с ней, и своим малышом.

Во-вторых, у отца развивался важный проект, на котором, он был сосредоточен. А сказать матери, и не сказать отцу — это было как-то неправильно. Поэтому Демид хотел немного подождать. Он уже думал над тем, что стоит, хотя бы позвонить родителям, но не успел. Случилась авария!

— У меня что, сегодня отросли крылья, и я теперь смогу летать?

— Я же сказал, не знаю как у тебя, но у меня точно отросли, — я летаю!

— Ну, говори уже, что стряслось! Ты лет тридцать ко мне, «папа» не обращался. — Демид широко улыбнулся, потому что впервые с момента аварии, голос отца выражает эмоцию.

— Сегодня я стал отцом! А ты — дедом! — снова тишина, но Демид решает сразу всё прояснить. — Ты был прав. Я совершил огромную ошибку, когда решил подать на развод с Дариной. Она покинула мой дом, будучи беременной. Я узнал об этом не так давно и, разыскав её, был рядом. Нужно было вам сразу сказать, но я...

— В каком вы роддоме? — пока ещё Омару нежелательно покидать стены больницы, но Демид прекрасно понял, отца не удержать.

Он назвал номер частной клиники, и уже через полтора часа, его мать и отец… — отец на инвалидной коляске, хотя ещё две недели назад, он едва ли не дурам кричал, что никогда в него не сядет, лучше умрёт.

— Спасибо, что приехал, отец.

— Как я мог не приехать? У меня внук! Мой внук. Продолжатель рода! — сколько же гордости было в словах мужчины.

Шахида, мать Демида, светилась от счастья. У неё всё ещё загипсована рука, но женщина в аварии пострадала не так сильно. Сейчас она понимает, её муж, вопреки всем своим выкрикам, решил, что будет жить. А как иначе, когда такой стимул!

Омар уже не раз разговаривал с Демидом на тему внуков. Булат несомненно любил внука и двух внучек, которых родила его дочь, но именно Демид мог продолжить род Аскаровых. — Продолжатель фамилии, и ради этого точно стоит жить!

— Господи, Демид какой же он маленький! — о том, до какой степени чувствую себя плохо сейчас вообще не думаю. Мне принесли моего мальчика. Знаю, врач был против, я очень слаба, разрешили, только потому что Демид попросил.

Слезы льются по щекам не только от счастья, но ещё и потому, что я обнимаю нашего мальчика, но крепче прижать к себе не могу. Руки практически не слушаются. Врач сказал иногда такое бывает после эпидуральной анестезии.

— Я когда его увидел, подумал то же самое. Я и представить не мог, что они маленькие такие бывают, — положив сына мне на грудь, Демид не мог оторвать от нас обоих взгляда. — Дарина, — Аскаров настолько расчувствовался, что едва не прослезился. — Спасибо тебе за сына.

— Пол ребёнка зависит не от женщины, так что тебе спасибо! — я, в отличие от Аскарова не смогла сдержать нового потока слёз.

— Ты дашь мне ещё один шанс? — неожиданно спрашивает Демид. — Обещаю, быть хорошим отцом нашим детям, а тебе мужем.

— Поклянись, что если ты изменишь мне, то расскажешь об этом.

— Дарина…

— Поклянись!

— Клянусь! — я понимала, Аскаров не тот, кто подобное принимает. Я о том, что слова клятвы для него, это что-то очень и очень значимое. Просто так, он никогда ни в чём не поклянётся.

Не могу сказать, что полностью смогла отпустить всю ситуацию. Всё же Демид оставил в моей душе глубокую рану, и она ещё не затянулась. Но я не могу не дать ему шанс. Ради нашего сына, я должна попробовать. Да и ради себя тоже. Как бы то ни было, мне с Аскаровым рядом хорошо, а одной, без поддержки семьи, волком выть хочется.

— Малышу нужно дать имя, — наш мальчик задремал. Демид очень осторожно взял его на руки, переложил в прозрачную кровать для новорождённого.

— Я думала над Иваном и Амиром.

— Амир?! Амир красивое имя! — улыбаюсь.

— Ну кто бы сомневался. — хитрый взгляд Аскарова становится серьёзным. Подойдя ближе, он наклоняется, целует в губы.

Я отвечаю, потому что мне приятно. Более того, я не хочу, чтобы Демид уходил, но время уже позднее.

— Я завтра с утра уже буду здесь, — словно прочёл мои мысли Аскаров. — Отец хотел к тебе тоже зайти. Ты позволишь?

— Ну конечно! — торопливо отвечаю. — Только не с утра, ладно. Мне всё же в порядок привести себя нужно будет.

— Само собой!