Скорая приехала очень быстро.

Я жутко перепугалась! Двадцать шесть недель, срок очень маленький, и, если бы началась отслойка, а именно о ней сказали мне врачи скорой помощи в первую очередь, всё могло закончиться настоящей трагедией.

— Дарина Михайловна, малыш чувствует себя хорошо. Небольшое маловодье, но это не страшно. Пару дней нужно будет полежать у нас. — напрягаюсь, и это не укрывается от врача. Она тут же спешит меня успокоить. — Это исключительно для нашего с вами спокойствия.

Молодая женщина в голубом медицинском костюме, очень вежливая и внимательная. Она сказала, никакой отслойки нет. Лопнул какой-то там сосуд, близко расположенный к маточному зеву. В общем, на момент установления диагноза я очень сильно нервничала и могла что-то неправильно понять, но единственное, что я услышала чётко, — угрозы для малыша нет!

Аскаров ехал на машине вслед за скорой помощью.

Наверное, он что-то чувствовал. Будучи в приёмном отделении, я видела, он внимательно наблюдал за моим состоянием, но близко не подходил. Не уверена, но, может, боялся, что я ещё больше начну нервничать?

Демид пытался разговаривать с врачом в то время, пока я, лёжа на каталке. Я, будучи вся на взводе, громко сказала доктору, что этот человек для меня чужой, и о моём состоянии, и о состоянии плода, он не имеет права ничего знать.

Врач посмотрел на меня, кивнул, но я видела, он только сделал вид, что услышал.

Злость на Аскарова с каждым часом только усиливалась. Появление Илоны окончательно выбило меня из равновесия.

Я снова задуматься над тем, правильно ли я поступаю? И если утром я склонялась к положительному ответу, мол, Аскаров отец моего ребёнка, и он, имеет права быть с ним рядом, то сейчас я окончательно решила. — Я справлюсь сама!

Вот только уже вечером, мне принесли передачку. Туалетные принадлежности, тапочки, пижама, халат. Мой телефон и купленные для него наушники, — дорогие аирподсы! А ещё целая сетка фруктов. Ни от чего из переданного для меня, я не стала отказываться, потому что остро во всём этом нуждалась. Даже в последнем, потому как больничная еда, оказалась слишком пресной, и мне до зубного скрежета хотелось чем-то “догнаться”.

Даже наушники для телефона мне крайне необходимы, потому как со мной в палате лежит очень эмоционально негативно настроенная девушка. Негатив её не на меня направлен, на мужа. Она без конца выносит мужчине мозг. Причём, как по мне, совершенно без повода.

Слушать всё это я не хочу, и мне нестерпимо хочется закрыть уши, чтобы не слышать её голосовых сообщений, которые, она ещё и переслушивает за собой, иногда и не по одному разу.

Весь день, и до самого вечера, я была в жутком напряжении. Трогала живот, разговаривала с малышом. О Демиде старалась не думать, но получалось плохо. Где-то ближе к восьми вечера, безумно сильно захотелось спать, но я переборола себя, иначе ночью просто не усну.

Демид за это время звонил четыре раза. Больше не стал, но, если честно, я этими была крайне недовольна. Похоже, я и правда безразлична Аскарову. Он не стал мне надоедать. Всего четыре звонка, это тоже ни в какие рамки не лезет.

Успокоилась я окончательно только наутро, потому как проснулась от уверенных толчков моего мальчика. Да-да, вчера на УЗИ он, наконец, показал себя «во всей красе». Мне даже сделали снимок, где, отчётливо всё видно и сомнений нет, — у меня будет сын!

— Доброе утро, Дарина, как себя чувствуете? — на обход пришёл главврач, очевидно, у акушерки, которая принимала меня вчера, закончилась смена, потому как с доктором была другая женщина.

— Хорошо!

— Ваш муж просит разрешение навестить вас. Так приходить не решается. Не хочет, чтобы вы нервничали.

— У меня нет мужа! — отвечаю категорично, прекрасно понимая, мужем представился Аскаров, но делать здесь ему точно нечего!

— Ясно. Только у него на руках, свидетельство о браке. И мне с ним спорить сложно.

— Мы в разводе!

— Дарина Михайловна. Я понимаю ваше состояние, и заступаться за вашего мужа не стану, потому как отношений ваших я не знаю, да мне, впрочем, оно и не нужно. — доктор переворачивает страницу моей медицинской карты. — Согласен с коллегой, анализы в норме, УЗИ в целом неплохое. Совсем небольшое маловодье, но проблема решаемая. Только нервничать вам всё равно не стоит. — доктор что-то ещё прочитал в карте, и только спустя минуту, дополнил. — Я передам вашему мужу, что видеть его вы пока не хотите.

— Он, мне не муж! — в данный момент меня бесит настойчивость врача. Даже больше, чем сам Аскаров. Хотя нет! Демид всё так же занимает лидирующие позиции.

Настойчивость доктора не давала мне покоя. Я даже покушать нормально не смогла. Да, впрочем, суп, пересолен был, и гречка отвратительная. Котлета вроде ничего. Её поела!

В конце концов, я не выдержала и написала однокласснице сообщение. Спросила её о том, обязательно ли отдавать «Свидетельство о браке» взамен на «Свидетельство о разводе». У моей бывшей одноклассницы мама работает ЗАГСе уже более двадцати лет, и она уж точно знает ответ на эти вопросы. Конечно же, я попросила именно у неё уточнить этот момент.

Ответ пришёл ближе к вечеру, и он был совершенно категорический.

Либо что-то путает доктор, либо я тогда не знаю!

Этими дурацкими мыслями я буквально извела себя, а врач чётко проговорил: нервничать мне нельзя, поэтому, стиснув зубы, я всё же набрала номер Аскарова.

Я вздрогнула от неожиданности, от того, что Демид ответил на звонок моментально.

— Дарина, как ты, как чувствуешь себя?

— Разве ты не должен был сдать свидетельство о браке при разводе? О чём говорил заведующий отделением утром? Почему ты представился моим мужем?

— Потому что я и есть твой законный муж! — телефон в руке дрогнул и упал на постель. Я подняла его и вновь приложила к уху.

— Весёлая шутка!

— Нет никакой шутки, Дарина. Как минимум мы с тобой вместе должны были написать заявление о расторжении брака. Неужели ты думаешь, нас просто так могли развести в одностороннем порядке?

— Конечно! — заявляю, совершенно уверена. — С твоими то деньгами.

— Дарина, — выдыхает, — не всё в нашем мире решают деньги.

— Смешно!

— Рад, что у тебя хорошее настроение.

— Леон показывала мне документы. Мы с тобой в разводе!

— Леон если и показывал тебе какие-то документы, то это брачный контракт и не более. На тот момент я хотел... — снова шумом выдыхает. — Да не знаю я, что хотел, Дарина.

— Я знаю. Илона мне подсказала! Ты хотел, чтобы я поскорее уехала, потому что тебе меня, было тошно видеть. — прикусываю кончик языка. Зачем я только это сказала! Аскаров может это всё неправильно растолковать.

— Дарина, Илоны нет, и никогда больше не будет в нашей жизни. Я хочу, чтобы ты выбросила её из головы.

— Чтобы выбросить кого-то из головы, нужно, чтобы он эту самую голову занимал. Мне плевать на твоих любовниц. — язык чешется сказать, и на тебя тоже, но боюсь, что, на эмоциях, мой голос может дрогнуть, и тогда Демид сразу поймёт, что я лгу. Поэтому я лучше ограничусь сказанной репликой.

— Позволь, я приеду, и мы поговорим. Я хочу видеть тебя, Дарина. Хотя бы ненадолго. На несколько минут позволь мне, пожалуйста.

Я молчу. Я хочу и не хочу этого одновременно. Вернее, я хочу увидеть Аскарова, но понимаю, это всё неправильно.

Да и вообще, что значит, Илоны нет его жизни? Расстался? Прекрасно, но это его дело, а ко мне этот мужчина никакого отношения больше не имеет.

В носу защипало, и я смотрю на соседку, которая в очередной раз, на ровном месте поругалась с мужем! Смотрю на эти бледно-розовые стены, настолько противные, неуютные, и я снова чувствую себя с одинокой.

Я одна, у меня даже подруг тут нет. Катюха? Да, мы с ней созваниваемся, и по видеосвязи в том числе, но это совсем не то. Нашим новым ректором оказался мужчина, с которым моя подруга опрометчиво переспала на озере. Зная этого человека от силы часа два. Нет, она ни какая-нибудь легкомысленная особа, и рассказывая о произошедшем, искренне недоумевала, как так могло случиться, что она отдалась со всей страстью, не задумываясь о приличиях.

Сначала она пыталась найти себе оправдания. Она хотела отомстить Максу. Они встречались с ним с самой школы. Максим у Кати был первым и единственным мужчиной на тот момент. Зато она у него была далеко не единственной. В параллель он встречался с разными девушками. Постоянные отношения с ней, и параллельно ещё с несколькими поочерёдно.

Тогда она решила, что именно это сыграла ключевую роль, но чуть позже призналась, возможно, этим, она ищет себе оправдания. Сначала она даже переживала по этому поводу, но потом поняла, что больше переживает о том, что мужчину этого забыть не может. Да и как тут забудешь, — Ярику почти одиннадцать месяцев уже! С сыном, подруге, очень хорошо помогают её родители, и она спокойно учится. Даже академи, ческий отпуск не брала.

В общем, моя подруга сильно увлечена этим мужчиной, и плевать она хотела, что он ровесник её отца. Да она звонит, спрашивает, как у меня дела, но я же вижу, что сейчас её собственная жизнь, — американские горки. Да и вообще, Катерина, где-то в другой вселенной.

Тряхнув головой, вспоминаю, что вообще-то я по телефону разговариваю.

— Мы не можем быть женаты. Мы в разводе! — пытаюсь перейти к первоначальному разговору, но при этом, меня буквально ломает.

Эта неопределённость, угнетённое состояние, в которое я периодически погружаюсь. Оно не просто съедает изнутри. Оно вовлекает в депрессию. Я понимаю это всего лишь гормоны, которые, бросают то в одну, то в другую сторону, и нужно просто время. После родов всё пройдёт... — или усугубиться…

Рядовую депрессию никто не отменял!

Я больше ничего не говорила, просто положила трубку.

Ужин я буквально впихнула в себя, думала, не усну, потому что ни на минуту не переставала думать о том, что сказал мне Аскаров.

Не буду лгать, больше всего я думала, что сказал мне Демид об Илоне. Получается, они расстались? Интересно, что послужило причиной? Насколько я знаю, их роман длился очень и очень долго. Если верить слухам, Демид с Илоной начал встречаться задолго до её замужества. А замужем за Балашовым, она была семь лет!

Я почему-то думала, что Демид приедет с утра пораньше, но, очевидно, работа куда важнее меня. — Злюсь на себя.

Злюсь, потому что меня это волнует!

На следующий день с утра меня посмотрели на кресле, и дежурившая акушерка сказала, что нет причин оставлять меня в стационаре. Сердцебиение у плода хорошие, и анализы, которые сдавала вчера вечером, также в норме. Мне прописали витамины, и через две недели нужно будет сделать контрольное УЗИ. Но, и наблюдаться у своего врача, разумеется.

Собрав вещи в небольшую сумку, я вышла из своей палаты. Выписка уже была у меня на руках, поэтому я сразу же направилась в гардероб. Только вот у выхода из своего блока замерла.

На ресепшене Демид разговаривал с главврачом. Причем этот самый главврач, ему давал куда более подробный отчет о моем состоянии чем мне. По крайне мере, мне так показалось.

На этот раз я не стала злиться на Аскарова. Более того, молча отдала ему сумку, когда он протянул к ней руку, и, не говоря ни слова, надела утеплённый комбинезон, который для меня привёз Демид.

На улице минус сорок три. Пуховик у меня тёплый, но боюсь, что в колготках и джинсах я всё же замёрзну. Не хочу снова попасть в больницу. Да, и если простыну, малышу хорошо от этого не будет.

— С больничного в декрет. Ты постарался?

— Нет. Я толь состоянием твоим интересовался. Не вмешивался ни во что. Клянусь.

Что он?.. А впрочем, неважно.

— Тебе уже сказали, кто у нас будет? — у нас? Он что издевается? Но ругаться мне совсем не хочется. Скандальная Виолетта, как-то за эти два дня, отбила у меня всё желание ругаться вообще с кем бы то ни было. Её мужчине нужно ставить памятник при жизни. Надеюсь, что такая она только в период беременности. Хотя Виолле двадцать семь, и это её уже четвёртый ребёнок. Если так рассудить, то беременна она постоянно.

— Ты думаешь, только тебе дают полную информацию? — и всё-таки я злюсь. Раздражение в голосе хорошо это показывает.

— В заключение не пишут, кто будет, мальчик или девочка. — вот бесит. Почему Демид так спокойно реагирует на мою дерзость. Он словно боится меня.

Получается, с доктором, которая делала мне УЗИ, Аскаров не разговаривал?! Внутренне ликую. Хоть что-то могу от него скрыть.

— Дарина, врач убедил меня в том, что в этом первоначальном центре хорошие врачи, я склонен ему верить, но всё же, может, рожать в столицу поедем? — хочется съязвить, мол, тебе и не придётся, но что-то меня смущает в его голосе.

— Тебя что-то коробит? Что сказал врач?

— Врач сказал, то же самое, что и тебе. Всё хорошо, но за этим, как его? — Маловодьем, лучше следить. Поэтому я и предлагаю тебе другой вариант. Я найду сюда зама. Карцев меня не особо устраивает, нужен другой. Но на это, конечно, потребуется время, всё же думаю две, три недели и...

Я впервые вижу Демида таким растерянным. Хотя знала я его не слишком длительный период, но всё равно, мне кажется, подобное для него совсем несвойственно.

— Да к чертям вообще свернуть проект этот. Продам филиал, вместе с цехом. Или партнёры какого-нибудь. Хер знает!

Я не могла поверить в то, что слышу. Это что сейчас Аскаров из-за меня хочет продать бизнес, который будет приносить ему ежемесячно миллионы?

— Я хочу вернуться домой. — сказала после небольшой паузы — С квартирой я на самом деле погорячилась. Я пожалела о задуманном быстро. Даже тётке об этом сказала, но она меня так грамотно обработала. Говорила, мол, столько сделала много. Договорилась с людьми. Что я по-свински поступаю. Так нельзя. Хорошо, что квартира родителей вернулась ко мне. Вернулась же? — Демид уверенно кивает.

— Ты осталась одна. Молодая, и совершенно не была к подобному готова. Это нормально, что ты испугалась. Никакой поддержки рядом не было.

Посмотрев в окно, увидела на улице одинокого прохожего. Интересно, что вынудило его выйти на улицу в такой холод? Даже транспорты почти не ходят, да и машин совсем немного.

— Я всегда считал себя крутым мужиком. Таким, знаешь... — усмехается, — всё могу решить, со всем справиться. А на деле я оказался слабаком. — теперь невесело усмехаюсь я.

— Как самокритично! Почему слабак? — действительно не понимаю. По мне, так Аскаров любому даст отпор. Даже самому отвязанному головорезу. Потому что сам такой, — я точно знаю.

Пусть наш брак был коротким, но я же видела, как к нему относятся солидные мужчины. Его точно никто слабаком не считает. Скорее, напротив, Аскарова побаиваются.

— Трудно объяснить, Дарина. — мы неспешно двигались в потоке автомобилей, по направлению к выезду из города. — Моё собственное, Я, мне разум затмевало. Я очень давно придумал, распланировал свою жизнь и просто шёл по намеченному пути. Даже не задумывался о том, что в процессе могу захотеть чего-то другое.

Кажется, на Демида снизошло откровение, и подобное, оно ведь редко случается. Если вообще с ним когда-нибудь подобное было! — Я женился на тебе не по расчёту! С Минаевым я мог разобраться и так. Да, с тобой получилось гораздо проще, но, если бы я не хотел, Дарина, я бы не женился на тебе! — Демид повернул голову. На мгновение задержал на мне взгляд и снова переключил своё внимание на дорогу, продолжил. — И, разборки с Петром Минаевым, это лишь следствие, но не причина того, чтобы жениться на тебе.

— Ты сам говорил, сделал это в благодарность моему отцу. За то, что он спас твою маму. — говорю негромко, опуская голову.

— Ты же взрослая девочка, и не можешь не понимать, я отблагодарить мог и другим способом. Да, в конце концов, я мог просто отмазать тебя и, всё. Мы в расчёте.

— Ясно.

— Я не хотел развода! — Демид сказал это не слишком резко, но я всё же вздрогнула. — Не хотел, но опять же, моё устаревшее ви́дение собственной жизни... — Какого хрена только?! — усмехается Аскаров и замолкает.

Какое-то время едем молча. На улице действительно трескучий мороз, и думаю, если бы не этот тёплый комбинезон, что купил для меня Демид, его бы я ощутила в полной мере. А так, пока дошла до машины, разве что нос немного замёрз.

— Господи! — пугаюсь. Руками хватаюсь за голову.