— Дарина быстро ко мне в кабинет! — у меня чуть книга из рук не выпала. Демид настолько угрожающим тоном это произнёс, что у меня от страха на затылке волосы сжались.

Не понимаю, что могло произойти! Встав с кресла, книгу оставляю раскрытой, кладу её на мягкую боковушку и иду вслед за своим мужем.

— Дверь закрой! — в удивлении чуть приподнимаю бровь. В моих движениях нет никакой торопливости. Спокойно прикрыв двери, прохожу вглубь кабинета, останавливаюсь в нескольких метров от рабочего стола Демида.

Мужчина, сидя в своём в массивном кожаном кресле, потирая подбородок большим и указательным пальцами, внимательно смотрел на меня. Мне сложно понять, о чём он сейчас думает, кажется, размышляет, как лучше начать разговор.

— Я понимаю, ты ещё ребёнок, по сути, — мои глаза против моей воли широко распахивается, — тебе дороги цацки, которые надарили нам на свадьбу. Тебе на свадьбу. — кажется, Демид немного запутался в своих словах и мыслях, — короче неважно! — Ты, девочка, мне казалось, воспитанной. Почему же повела себя настолько низко?

— О чём ты, Демид? — действительно не понимаю, возможно, на моём лице что-то написано, наверное, что-то очень весёлое, потому что Аскаров усмехается.

— Илона — состоятельная женщина, даже будучи замужем за столь влиятельным мужчиной, она имела свой собственный бизнес, вернее, имеет свой бизнес! — не становится всё более чем понятно. Илона нажаловалась Аскарову и, разумеется, преподнесла всё в лучшем свете со своей стороны. — Она может себе позволить абсолютно всё, хоть остров купить. Ей не нужно будет ничего для этого делать. Только свои мозги, своё умение. Она с юности не под маминой титькой, а сама пробивала себе дорогу и сколотила огромное состояние уже к тридцати годам. Поверь, для женщины, это не такой большой срок. Она, акула, не позволила себя сожрать, а жрала других и теперь …

— И теперь я за неё очень рада! Илона большая, молодец! — на слове большая, намеренно делаю акцент, — а я росла под маминой титькой. Я поняла своё место! Ты меня позвал к себе, чтобы расхвалить свою любовницу?

— Рот свой закрой! — громкий хлопок по столу ладонью. Я подпрыгиваю на месте, делаю небольшой шаг назад. Сердце в груди колотится так, что норовит выпрыгнуть оттуда. Я растеряна сейчас, и до жути боюсь Аскарова. Каким же гневным взглядом он на меня смотрит. С дикой ненавистью просто. — Ты поступила не просто низко, ты поступила омерзительно. Демонстративно забрала всё свои побрякушки и попрятала. Когда мне Илона рассказывала об этом, я чуть со стыда не сгорел! Представляю, как ей было неприятно чувствовать себя воровкой, в доме, где ей рады.

— Не все рады! — сжимая кулаки, отвожу взгляд в сторону, и эту фразу произношу сквозь зубы.

— Какой же я идиот, что женился на тебе! — эту фразу, Аскаров произносит после небольшой паузы.

— А я не напрашивалась. Мог бы и не жениться!

— Да что ты?! — от того, как был произнесён этот вопрос, я вся подбираюсь. — Я сделал это исключительно из благодарности к твоему отцу.

— Что?

— Двадцать лет назад, он спас жизнь моей матери, и жениться на тебе — взять на себя позор. Уголовницу в жёны, этим я отплатил твоему родителю за жизнь своей матери.

Меня словно ледяной водой окатили. Двадцать лет назад папа ходил в какую-то экспедицию, и там женщина в ущелье провалилось. Там какие-то ледяные глыбы, в общем, я уже не помню все истории, её мне рассказывал дедушка. Я знаю, что папа, рискуя собственной жизнью, не бросил ту женщину. Он, протиснувшись, в очень узкий проём, вытащил её за мгновение до того, как огромная ледяная глыба обрушилась бы им на голову. Он успел вместе с ней на руках спрятаться за большой скалой.

По-моему, на этом история не закончилась. Они оказались в ледяной ловушке и вдвоём, в очень тесном пространстве просидели несколько часов. В коробке изо льда.

Когда их нашли спасатели, мой папа был еле жив, потому что он закрывал своим телом женщину, она очень простудилась, но быстро оправилась, а вот папа, он до сих пор расплачивается здоровьем за спасение той женщины. Я и не вспомню, сколько раз он лечился от пневмонии. Даже самая незначительная простуда, для моего отца — огромный повод начать принимать антибиотики.

— Ваш адвокат лично доказал мою невиновность! Я знаю, что всё это не монтаж и не подделка, потому что я не крала ничего никогда и ни у кого. Вы могли и не жениться на мне. Было достаточно того, что с меня сняли обвинение и меня бы уже не посадили. И вы с моим папой в расчёте.

Оскаров ничего не отвечал. Внимательно смотрел на меня, давал возможность высказаться. А я без стеснения и продолжила.

— Вы явно здесь лукавите, Демид. — как-то неосознанно перехожу на вы. — Либо вы действительно на тот момент хотели на мне жениться, — игнорирую насмешливый взгляд мужчины, — либо, у вас были ещё какие-то причины. Возможно, какая-то личная выгода. Допускаю, что не просто так вы втаптывали в грязь Минаевым. Несомненно, они всё это заслужили, и я только рада тому, что они поплатились за то, что хотели упечь меня в тюрьму. Пусть даже в этом виновата одна только Каролина. А ещё, не тот вы человек, чтобы идти на такие жертвы.

— Если я вам так омерзительна. Если вы считаете, что вправе унижать меня, оскорблять. Демонстрировать своё пренебрежение, нам лучше развестись!

Я терпеливо жду. На мужа своего не смотрю, но чувствую, как пристально он смотрит на меня.

— Иди в свою комнату. Ещё не хватало, чтобы слухи поползли. Илона сейчас не в том положении, чтобы её компрометировать.

— А моё положение? — мне хочется снова быть дерзкой, но голос такой, будто я... хотя почему будто? Я действительно морально обессилена. — Я, ваша жена! Законная супруга. Что если журналисты в самом деле узнают, что под одной крышей с нами, живёт ваша любовница. — сейчас Демид не злится, но взгляд его настолько пренебрежительный, что дрожь по коже.

— В этом доме не нарушаются никакие нравственные нормы. — кривлю лицом, мол, как благородно. Но никак это не комментирую. — Я подумаю над твоим предложением. Поговорю с Леоном, получишь всё, что положено тебе по брачному договору, и это несмотря на то, что в браке мы всего три месяца.

— Два с половиной.

— Тем более! — иди пока в свою комнату, и из неё не выходи. Ужин тебе туда принесут.

— Только овощи, и яблочный фреш.

— Да как пожелаете, сударыня. — разведя руками, не без сарказма, подытожил мой муж.

Нам лучше будет развестись. Сердце рвётся на части. Мне так больно, и я вся морально избита. Его отношение ко мне медленно убивает. Роняет мою самооценку, я чувствую себя грязной, никчёмной приживалкой, которая живёт в роскоши, ест, пьёт, может купить себе любую шмотку, потому что у неё безлимитная карточка мужа.

Тошнота по утрам так задолбала, и месячных по-прежнему нет. Ещё полторы недели назад купила тест на беременность, но всё не решалась сделать его.

Вот, только сегодня утром я узнала, что беременна. Я знаю точную дату зачатия. Два с половиной месяца я ношу под сердцем ребёнка Аскарова, но знать он об этом не должен.

Первое, и главное, он отправит меня на аборт.

Илона хоть и взрослая, но вполне здоровая женщина, и вполне способна нарожать ему кучу наследников. У моего ребёнка, даже если Аскаров вдруг захочет себе оставить малыша, не будет любящего отца.

Ребёнок от нелюбимой женщины, обречён быть несчастным. Не до любленным, не до ласканным.

О своей беременности, я, наверное, всё-таки догадывалась. Потому что сейчас лежу на своей постели, хм, пока ещё на своей, и положив ладонь на низ живота, тихонько глажу с полным пониманием того, что я уже люблю этого малыша.

Мой мальчик хотя, нет, пусть лучше это будет девочка, и пусть она на меня будет похожа. Вот прям, чтобы и характер, и внешность. Разумеется, ничего не имею против внешности Аскарова, но не хочу вспоминать о Демиде. Уверена, он даст мне развод. Я не нужна ему! Вернусь к родителям, понимаю, будет несладко. Мама … — стоп.

А как же я вернусь к родителям? Когда оскаров узнает про ребёнка, — а я не хочу, чтобы он знал!

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Время ещё есть. Как минимум пару месяцев. Даже когда живот округлится, более-менее свободная одежда поможет скрыть беременность. Главное — следить за питанием, чтобы не поправляться, потому что на самом деле мне хочется жирного мяса, сладостей хочется, жуть. Но я пью только шоколад и ем фрукты. Шоколад в очень ограниченном количестве, маленькими, очень маленькими порциями.

Я не знаю, что именно наговорила Илона Демиду, но наверняка что-то очень неприятное, раз уж он так разозлился на меня.

А на деле Дарья Николаевна права была. Когда я вошла в гардеробную, Илона нагло мерила изумрудное колье. То самое, которое подарила мне Сестра Демида. Я попросила её положить на место. Да, согласна, — не очень вежливо попросила, довольно грубо. Плюс в стороне лежали коробочки.

Я пыталась себя убедить, что я выдумываю, но нет, она приготовила их для себя. Оказывается, мне столько всего надарили. Я бы точно не заметила пропажи и о чём там Демид говорил? У неё бизнес, она может себе позволить всё? А зачем ей тогда мой побрякушки?

Я вынесла абсолютно всё. На цокольном этаже огромный сейф. Пароль, код от которого, знала даже старшая по дому. Но, впрочем, он был пустой, именно туда я положила все вещи и поменяла код, который никому не сообщил. Да мне жизни не хватит износить все вещи, все украшения, которые мне подарили. Вот действительно буржуи, зачем так много, я не понимаю?!

Кушать совершенно не хотелось, но я понимала, что должна. Мой ребёнок должен быть здоровым, а ещё, я взяла книжки и читала, читала, читала. Максимально забивала себе голову литературой, только бы не думать об этой ненавистной мне Илоне.

Душно. Солнце прямо в окно светит, но я наглухо закрыла все форточки. Только бы не слышать противный смех нашей гостьи.

Настроение у неё более чем приподнятое. Ещё бы! Она ведь слышала, каким тоном Демид позвал меня в свой кабинет. Она прекрасно знает, что он отчитал меня.