Уж не знаю, обдумал Аскаров мои слова или нет, но завтракали мы вместе. И на этот раз не молча, а впервые Демид попросил меня немного рассказать о своём детстве. Сначала я удивилась, почему именно о детстве? Но потом вспомнила, Леон как-то оговорился, что у них уже есть полная информация обо мне.

Погрузившись в воспоминания, я поняла, детства у меня-то особо и не было. Я не была дворовой девчонкой, которая лазила по деревьям, отдыхая в деревне у бабушки с дедом. Ну или чем ещё занимаются дети? Вот Катюха моя, как начнёт рассказывать о том, что она вытворяла в деревне, когда на каникулах ездила в Сибирь. У меня порой волосы на голове шевелятся. Да у неё на ногах живого места нет! Все колени в шрамах, стопы в дырках от гвоздей. Нет, это конечно не те уродливые шрамы, которые портят внешность. Каждым из них она гордится, да и сейчас уже их практически не видно, так, белёсые ссадины, и только.

У меня же сплошные кружки и секции, кружок шахмат, говорушка, и другие развивашки. Художественная школа, где выяснилось, что от дедушки художника мне таланта не досталось. В целом я рисую неплохо, но только не для художницы. Да и не стремлюсь я быть каким-нибудь выдающимся учёным или доктором наук. Я просто хочу закончить учёбу и пойти работать. Разумеется, ни какой-нибудь рядовой бухгалтершей. Но я очень рассчитывала стать хотя бы начальником отдела, — да, тех же продаж!

Но вообще если бы мама с папой всё же разрешили мне поступать на литературный, я бы не отказалась, просто сидеть в каком-нибудь небольшом кабинете, читать современную литературу и с умным видом специалиста, решаешь судьбу писателей.

Я в десятом классе ещё сказала, о том, что хочу связать свою жизнь именно с литературой, но мои родители сразу же высказались крайне негативно по этому поводу, и зная, что моё мнение далеко не первостепенное, тему я эту больше не поднимала. Более того, решила не думать об этой профессии, даже в журналистику не поддалась!

— А у тебя в детства было какое? — этот вопрос я задала совершенно некстати. У Аскарова зазвонил телефон, и полностью меня проигнорировав, отвечая на звонок, Демид встал из-за стола, а после, и вовсе вышел из столовой.

Я не стала акцентировать внимание на поведении Демида. Разумеется, мне не понравилось, что он просто так ушёл, но думаю, нам нужно постепенно привыкать друг к другу и со временем, мы научимся вести себя более уважительно друг к другу.

Неделя промчалась очень быстро. Для субботы я заказала себе новый вечерний наряд. Довольно сдержанное, нежно-голубое платье, которое длиной было по щиколотку. Оно идеально подчёркивало мою фигуру, при этом у него не было открытых плеч, и слишком глубокого выреза.

Вообще, обнова смотрелась на мне практически строго. По мне так для театра самое то!

Я собрала волосы в стильный пучок на затылке. Надела изящную подвеску, хотя, мне кажется, к этому платью больше подошли бы бусы, но их у меня нет. Длинные серёжки с мелкими камушками, которые на днях подарил мне Демид. Это уже третье украшение от него!

Конечно, мне бы очень хотелось, чтобы мой муж лично мне дарил их, а не через прислугу передавал, но в любом случае приятно, что он всё же уделяет мне хотя бы таким образом внимания.

Полусапожки на маленьком каблучке, и полушубок светло-серого цвета.

У меня весь день было приподнятое настроение. Аскаров был достаточно галантным не только в театре, но и вообще на протяжении всего дня. Когда мы подъехали к парадному входу, мой муж, вышел первый из автомобиля, и открыв для меня дверцу, подал свою руку.

Оказалось, была очередная премьера довольно известного балета, и наш совместный выход в свет, был не таким, как бы это сказать? — “личным”!

Мы практически не разговаривали с Демидом, потому что он вёл светские беседы с многочисленными знакомыми, некоторых из которых, я видела на нашей с Аскаровым свадьбе. Я же была немногословна, изредка только отвечала на вопросы, которые задавали лично мне, а всё потому, что в театре была та женщина, которая приходила к Демиду домой в день нашей с ним свадьбы, и устроила там скандал.

Она снова выглядела безупречно! Её грация, манера общения, это всё она умело демонстрировала, и я видела, с каким восхищением на неё смотрят мужчины. Вот только меня особо не волновали присутствующие мужчины, что так, или иначе старались уделять ей внимание.

Мне не нравилось то, как эта женщина смотрела конкретно на моего мужа! Ещё больше мне не нравилось то, какие взгляды он бросает на неё в ответ.

Илона Рашидовна, супруга Балашова Николая Валерьевича, очень влиятельного человека, которого знала даже я. Солидный и галантный мужчина, депутат ведущей партии, и он не раз выступал с речью у нас в вузе.

Этому мужчине глубоко за пятьдесят, но при этом выглядит он просто потрясающе. Да, седые виски, и в бороде серебра достаточно, но его осанка, сильные руки.

Острый ум читается не только в его взгляде, но и речь его поставлена безупречно.

Даже моя мама при всём её старании не может так красиво и грамотно расставлять слова. Его не просто приятно слушать, но и наблюдать за его жестами.

Он со своей женой как с хрустальной вазой. Видно, что любит её, но при этом, он остаётся мужчиной, властным, доминирующим.

— … Да Демид. Осталась уладить небольшие формальности. Завтра с утра вылетаю в Индию. Подпишу последние документы о передачи судостроительного бизнеса, и можно спокойно встретить старость.

— Старость? Не рановато? — Аскаров улыбается, но при этом взгляд его неискренен. Я даже в мыслях высказать боюсь то, что вижу в его глазах.

— Ну, может, тут я погорячился. Но ты же знаешь, как вымотал меня этот завод.

— Разве он не один из самых прибыльных у тебя? Не жалко расставаться с таким лакомым кусочком?

— Мы с Илоной с голоду не умрём. — широко улыбаясь, мужчина, приобняв за талию супругу, притягивает её к себе. — Правда, любовь моя?

Только сейчас замечаю, что Николай Валерьевич ниже своей супруги, причём едва ли не на полголовы. — Это надо же, лошадь какая! Я вот Демиду всего-то до плеч достаю.

Всю обратную дорогу, Демид с кем-то переписывался по телефону. По его блестящим глазам, и периодической ухмылке, я поняла: это далеко не Рабочая переписка!

Не буду скрывать, мне безумно неприятна это вся ситуация. Возможно, я чувствовала бы себя не настолько паршиво, если бы у нас не было брачной ночи. Зачем он остался со мной? Зачем лишил девственности, скопил наш союз?

В свою комнату я ушла совершенно разбитая. Даже ужинать не стала! Уснуть не могла из-за крутящихся в голове одних и тех же мыслей. — Зачем, зачем, зачем?

Только перед рассветом меня поглотила темнота, и как итог, утро встретило меня жуткой головной болью.

— … Да слышал, конечно. Во всех новостях трубят, но тела ещё не нашли. Может, ещё обойдётся. — С какой-то странной интонацией произнёс последнюю фразу мой муж, разговаривая, с кем-то по телефону. Я сразу поняла, что-то случилось, и, остановившись посреди гостиной, внимательно смотрела на мужа, что, приложив телефон к уху, расхаживал по огромной комнате взад вперёд.