Лоран протягивает мне стакан воды, видимо, обеспокоенный моим побледневшим лицом. Мне нужно найти способ забрать книгу с собой и передать её Луи Тремле. Пускай разгребает этот бардак сам. Размеренные глотки, подобно счёту, помогают выровнять дыхание, и я снова беру себя в руки.

— Лоран, я постараюсь помочь. Я успела слегка познакомиться с Эжени и смогу...

— Нет! — Прижимает к сердцу графин с водой Лоран. — Прошу, не говорите Эжени, что Анри её кузен! Это должно остаться в тайне!

— Конечно, как скажете, — пытаюсь успокоить панику мужчины. — Но близкое родство опасно для будущего потомства, вы и сами знаете...

— Знаю! Ещё как знаю! — Хватается за голову Лоран. — Клеменс не потерпит ещё одного отказа, Лия. Всё бесполезно...

Мне жаль его. Но я думаю вот о чём: он потерял не только жену, но и мать своих детей, почему? Потому что не стал бороться за своё счастье, как, вероятно, не станет бороться и за счастье сына. Он опустил руки и принял на душу тяжкий грех — уныние.

Он не поможет Анри и Эжени, но я могу.

— Лоран, я постараюсь помочь по мере своих сил. Я совсем недолго в городе, но я умею слушать, и многим это нравится. Хочется верить, что у меня есть здесь друзья.

Он поднимает на меня свои пустые глаза, и мне остаётся лишь чуть больше надавить на него.

— Взамен я прошу у вас эту книгу. Я заплачу за неё любую цену.

Его лицо искажается гримасой негодования, он хочет ответить что-то резкое, и я, дожидаясь, когда мужчина наберёт воздух в лёгкие, прерываю его до начала возмущений.

— Вы ведь могли вернуть книгу Клеменс в любой момент, но не сделали этого. И вряд ли она оценит это, когда узнает, что книга у вас. В случае если вы не собирались дарить реликвию Эжени, я вообще не понимаю, зачем храните её?

Он обдумывает мои слова, видимо, снова проживая свою жизнь с Алиенор у себя в голове. Сомневается, но затем машет рукой.

— Пусть ваш наставник проведёт оценку и сам предложит цену, — устало говорит Лоран. — Забирайте... — добавляет он чуть тише. — Увезите её с глаз моих долой.

— Благодарю! Я постараюсь помочь!

Вижу, что ему уже не до меня, и спешу на выход. А малютка Софи всё же разболтала мой секрет отцу. Застаю её занятой бесполезной суетой в гостиной.

— Лия?

— Всё в порядке, Софи. Я уже ухожу. Извините за беспокойство.

Вижу, как хочет она поговорить о том, что рвёт её сердце в клочья, но снова выбирает молчание. Однако выдавить улыбку у неё не остаётся сил. Поглаживаю на прощание серую морду Харса и выхожу на улицу. Фолиант не лезет в мою сумку, прятать его под пиджаком тоже глупо, будет видно. Я словно вор прижимаю книгу к себе, старательно скрывая её от мира. Мне нужно к Эжени, и немедленно. Приходится озираться по сторонам, ведь Эдмонд наговорил всякого. Мне кажется, что он смотрит на меня из окон каждого встречного дома. Под натиском паранойи я всё-таки добираюсь до дома Эжени.

Чую присутствие хозяйки уже с порога. Пахнет какой-то едой и травами. Привычно обхожу коробки, в которые блондинка сложила вещи прежних хозяев, и направляюсь на кухню.

— Лия! Что случилось? На тебе лица нет. И что это? — она с любопытством указывает на книгу.

Мне не нужно, чтобы девушка впала в нестабильное состояние, ведь у меня к ней есть разговор. Говорю первое, что приходит на ум.

— Это моё.

— Ладно, ты можешь положить её в гостиной, я как раз завариваю чай.

Выпускать книгу из рук кажется мне дурацкой идеей, но я буду выглядеть глупо, если продолжу её держать. К тому же Эжени снова станет проявлять интерес к моей находке. Отношу её на пухлый диван и прикрываю сверху подушкой. Действие вызывает у меня истеричный смешок. Я поступаю как ребёнок, который прячется от подкроватного монстра под одеялом, ну и пусть. Мне так спокойнее. Возвращаюсь к Ле-Клерк.

— Эжени, — начинаю я и запинаюсь, потому что рука привычно нащупывает в кармане круглый предмет.

Вспоминаю томик демонологии в её руках. Вкусы у будущей королевы весьма специфичные.

Но если чему я и научилась в Вигоре, так это тому, что ничто не случайно.

— Скажи, а есть демон, что как-то связан с драконом? — произношу эту фразу и боюсь услышать ответ.

— Ну конечно. А какой именно дракон? Зависит от мифологии конкретного народа.

Даже этого достаточно мне, чтобы принять то, что я и так уже знала. Достаю медальон и раскрываю его на ладони, которую кладу поверх стола.

— Такой дракон.

Эжени наклоняется и рассматривает медальон. На её лице нет каких-то эмоций, но трогать украшение она не решается.

— Я не уверена, но, кажется, это печать Вассаго. Я читала о нём в «Малом ключе Соломона»… и в других книгах, которые здесь не принято показывать. — Она криво усмехается. — Его называют князем тьмы, но это слишком абстрактно. Он не командует легионами, как Баал или Астарот. Он — ищущий.

— Ищущий? — переспрашиваю я.

— Вассаго — демон, который знает всё, что было спрятано, потеряно, забыто. В старых гримуарах говорится, что он открывает тайны, находит сокровища, возвращает утраченное. — Она поднимает на меня глаза. — Но за это он всегда требует плату. И плата эта — не золото.

— Что же?

— Правду о том, кто его призвал. Или… — она запинается, — или то, что призывающий больше всего ценит.

Я смотрю на медальон в руке. Серебро кажется тёплым.

— Это его след? — спрашиваю шёпотом.

— В средневековых текстах его изображают с драконом. Говорят, он может принимать облик зверя, если захочет показать свою силу. — Эжени отдаёт мне медальон, и я снова прячу его в карман. — Но самое странное… Вассаго, в отличие от других демонов, не зол, а скорее одержим любопытством. Он играет с людьми в сложные игры забавы ради, но больше ради жажды познания.

— Но что он пытается узнать?

Эжени качает головой.

— Никто не знает. В «Демонологии» Якова I его называют «жаждущим порога». Будто он хочет войти туда, куда ему не позволено и готов заплатить любую цену, лишь бы переступить черту.

Я прячу медальон в карман под пристальным взглядом принцессы.

— Это не моё, — сегодня я общаюсь крайне скверно.

— Лия, откуда бы ты это ни взяла, лучше вернуть предмет.

— Эжени, ты можешь довериться мне?

Она растерялась от этого вопроса и поджимает губы, стоя посреди полужилой кухни.

— Отец доверяет...

— Луи! — Подскакиваю я и кидаюсь к телефону.

Зачем мне объяснять одно и то же и ей, и ему, если можно совместить рассказ. Набираю отца хозяйки дома, Луи отвечает мгновенно.

— Луи, добрый день! Я с хорошими новостями.

Эжени уже стоит рядом со мной, прислушиваясь к разговору по моему указанию жестами на трубку.

— Неужели, Лия!

— Да, одна реликвия находится у меня в руках. Это «Песнь о Лучезарной Страже».

— Я никогда не видел книгу.

— Увидите, мне удалось убедить владельца продать её нам.

— Это прекрасно! Вы большая умница, я готов заплатить, сколько скажет хозяин. Кстати, кто это?

— Алиенор Ле-Клерк.

Эжени отшатывается от меня, а Луи замолкает.

— Сестра Клеменс? — Спустя полминуты спрашивает Луи.

— Её муж, если быть точнее.

Смотрю на принцессу: она не понимает, о чём речь, и совершенно растеряна. Зато Луи вздыхает.

— И как я не догадался? Алиенор получила книгу, а не Клеменс.

— Почему её мать не передала книгу наследнице престола?

— Видите ли, у Клеменс были сложные отношения с семьёй. Откровенно говоря, она чувствовала, что мать словно сомневается в дочери.

— В книге не хватает детали, но, по моим предположениям, мне известно, где она.

Говорю это, а в голове всплывают слова Эдмонда, что реликвия у него. Почему он солгал?

— В ближайшее время у меня будут обе вещи. Что мне делать потом?

— Немедленно покиньте город. Я не прошу отдавать их мне, пусть хранятся у Пьера. Главное, чтобы никто из вигорцев не нашёл их.

Что ж, ожидаемо. У нас есть ещё вопрос для обсуждения, но, судя по безмятежности Эжени, та либо не знает о помолвке, либо не против выйти замуж за Анри. Передаю трубку Эжени, чтобы они могли обсудить с отцом услышанное.

И всё же что-то в истории Луи Тремле меня напрягает. Когда принцесса заканчивает разговор с отцом, я решаюсь поднять важную тему.

— Эжени, я просила доверять мне не просто на словах, я хочу попросить тебя встретиться кое с кем.

— Лия, мне это не нравится, — хмурит брови принцесса.

— Знаю, но я уверена в том, что делаю. Прошу, позволь.

Она не глупа, а потому возьмёт в расчёт и то, что у меня демоническая подвеска в кармане. Придётся подтолкнуть её к доверию.

— Этот медальон принадлежит викарию Вигора. Я взяла его из рук Эдмонда. И это в том числе я хочу обсудить с людьми, которым доверяю.

— Хорошо, — несколько отстраненно соглашается блондинка. — Давай сегодня? Пропущу занятие музыкой.

Я киваю и снова направляюсь к телефону.

— Жизель? Здравствуй! Помнишь дом, куда мы отправились с тобой вдвоём? Да, тот самый. Не могла бы ты подъехать к нему вместе с Гаспардом? Есть новости.

Я не смотрю на реакцию принцессы, понимая, что ситуация для неё деликатная. Однако считаю, что им давно пора было наладить связь. В ожидании гостей я открываю блокнот и показываю свои заметки Эжени. Когда доходим до имени её матери, девушка отводит печальные глаза в сторону. Беру её за руку.

— Ты не виновата, слышишь?

Она делает едва заметный кивок и возвращает взгляд к блокноту.

— Из твоих размышлений выходит, что почти все значимые жители погрязли в грехах. Те, кто должен был направлять других, свернули на кривую дорожку.

— Так и есть.

— Здесь нет моего имени, — Эжени фиксирует факт без эмоций.

— Верно. Я не вижу в тебе греховности, как и в Софи и Анри Леруа.

Произношу имя жениха девушки и наблюдаю за её реакцией. Лицо блондинки немного расслабляется.

— Значит, демоническая печать принадлежит пастырю?

— Да, — говорю я и чувствую, как пересыхает в горле.

— Знаешь, это кажется логичным, — тихо произносит девушка, листая записи. — Логично, что во главе грешников стоит демон. Вот только что было в начале?

— Ты так легко говоришь о демоне.

— Я верю в это, Лия.

Смотрю на своё отражение в юных, но уже слишком серьёзных глазах. Я тоже очень повзрослела тут. Решаюсь показать ей книгу. Мне кажется очень интимным момент воссоединения реликвии с её законной хозяйкой, поэтому я разворачиваю упитанное кресло к окну и принимаюсь ждать Жизель и Гаспарда.

Я так давно не звонила родителям, но скоро состоится мой отъезд. Мне кажется, что за этот месяц я полностью потеряла прежнюю себя, но обрела новую. Мир за пределами Вигора кажется слишком простым, даже карикатурным. Я теперь обрела новое знание: за опущенные руки неминуемо настигнет расплата. А значит, мне придётся расставить все точки над i между мной и Эдмондом до того, как покинуть город.

— Потрясающе... — доносится благоговейный шёпот сзади.

Это Эжени бережно переворачивает страницу за страницей священной книги. Наконец я слышу звук мотора. Блондинка не хочет отрываться от изучения фолианта, и я подсказываю:

— Можешь не прятать, я встречу гостей.

Гаспард и Жизель идут к двери настороженно. Они привыкли не доверять никому, кроме друг друга.

— Спасибо, что приехали. Заходите!

Они ступают в дом и оба замирают, глядя мне за спину. Это Эжени вышла встречать их и неловко мнётся в дверном проёме. Первым не выдерживает Гаспард.

— Милая, ты так выросла! — у старика глаза на мокром месте.

А вот Жизель его настроения не разделяет. Она хмурит брови и отводит взгляд.

— Здравствуйте, пожалуйста, проходите. — отступает вглубь гостиной принцесса.

Жизель бросает на меня убийственный взгляд, и ладно. Хватит им бегать друг от друга. Мы проходим в полузаброшенную гостиную, и гости с любопытством оглядываются. Вопросов не задают, но что-то отмечают про себя. Книга лежит на кресле, куда опускается Эжени. Гости размещаются на диване, а я, снова поворачивая второе кресло, сижу теперь лицом к обитателям дома.

— Для начала, я хочу объяснить, почему здесь каждый из вас. Над Вигором нависла беда, так сказали карты Жизель. Здесь принято им верить, так и поступим. Я нашла ответы на немые вопросы города и хочу поделиться соображениями с тем, кому доверяю, то есть с вами.

Все переглядываются, но молчат. Я понимаю, что на постройку новых мостов между ними тремя нужно время, но лучше начать с общего дела, так мы сможем миновать некоторую долю неловкости.

— Итак, Жизель. Расскажи то, что сказали карты.

Гадалке не нравится, что я взяла командование, не нравится быть здесь и тем более открываться Эжени, но она нехотя повинуется.

— Придёт тот, кто разрушит город ради личных целей. Существо сугубо тёмное и нашему пониманию неподвластное, однако придёт и спаситель — человек из простых. Роль спасительницы отдана Лие, поэтому я охотно помогаю ей со всем, что она попросит, — подводит черту в объяснении того, что она осталась здесь, Жизель.

— Хорошо, теперь Эжени. Расскажи то, к чему мы пришли с тобой.

Девушка пребывает в смятении и поднимает взгляд на Гаспарда. Черты его лица смягчаются, и он улыбается ей тёплой отеческой улыбкой. Эжени охотно отвечает ему тем же и решается на рассказ.

Она спокойно говорит о Вассаго, и я подкрепляю её слова медальоном, при виде которого губы Жизель искривляются в отвращении. Говорит о греховности жителей, которая, похоже, теперь не удивляет никого. И наконец мы все склоняемся над книгой.

— Эвленти, — пробует новое слово на вкус Жизель.

— Ты очень похожа на людей с картинки, — показывает на изображение жителей Эверленда Гаспард.

— Мама тоже похожа, — пожимает плечами Эжени.

— Нет, милая, — возражает старик, — она похожа лишь внешне, но внешним сходством родство и ограничивается. У тебя же такой лучезарный взгляд.

— Согласна, — твёрдо добавляет Жизель. — Из тебя выйдет достойная королева.

— Лия, я не пообедал, так спешил собраться. Не поможешь ли ты мне на кухне? — Лукаво смотрит на меня Гаспард.

— Конечно, я тоже голодна как волк. Идёмте.

Мы решаем оставить девушек наедине. Им есть что обсудить. Даже я, непременно подставившая ухо к дверной щели раньше, оставляю их в покое. Их взаимодействие кажется сейчас весенним льдом. Если произойдёт хоть незначительное воздействие, всё разойдётся трещинами.

— Спасибо, — говорит умиротворённо Гаспард. — Я сам не пытался подойти к Эжени, мне казалось, что она попала под воздействие Клеменс. Но теперь вижу, что девочка выросла другой.

— Она замечательная. — признаюсь я. — Ровно как и Жизель.

Он с готовностью кивает, и мы приступаем к приготовлению обеда. Старик счастлив и тихонько напевает старую лёгкую песню в процессе. Я выглядываю в гостиную: девушки даже не замечают моего присутствия. Они обе поглощены книгой. Я же смотрю на маленький крестик из тёмного дерева на шее Жизель и на роскошный золотой крест у Эжени. Разные внешне вещицы имеют равное количество смысла и пользы.

За шинковкой овощей мысли тянут меня к нему. Демон? Как такое возможно? Но, вспоминая стальные молнии в глазах священника, верить в инфернальное значительно проще. Как же это иронично, что священное место ныне под покровительством демона. Хотя, чему удивляться? Жители сами оскотинились настолько, что буквально ковровую дорожку ему постелили и встретили с почестями. Вера здесь искажена и даже перевёрнута, но погрязшие в грехах люди не отличают речи ложные от истинных. Открывал ли хоть кто-то из них Библию?

Задумавшись, я раню палец.

Подношу его к лицу и смотрю на выступившую каплю крови. Но что станет с моей душой за связь с демоном? И могла ли я поступить иначе? Как поступит Эдмонд, когда узнает, что я забрала книгу? Он ведь не станет причинять мне вред, верно?