Герман

Подонок, недостойный любви

На спидометре 170 км в час. Нога не сходит с газа.

Ничтожество в облике человека

Стрелка переваливает за 200. Пульс зашкаливает.

Безнадёжный. Никому не нужный

Двигатель ревёт бешеным зверем. Скорость набирает обороты, как и сердечный ритм. Сумасшедшая тахикардия.

Способный только разрушать

300 км в час. Пальцы стискивают руль так сильно, будто хотят задушить его.

Бог просит? Да я же исчадие ада!

Уничтожающие эмоции достигают пика. Меня переполняет жгучая ненависть к самому себе.

На хуй такому жить? В чём смысл?

Не найдя ответа, закрываю глаза.

Она меня не любит. Я не нужен ей. Никому не нужен

Открываю глаза с отравляющей мозг идей убить себя.

Отрезок пустой трассы подсказывает идеальный момент. Столб метрах в восьмистах от меня маякует красным сигналом. Бам, и конец этой гребаной жизни.

Выжимаю тапку на максимум. Съезжаю чуть вправо, строя дорожку прямо в ад. Пиздец, меня там заждались.

Сигнал телефона на подставке сбивает роковой момент. Отвлекаюсь на экран. Мессенджер высвечивает видеозвонок с аватаркой Юры.

Твою мать

Дергаю руль вправо, выравниваясь на полосе. Машина пролетает мимо столба.

— Чёрт! — Толкаюсь затылком в подголовник. — Как ты не во время, братик!

Лицо борющегося за жизнь мальчика не должно провожать в последний путь самоубийцу. Извращение какое-то.

Весь настрой пропадает.

Хлопнув пару раз по рулю, снижаю скорость.

Телефон всё тиликает. Как будто без меня не может. Что-то случилось? В голову забираются беспокойные мысли за Юру.

Съезжаю на обочину. Мажу пальцем по зеленому мигающему значку. На экране вылазит лицо Юры.

— Привет, — широко улыбается парень, увидев меня. — Что делаешь?

— Здорово, малой. Да так — Увожу взгляд. Сглатываю. — Что хотел? Случилось чего?

— Ага. Хотел показать тебе кое-что.

Юра ставит телефон, а сам встаёт и берёт баскетбольный мяч. Раскручивает его на пальце. И тут же безудержно радуется.

— Видал, как могу? Я научился!

— Молодец-молодец, — хвалю его я, растягивая губы.

— Каждый день тренируюсь, — гордится юнец.

— Похвально, — вздыхаю с теплотой.

— Научи меня ещё чему-нибудь, а? Приедешь вечером или у тебя другие планы?

— Э-эм-м — подвисаю.

Вообще-то планы были. Превратить дорогую тачку в груду металла, а своё тело — в кровавую отбивную.

Прочистив горло, мотаю головой:

— Не знаю. Может быть.

— Эх, — грустно вздыхает Юра и поджимает губы. Но его глаза вдруг оживают. — Надеюсь, ты помнишь, что, как только меня отпустят из больницы, ты будешь учить меня играть в баскетбол?

— Помню.

Точнее, вспоминаю.

— Ты обещал. Знай, я просыпаюсь и засыпаю с этой мыслью. Не отвяжешься. Так хочу уже — не могу!

Он стонет, а я задумываюсь. Блин, и вот как после этого самовольно скончаться?

Я нужен этому мальчику. Он верит мне. Мне бы очень не хотелось разочаровывать его.

Чёрт возьми, Юра и есть тот маленький смысл, ради которого стоит остаться в этом неприглядном мирке. Порадоваться вместе с ним за его выздоровление и испытывать гордость за его успехи. Радоваться тому, что у меня есть такой друг. Мелкий ещё, но жизнелюбивый, неунывающий, сильный духом.

— Ладно-ладно, — киваю я. — Раз обещал, значит, сделаю.

Говорю твердо, хотя в жизни никогда ничего не обещал. А если и обещал, то не сдерживал слово. Но в этот момент я чувствую небывалую ответственность перед пацанёнком.

Он что, реально делает меня лучше? Достаёт из меня какие-то несвойственные качества. Интересно

— Когда я вырасту, хочу быть как ты. Крутым и всё такое, — признаётся Юра и просто добивает меня.

— Ты будешь гораздо лучше, — уверяю я. — Не равняйся на меня. Я тот ещё дол

Прикусываю язык, сдерживаю матерное слово. Поджимаю губы и усмехаюсь. Юркины глаза догадливо блестят.

— Короче, ты и так всё понимаешь, — отмахиваюсь.

Юра кивает.

— Но для меня ты всё равно лучший друг, — воодушевленно настаивает он. — Знаешь, я всегда мечтал старшем брате. В моей голове я представлял его таким Вот как ты. Он бы научил меня драться, брал на сходки

— Чего-чего? — начинаю смеяться я. — Ты к чему это клонишь?

— Да-да. С тебя пару приёмчиков. Видел, у тебя костяшки разодраны и шрамы на лице.

— Давай не борзей, — притормаживаю Юру. — Кого ты бить собрался?

— Да не-е В целях самообороны.

— Ну тогда запомни, малец, — важно заявляю я. — Вот тебе главный приём. Если драка неизбежна, бей первым.

— О-о, — округляются его глаза от осознания смысла фразы.

— А грушу я тебе куплю. Удар поставим.

— Класс! Жду не дождусь, — ликует Юра и хитро сужает глаза. — А на машине дашь прокатиться?

— Ты до педалей дорасти сначала, — хохочу.

— Да я достаю до педалей! Я высокий.

— И права заимей, ишь, губу раскатал, — немного журю парнишку. Но мне нравятся его наглость и смелость.

— Ну посидеть за рулём хотя бы. Во время прогулки.

— Видно будет, — подмигиваю я.

— Блин, спасибо! — сияет он, как будто я уже исполнил мечту. — Ты просто Люблю тебя. Ты настоящий друг.

Люблю тебя

Башку сносит от его слов. Темноту внутри как будто светом залили. Теплым, согревающим, до мурашек приятным. Сердце начинает живо толкаться в груди.

— Ты тоже, — сглатываю я, чувствуя, как дрожат натянутые струны в груди. — Увидимся сегодня.

— Ага. Буду ждать. Пока.

Он первым отключается, и я убираю телефон обратно на подставку.

Откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза и шумно выдыхаю. Треплю волосы и протираю ладонью лицо. Меня переполняют самые разные чувства. Потому что я живой — ключевое объяснение. Благодаря Юре. Позвони он минутой позже, я не узнал бы одной важной детали, которая меняет всё.

Выхожу из машины. В теле волнительная дрожь. Задрав голову к небу, вдыхаю полной грудью и с невероятным облегчением выпускаю воздух из легких.

Господи, меня любят