Лиза

Я бегу и спотыкаюсь. Сердце истерически визжит, как будто его жарят на раскаленной сковороде. Слезный комок, собравшийся в горле, лишает воздуха не хуже удавки.

Дыши, умоляю, дыши!

Залетаю в лифт, нажимаю на кнопку и в бессилье опускаюсь на корточки. Колени дрожат. Я вся дрожу. За громким всхлипом, похожим на рёв раненой косули, из глаз вырываются солёные ручьи.

— Господи Господи Прости меня — взвываю я.

Жажда расплаты так сильно захватила разум, что не смогла я сдержать своих демонов, когда представился идеальный случай.

Больно тебе, Гера? Скажи, насколько сильно? Жить хочется или нет?

Когда ты меня бросил, я была готова убиться. Прыгнуть со скалы, встать под поезд, выпить яду — всё что угодно, лишь бы не просыпаться больше в мире, где не существует нашей любви.

Ты, оказывается, любил? Боялся признаться?

Я выпишу тебе грамоту за невероятную смелость. Наконец-то созрел. Больше не трус. Аплодисменты!

Ты хочешь начать всё заново? Как ни в чем не бывало?

Тогда сотри мне память до дней предательства, восстанови чувства, над которыми ты жестоко наругался.

Ты раскаиваешься?

А вот это хорошо.

Значит, всё-таки не совсем конченый.

Надеюсь, он вынес урок.

Нельзя играться с чувствами других! Придёт время — и тебя настигнет карма!

Доставить Герману сердечные страдания было лакомой местью. И она свершилась.

А теперь мне хочется выплюнуть душу, которая стала невыносимо грязной.

Я гадко поступила! Ужасно! Жестоко!

Боже, как же дрожал его голос

Не понимаю, как мне удалось держать лицо, когда Гера душу наизнанку выворачивал, сердце мне своё вручал, признаваясь в любви. Внутри меня всё рвалось на части от его слов.

И сейчас неистово раздирает. Больно так, словно заживо горю.

Из лифта бегу в комнату. Скинув кроссовки, сразу падаю на кровать. Рыдаю в подушку, сотрясаясь всем телом.

— Лиза, ты чего? — обеспокоенно спрашивает Лера и сразу подходит ко мне. — Что случилось? Не пугай меня.

Я реву и реву, не могу успокоиться. Слезный поток моментально впитывается в подушку, а когда ресурсы заканчиваются, следом за громкой истерикой приходит гиблая тишина. Убивающее опустошение. В груди зияющая дыра. Что ни кинь, всё насквозь пролетит.

Я не слышу Леру. В ушах белый шум. Вижу, она что-то говорит, её глаза испуганно округлены, но я не могу вымолвить ни слова. Мотаю в знак того, чтобы не трогала меня.

Чувствую себя еле живой. Каким-то ходячим мертвецом. Поднимаюсь с кровати и шаткой походкой плетусь к шкафу. Забираю с полки полотенце и иду в душ. Вяло толкаю с облупившейся краской дверь и запираюсь. Раздеваюсь и встаю по холодные струи воды. Меня перетряхивает, но я не издаю ни звука. Тело вмиг покрывается крупной дрожью. Стиснув пальцы в кулаки, терплю. Холодный душ должен привести меня в чувство. Хотя бы малость заглушить внутреннюю боль. Я стою под водой до посинения, пока зубы не начинают стучать.

Выхожу — меня всю трясёт. Кожа гусиная, в пупырышках, с головы до пят.

Легче, увы, не стало, только хуже. К душевным терзаниям подключилось физическое недомогание. Убить себя хочу не меньше. Чтоб точно ничего не чувствовать.

Дрожа в одном полотенце, захожу в комнату и прячусь под одеяло. Зубы стучат, трясусь, как эпилептик.

Лера говорит что-то про скорую, в её голосе паника.

— Я-я ж-же-е — заикаюсь.

Она подбегает ко мне, глаза испуганно бегают по моему лицу.

— Что ты сказала?

Я сглатываю и пытаюсь успокоить тремор мышц. Выходит не сразу.

Согревшись, переворачиваюсь на спину и безнадёжно смотрю на грязный потолок. В слезных потоках пополняются запасы, и соленые капельки стекают от внешних уголков глаз к ушам. Сердце, получившее временное обморожение, оттаивает и болезненно сжимается.

— Что всё-таки случилось? — ловит пальчиком мои слезы Лера.

Я судорожно вздыхаю.

— Я же люблю его — Мучительно зажмуриваюсь, понимая масштаб катастрофы. — Что же я наделала?