Издавна известно, что добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего, чем обычными увещеваниями. Именно поэтому, подсчитав количество угля и других имеющихся у нас припасов, я решил отправиться в Форт-Викторию не на «Константине», не слишком хорошо ходившем под парусами, а на «Генерал-Адмирале», справедливо полагая, что внушительный вид цельнометаллического фрегата и семь десятков орудий на верхней и батарейной палубах произведут достаточное впечатление на администрацию английской колонии.

Однако не успел я объявить о своем решении, как дражайшая супруга и наследник почти одновременно и при этом независимо друг от друга сообщили мне, что совершенно не собираются прозябать в «ужасно скучном» Ново-Архангельске и тоже хотели бы взглянуть на столицу Британской Колумбии.

— Дорогая, если ты рассчитываешь найти там нечто вроде Пикадилли и модных магазинов, вынужден тебя разочаровать. Судя по всему, там такая же дыра.

— Прости, милый, но меня весьма мало беспокоит соответствие моих нарядов последним веяниям европейской моды. Более того, полагаю, что и через пару лет мои платья будут в этой части света самыми модными. Но я действительно хотела бы взглянуть на устройство английской колонии и, возможно даже, подчерпнуть что-нибудь полезное для нас. В конце концов, у британцев гораздо больше опыта в этом смысле.

— И ты думаешь, для этого просто необходим «женский глаз»?

— Уверена. К тому же то, что ты взял с собой жену, впоследствии можно будет истолковать как отсутствие враждебных намерений. Никто ведь в здравом уме не берет с собой семью?

— Но у нас мало угля, а на «Генерал-Адмирале» нет помещений с привычным для тебя уровнем комфорта.

— Ничего страшного. Неделя в адмиральском салоне меня не убьет.

— Хм… а где же в таком случае будет собираться мой штаб?

— Уверена, что Иван Алексеевич найдет вам что-нибудь подходящее, — обворожительно улыбнулась Стася.

Что же касается Николки, то он не стал высказывать никаких политических или хозяйственных соображений, а просто заявил, что если я его не возьму, он проберется на фрегат тайком, а если не получится, то удерет на берег и завербуется в «партовщики». [1]

Вообще, мой старшенький в последнее время сильно переменился. Путешествие и обилие новых впечатлений заставило его если не повзрослеть, то по крайней мере вырасти. Он стал больше знать и уметь, но самое главное старался понять происходящее и выработать на все увиденное собственную точку зрения. Нет, сын продолжал оставаться ребенком, любящим поиграть и даже пошалить, но вместе с тем его игры переменились. И если раньше, воображая себя персонажем романов Фенимора Купера, он хотел походить на Чингачгука или Ункаса, то теперь, после более близкого знакомства с индейцами и учиненного ими погрома в Ново-Архангельске, ему ближе стал Соколиный глаз — Натаниэль Бампо. Причем настолько, что он твердо решил выучиться метко стрелять и даже начал тренироваться.

— Папа, возьми меня с собой, я буду вести себя примерно, — глядя снизу вверх, взмолился как о важнейшем для себя деле наследник.

А ведь и верно, в детстве иногда такие с точки зрения взрослых мелочи представляются жизненно необходимыми, что просто диву даешься.

— Хорошо. Жить будешь в одной каюте со своим наставником. Выполнять все обязанности юнги и упаси тебя Бог, если мне доложат о какой-нибудь глупой шалости!

Само путешествие не заняло много времени, и уже через три дня после выхода из столицы Русской Америки мы оказались близ острова Ванкувер, на котором и находился городок, названный в честь королевы Виктории.

Появление нашего корабля произвело такое впечатление на «сонную», по меткому определению одного путешественника, английскую деревушку, что ее население разделилось на две половины. Представители одной дружно высыпали на пристань, уставившись на русский военный корабль как баран на новые ворота. Другие, напротив, либо попрятались в домах, либо поспешили покинуть их и укрыться в близлежащих лесах, ожидая, по всей вероятности, неминуемого нападения и последующего за этим погрома.

Однако мы не стали проявлять никакой враждебности, отсалютовав висевшему над административным, если так можно было выразиться в адрес этого сарая, зданием Юнион Джеку пушечным выстрелом. Причем ответный салют островитяне смогли дать только через пару минут.

Еще через четверть часа к нам на борт поднялся представительный, хотя и довольно смуглый для белого господин возрастом около пятидесяти лет с лишком с внушительными бакенбардами и зачесанной на лысину прядью волос, назвавшийся здешним губернатором Джеймсом Дугласом.

— Безмерно рад приветствовать на нашей благословенной земле столь высокого гостя, милорд! — без особой, впрочем, радости в голосе заявил он, глядя прямо мне в глаза.

— Очень сожалею, но не могу разделить ваших чувств, — хмыкнул я.

— Но что случилось⁈ — широко распахнул глаза Дуглас.

— Знаком ли вам некий господин Бенджамин Коллинз владелец шхуны «Фокс»?

Несмотря на то, что исполнительный директор Компании Гудзонова Залива и по совместительству исполняющий обязанности губернатора коронной колонии острова Ванкувер был по меньшей мере на четверть цветным, держать лицо он умел не хуже природного англичанина. Про таких говорят, что, наступив в темной комнате на кошку, они способны назвать оную кошкой.

И все же в какой-то момент его маска дала трещину, после чего губернатор оглянулся, как будто ожидая, что порты нашего фрегата откроются и высунувшиеся из них пушки обрушат на маленький британский поселок огненный шквал. Однако время шло, матросы на палубе продолжали заниматься своими делами, не проявляя ни малейшей враждебности, и собиравшийся было все отрицать Дуглас вдруг передумал.

— Ну разумеется я знаю мистера Коллинза и его шхуну. Он занимается китобойным промыслом и не слишком часто появляется в наших краях. А что случилось?

— И он не является служащим вашей Компании? — проигнорировал я последний вопрос.

— Насколько я знаю, нет!

— Как интересно. А вот сам мистер Коллинз, равно как и его команда в один голос утверждают, что «Фокс» принадлежит «Гудзонбайской Компании», а они являются вашими сотрудниками. О чем составлен соответствующий протокол.

— Протокол? — переменился в лице губернатор. — Вы что их арестовали и подвергли допросам? А по какому, позвольте спросить, праву?

— Вы всегда так активно заступаетесь за людей, не имеющих отношения к вашей Компании?

— Осмелюсь напомнить, милорд, что я помимо всего прочего еще и здешний губернатор. И защита подданных британской короны является моей прямейшей обязанностью!

— Соответственно вам же отвечать за их поступки, — удовлетворенно кивнул я.

— Да что же, черт возьми, случилось?

— Сущие пустяки, Дуглас. Во-первых, ваше судно незаконно находилось в наших водах. Во-вторых, увидев корабль под Андреевским флагом, они первыми открыли огонь, а когда поняли, что не справятся, попытались скрыться с места преступления, но были захвачены.

— «Фокс» открыл огонь по вашему фрегату? — округлил глаза губернатор. — Помилуйте, но шхуна, о которой я знаю, всего лишь маленький китобой. Быть может речь о каком-то другом судне? Признаться, за последние полгода я видел по меньшей мере три корабля, названных в честь этого наглого зверька…

— Нет. Ваш приятель Коллинз стрелял по маленькой винтовой канонерской лодке, но оскорбление, нанесенное русскому флагу, меньше от этого не становится.

— Не представляю, что могло случиться, но уверен, что это какое-то чудовищное недоразумение. Мы с русскими добрые соседи, и даже недавняя война, во время которой ваше высочество так прославились, не заставила нас враждовать!

— Тогда какого черта вы начали продавать колошам оружие и подстрекать их к нападению на наши селения?

— Это серьезное обвинение, милорд! — нахмурился Дуглас.

— Вы правы, за такое надобно вешать.

— И у вас есть доказательства?

— Сколько угодно. Ваших людей опознали пленные индейцы, которым они и продали новейшие винтовки британского производства.

— Суд не примет свидетельство дикарей!

— А кто говорит о суде? — немного наклонившись к британцу, усмехнулся я. — Того, что они открыли огонь по военному кораблю, уже достаточно, чтобы перевешать всю команду «Фокса» как пиратов. А когда во всех американских газетах появятся статьи, обвиняющие вашу Компанию в подстрекательстве к убийствам белых, британское правительство захочет повесить уже вас. В особенности, если вооруженные с вашего попустительства колоши нападут еще на кого-нибудь…

— Вы мне угрожаете? — скрипнул зубами губернатор.

— Много чести. Всего лишь информирую, что эта глупость может очень дорого обойтись и вам, и Британской Короне.

Некоторое время на лице Дугласа отражалась внутренняя борьба. С одной стороны, начинавшему простым траппером чиновнику очень хотелось послать меня ко всем чертям. С другой, он понимал, что влип, и в случае международных осложнений правительство её величества совершенно свободно сделает его козлом отпущения.

— Кажется, ваше императорское высочество, — скрепя сердце начал он, — мы не с того начали. Я допускаю, что некоторые мои соотечественники, даже из числа служащих или скорее бывших служащих Компании, могли совершить некие противоправные действия, принесшие вам определенные неудобства или даже проблемы. Однако смею уверить, что ни я лично, ни моя страна, интересы которой я здесь представляю, никоим образом не причастны к этим печальным событиям. Тем не менее, раз уж в них оказались замешаны британские подданные, я хотел бы знать, сможем ли мы как-то загладить вину и компенсировать понесенные вашими колониями потери?

— Хм. Видите ли, в чем дело, мистер Дуглас. С моей точки зрения, намерение — сиречь действие. Вы… да-да, именно вы спровоцировали нападение тлинкитов на Ново-Архангельск, и лишь воля Провидения, а также своевременное прибытие кораблей нашей эскадры не позволили случиться непоправимому. Тем не менее, ваши наемники были опасно близки к успеху. В любом случае, мы понесли значительные убытки…

— Которые мы готовы компенсировать, — тут же вставил губернатор.

— … и потеряли людей, — ледяным тоном продолжил я. — Что стоит несколько строений да хранившаяся в них пушнина? Люди — вот главная ценность на этих пустынных территориях!

— Назовите сумму, милорд.

— Два миллиона рублей золотом!

— Сколько⁈ — едва не задохнулся от возмущения Дуглас.

— Это порядка трехсот тысяч фунтов стерлингов…

— Я знаю каков сейчас курс! — взорвался англичанин. — И уж поверьте, мне хорошо известна стоимость кучки бараков, которую вы называете столицей Русской Америки! Она вся целиком не стоит и половины этих денег…

— Ну, положим, речь не только о людях и зданиях. Дикари захватили и сожгли пароход и все суда, стоявшие в Крестовской гавани. И это, согласитесь, уже совсем другие деньги. И советую еще учесть вот что. Сколько, по-вашему, стоит репутация Британской империи? И сколько, позвольте осведомиться, вы проживете после того, как в Лондоне узнают, кому именно они обязаны свалившейся на них куче дерьма?

— Вы не посмеете!

— Хотите проверить?

Некоторое время губернатор молчал, как будто собираясь с мыслями, после чего нехотя выдавил из себя.

— У меня нет и никогда не было таких денег. Но я мог бы связаться с высшим руководством Компании в Лондоне… если вы, конечно, обещаете воздержаться от враждебных действий. Не уверен, что смогу добиться выплаты трехсот тысяч, но…

— Торг здесь неуместен, мистер Дуглас. К тому же этой суммой наши претензии не ограничиваются.

— Что⁈ — не веря своим ушам воскликнул губернатор. — Какие еще претензии?

— Насколько я могу судить, весьма значительные. Впрочем, лучше доверить это дело профессионалам. Вы знакомы с моим секретарем, господином Мансуровым?

— Не имел такой чести…

— В таком случае, позвольте вам его представить.

Стоявший до сих пор за моей спиной Борис Павлович вышел вперед и, коротко поклонившись, раскрыл свой гроссбух.

— Согласно договора между Российско-Американской и Гудзонбайской компаниями об аренде Стихинского района, британская сторона имеет право вести хозяйственную деятельность в выше означенном районе и выплачивать за это 1500 фунтов стерлингов в год.

— Что мы вполне исправно делали все эти годы.

— К величайшему моему сожалению, мистер Дуглас, российская сторона никак не может согласиться с последним утверждением!

— Но почему⁈

— Все дело в том, что пятый и шестой пункты договора прямо и недвусмысленно запрещают передачу каких-либо прав третьей стороне. Тем не менее, вы немедленно передали право на добычу льда Калифорнийской Северо-Западной Ледяной Компании, зарабатывая на этом как минимум вдвое больше, подрывая заодно нашу торговлю с Североамериканскими Штатами.

— Протестую! — снова подскочил губернатор. — Вы слишком широко толкуете право аренды. На самом деле мы не нарушили никаких законов, а что касается заработков… бизнес есть бизнес!

— И ваш бизнес состоит в том, чтобы убивать и грабить? — усмехнулся я.

— Что, черт возьми, вы еще от меня хотите?

— Мы полагаем, — продолжил Мансуров, — что вы должны компенсировать убытки Русско-Американской Компании, вернув деньги, полученные от калифорнийцев. За прошедшие годы это составит по меньшей мере 56 тысяч долларов. Перевести вам в фунты?

— Не стоит, — с видом христианского мученика перед львами вздохнул Дуглас. — Это все?

— Увы нет. Помимо всего прочего ваша компания без всякого согласования с Российской стороной еще в 1847 году основала на нашей территории Форт-Юкон. Думаю, будет справедливым приравнять эту территорию к арендованному Стихинскому округу и назначить за каждый год еще по 1500 фунтов оплаты. Итого за десять лет еще 15 тысяч фунтов стерлингов.

— Боже правый, — помотал головой совершенно раздавленный губернатор. — Мне кажется, я попал в дурной сон и никак не могу проснуться. Это невозможно, немыслимо…

— Кроме того, — все тем же размеренным тоном, способным взбесить даже святого, продолжал Мансуров. — Вашим людям надлежит немедленно покинуть вышеозначенный Форт-Юкон, передав его уполномоченным РАК, не разрушив при этом ни единой постройки. То же касается и Стихина. Поскольку в связи с очевидными и злонамеренными нарушениями договора с вашей стороны, он, то есть договор, будет немедленно аннулирован, без всяких компенсаций виновной в разрыве стороне.

— Делайте что хотите, — махнул рукой Дуглас. — В любом случае решение по этому вопросу могут принять только в Лондоне в Центральном офисе компании.

— Как очевидно было и с нападением колошей на Ново-Архангельск? — усмехнулся я. — Не делайте такое лицо, Джеймс. Я прекрасно понимаю, что сами бы вы ни за что не решились на подобную авантюру. Вы, конечно, тот еще мерзавец, но все же не сумасшедший!

— Из ваших уст это звучит как комплимент, — криво усмехнулся губернатор.

— Так и есть. Вопреки всем обстоятельствам, вы мне симпатичны.

— Вот как?

— Вы начинали простым траппером, но несмотря на происхождение сумели добиться немалых высот. Как по мне, это дорогого стоит. Хотите перейти ко мне на службу?

— Вы сейчас серьезно?

— А почему нет? Давайте без обиняков. Ваша карьера на службе её величеству, равно как и в Компании, кончена. Ни ваши боссы, ни, разумеется, господин Дизраэли никогда не признают себя виновными в случившемся…

— Дизраэли?

— Ну а кто же еще? Старина Бенджи спать не может, пока не придумает какой-нибудь пакости. Ей богу, у него ко мне что-то личное…

— Полагаю, не только у него, — желчно заметил губернатор.

— Тут вы правы, — рассмеялся я. — Но речь не обо мне и даже не о, надеюсь теперь уже окончательно бывшем премьере лорде Смит-Стэнли, 14-м графе Дерби. Речь о вас и вашей компании. То, что случилось, равнозначно объявлению войны. Причем не между Британией и Россией, как вы могли бы подумать, а между компаниями. И смею заверить, что эту войну ваша компания не переживет. Я с легкостью могу уничтожить все прибрежные поселки, разорить фактории и пустить на дно флот.

— Вы думаете, Роял Нэви останется безучастным?

— Вам это в любом случае не поможет.

— Милорд, вы ведь не просто так это все мне рассказываете?

— В точку! У меня есть предложение к вам и вашей компании.

— Слушаю вас.

— Учтите, я сделаю его всего лишь раз и более повторять не стану!

— Давайте без прелюдий.

— Хорошо. Если сумма в 327 тысяч фунтов стерлингов является для вас непомерной, мы можем обменять часть от нее на территорию.

— Что?

— Есть мнение, что пролегающая по 141 меридиану граница несправедлива. Однако если вы согласитесь перенести ее на 12 градусов восточнее, это поможет урегулировать возникшее между нами недопонимание без дальнейших кровопролитий.

— Боюсь, это совершенно исключено, — помотал головой Дуглас.

— Что ж, как не жаль, но другого предложения у меня для вас нет.

— Я все же никак не могу понять один момент, ­– задумался губернатор. — На кой черт вам эта ледяная пустыня? Русско-Американская Компания никогда не заходила так далеко. Вы и на собственных землях не ведете никакой деятельности.

— Времена меняются, меняемся и мы вместе с ними, — развел я руками.

— Скупка мехов и поставка их в Европу? — как будто не слыша меня, продолжил рассуждать вслух англичанин. — Нет! Добыча меди? Нет, на этом быстро не заработать…

— Вы закончили?

— Черт меня подери! — на лице Дугласа промелькнуло нечто вроде понимания. — Это может быть только золото!

— Мое предложение еще в силе, — усмехнулся я.

— Вы правда готовы взять меня на службу?

— Почему нет? Сотрудники делятся на две группы. Одни не годятся ни на что, другие способны на все. Я предпочитаю последних…

— Мне нужно подумать… но скажу сразу, ваше предложение об уступке территории не пройдет. Никто в Лондоне, будучи в здравом рассудке, не согласится на это.

— Я уже говорил, другого предложения не будет.

— Постойте, ваше высочество. Рано или поздно любое месторождение истощится, после чего на его месте останется лишь куча разрытой земли, а в нашем случае грунт будет пополам со льдом. Тут нужна долгосрочная аренда, благодаря которой вы сможете заниматься всем чем угодно, а территория останется под юрисдикцией Британии.

— Продолжайте.

— Полагаю, двадцать лет будет более чем достаточно. Мы должны вам триста тысяч? Отлично! В таком случае арендная плата составит 15000 фунтов в год. Цифра достаточная, чтобы заткнуть рот идиотам, не понимающим, что это не живые деньги, а компенсация за… э…

— Ошибки в планировании?

— Точнее не скажешь, милорд! Именно ошибки. Досадные, возможно даже в чем-то роковые, но всего лишь ошибки.

— Мне нравится ход ваших мыслей. Но так просто списать всю сумму не получится. Вы платили полторы тысячи за Стихин и Дионисьевский редут. В два-три раза больше я еще могу понять, но в десять… Перебор. По крайней мере половина должна пройти наличными или на худой конец товарами.

— Что вас интересует?

— Продовольствие, инструменты, паровые машины…

— Это можно устроить. А по цене мы с вами сговоримся, ваше высочество.

[1] Партовщик — руководитель и участник промысловой партии (официальный термин РАК)