Архипелаг Александра [1], в состав которого входит остров Баранова с расположенным на нем фортом Ново-Архангельск, вытянулся вдоль юго-восточного побережья Аляски, от которого отделен не слишком широким (от 5–19 км) проливом Линн-канал. Последнее название английское, что неудивительно, ведь в описании здешних вод участвовали не только русские, но и британские и испанские мореплаватели.

Из одиннадцати более или менее крупных островов три носят английские имена, данные в честь «Принца Уэльского», «Герцога Йоркского» (ныне «Этолин») и британского Адмиралтейства «Адмиралти». Два испанских — «Ривельяхихедо» и «Куадро» (ныне «Дол»). Одно местное — «Куи». Остальные русские: «Чичагова», «Баранова», «Купреянова», «Миткова» и «Врангеля».

Остров Баранова далеко не самый большой, но наиболее удобный для жительства, отчего и наиболее освоенный. Он довольно близок как к материку, так и другим островам, чтобы устраивать на нем торг, но по той же причине весьма уязвим перед нападением воинственных колошей.

Для защиты от них вокруг центральной части города построены укрепления. Поначалу это был невысокий тын, но после того, как в 1802 году тлинкиты сумели ворваться в город и вырезать его жителей, высоту стен увеличили, добавили несколько башен, на которых поставили пушки, а еще одну батарею устроили на возвышенности, чтобы та могла держать под огнем прилегающую к порту акваторию.

Но время шло, частокол и башни успели обветшать, а увеличившиеся в числе жители расселились за пределы укрепленной части города. И когда несколько объединившихся племен колошей внезапно напали, столица Русской Америки оказалась в очень тяжелой ситуации. Некоторое количество обывателей, особенно из числа имевших жительство за пределами стен, сразу же были убиты или взяты в плен. Большинству все же удалось укрыться в городе, потеряв при этом близких и все имущество.

Несмотря на то, что служившие в Ново-Архангельске казаки и солдаты не могли похвастаться хорошей выучкой, им все же удалось отбить первый и самый опасный натиск почти трех тысяч индейских воинов. Особенно отличились артиллеристы, сумевшие в самый отчаянный момент накрыть толпу атакующих дикарей картечью. Потом к солдатам присоединились все местные жители из числа способных держать оружие. Русские, креолы [2] и даже аманаты, [3] принадлежавшие, разумеется, к племенам, не участвовавшим в набеге и потому не могущим надеяться на снисходительность нападавших.

После этого понесшие значительные потери убитыми и ранеными тлинкиты отошли, заняв возвышенности и взяв таким образом город в осаду.

И все же одного важного успеха тлинкитам удалось достичь. Их каное смогли подобраться к стоящим в гавани кораблям Компании. Часть судов свирепые здоровяки в накидках из лосиных шкур и боевой черной раскраске на лицах сумели захватить и разграбить, остальные подожгли, оставив столицу Русской Америки без связи с внешним миром. Уцелел только тот самый куттер, который и доставил нам известие о нападении.

В принципе, ничего необычного в этом не было. Колоши и ранее неоднократно устраивали набеги, однако прежде, получив отпор, они пытались заключить соглашение и, взяв выкуп, возвращались восвояси. Но на этот раз тойоны [4] нападавших категорически отказались вести переговоры и продолжили осаду. Но что еще хуже, многие из их воинов оказались вооружены нарезными винтовками и целыми днями вели обстрел улиц города с окружавших его возвышенностей.

Осознав грозящую ему и вверенному ему городу опасность, управляющий компанией Воеводский понял, что спасти их может только скорейшая помощь извне. Из приходивших время от времени в их отдаленные от цивилизации места известий он знал, что великий князь Константин получил пост наместника всех владений России на Дальнем Востоке и направляется сюда во главе большой эскадры. Точное расположение и маршрут экспедиции он, разумеется, не знал. Но другого выхода не было, и недавно произведенному в контр-адмиралы Степану Васильевичу пришлось рискнуть.

Единственный уцелевший крупный корабль их флотилии куттер «Белек» был отправлен на юг под командой самого опытного шкипера Терещенко. А один из самых толковых приказчиков креол Савватий Кусков в байдарке-каяке под покровом ночи отплыл к Алеутским островам. После этого оставалось только ждать, стараясь растянуть как можно дольше скудные запасы продовольствия, сильно пострадавшие от пожаров в городе — колоши во время приступа постоянно закидывали горящие факелы и пороховые гранаты через тын на крыши домов и складов.

Прошло почти три недели, когда силы защитников начали иссякать. Оставшись без подвоза свежих продуктов, осажденные перешли на солонину. Мука или даже сухари давно закончились. Подошли к концу и запасы вяленой рыбы. А многие, особенно из числа живших прежде за стенами, и вовсе могли лишь варить оставшиеся у них кожаные вещи. Ядер, пороху и пуль, впрочем, оставалось довольно, но сами защитники крепости ослабли и приуныли, в следствие чего вряд ли могли отбить новый приступ, решись тлинкиты пойти на штурм.

К счастью, напуганные предыдущими потерями дикари не желали более терять своих воинов и терпеливо ждали того момента, когда их противник совсем ослабнет, чтобы его можно было взять голыми руками. К тому же их силы с каждым днем все более увеличивались, поскольку многие кланы, считавшиеся ранее мирными, видя бедственное положение русских, поспешили присоединиться к их противникам.

Но одним прекрасным летним утром все изменилось. В бухту Ново-Архангельска на полном ходу ворвались два больших парохода. Первый из них, казавшийся со стороны мирным, подошел к пристани, а второй — фрегат — развернулся бортом к берегу, усыпанному никак не ожидавшими подобного развития событий индейцами, и хорошенько прошелся по нему картечью.

— Благодарю тебя, Господи! — размашисто перекрестился Воеводский, увидев над первым пароходом кайзер-флаг генерал-адмирала. — Дождались!

Поскольку надо было поторапливаться, на выручку Ново-Архангельску отправились самые быстроходные наши корабли. «Великий князь Константин», «Генерал-Адмирал» и два трофея недавней войны. 18-пушечный корвет «Леопард» и 6-пушечный колесный шлюп «Бульдог». Последний взяли главным образом из-за прекрасной машины, до сих пор способной разогнать свой заслуженный корабль до 11-узлов, и малой осадки, весьма полезной в изобиловавшем мелями и узкими проливами между островами архипелаге Александра.

Но если два названных в честь меня корабля ввалились, так сказать, с парадного хода, то оба бывших англичанина обошли остров Баранова с другой стороны и перекрыли тлинкитам пути отхода.

Несмотря на то, что «Константин» являлся хоть и новейшим, но все же гражданским по своему назначению пароходом, беззащитным он вовсе не был. Вооруженный экипаж, плюс моя личная охрана и взвод морской пехоты с батарей установленных прямо на палубе митральез делали его грозным противником для любого количества индейцев. Лихачев, правда, предлагал усилить мой флагман парой настоящих орудий, но я решил не терять времени.

Надо сказать, что большинство колошей вовсе не были дураками и поспешили смазать пятки салом сразу же, как увидели входящие в бухту корабли. Однако нашлись и такие, что попытались стрелять по нам из штуцеров, полагая себя в безопасности из-за большого расстояния. Однако несколько картечных залпов и очередей из митральез мгновенно избавили их от этого заблуждения.

Бросившись бежать, они очевидно рассчитывали, что смогут отойти на другую сторону острова и воспользоваться спрятанными там лодками. Или даже просто добраться до другого берега вплавь. Однако там их уже поджидали «Бульдог» с «Леопардом», спустившие к тому же на воду свои паровые катера, которые теперь патрулировали пролив и без лишних слов топили всех, кто показывался им на глаза.

Тем временем окрестности Ново-Архангельска оказались уже совершенно очищены от дикарей. А высадившиеся с обоих наших кораблей десантные партии начали прочесывать местность. Я же со своей охраной отправился осматривать свои, если можно так выразиться, владения.

— Счастливы видеть ваше императорское высочество! — начал взволнованную речь Воеводский.

— Взаимно, Степан Васильевич, — улыбнулся я ему как старому знакомцу и открыл объятия, после чего мы по русскому обычаю троекратно обнялись и поцеловались.

Тут надо отметить, что в 1848 году Воеводский участвовал в Датской экспедиции, командуя линейным кораблем «Ингерманланд», отчего Костя его неплохо знал, как, впрочем, и большинство старших офицеров и флагманов своего флота.

— Вижу, туго вам пришлось?

— Не то слово, Ваше…

— Прошу без чинов.

— Благодарю, Константин Николаевич. А пришлось тяжко, это правда. И нам, и обывателям. Каюсь, боялся не выдержать.

— Ничего, Степан Васильевич. Флот не выдаст, дикарь не съест, — переиначил я известную пословицу.

Тут нам пришлось прерваться, поскольку навстречу мне вышло все немногочисленное местное население с иконами и хоругвями, возглавляемое самим архиепископом Камчатским Иннокентием Вениаминовым, навещавшим свои самые дальние приходы перед отъездом в Петербург для участия в работе Святейшего Синода, и вот он оказался со своей паствой в осаде кровожадных язычников.

Лица горожан и солдат, конечно, сияли радостью, но я не мог не отметить, что многие из них, не исключая и владыку Иннокентия, совершенно измождены и едва передвигают ноги.

— Значит так, господа, — покачал я головой. — Молебен мы, конечно, отслужим, но недолгий. А пока приказываю выгрузить продовольствие и приготовить горячую пищу. Судовым врачам проследить за тем, чтобы не было допущено никаких излишеств! Какой-нибудь нежирный суп, кашу и все в этом роде.

[1] Строго говоря, это название архипелаг получил уже после продажи США.

[2] Обычно креолами именовали родившихся в колонии потомков европейцев, но на Аляске так именовались потомков смешанных браков русских и алеутов или индейцев.

[3] Аманат — заложник.

[4] Тойон — мелкий князек или вождь.