Так интересно было ей, молоденькой, с этими чёрненькими болтать про Африку там, всякую, и прочее антиколониальное. А также ликёр какой-то невиданный пробовать, шоколадный. В солидном гостиничном номере, двухкомнатном.

В компании с подругой, разумеется, не подумайте чего такого… Она и не думала ничего такого, и никогда! Но когда потом и виски этот, довольно противный, кстати, но важный для общей эрудиции. А потом мартини, легендарный, и конфеты с ромом, и сам ром, по чуть-чуть, но два раза, максимум, три...

Она-то ещё думала, что африканцы диким образом живут, а эти оказались городские. И главное, одеты в сто раз лучше наших! Вот же она простота столичная, хорошо, не ляпнула ничего такого, вроде про дикость и хижины с баобабами, раз отвлекали. Всё время отвлекали – и комплиментами, и алкоголем, экзотическим.

А ещё руками отвлекали, аналогично экзотическими – сверху всё чернее некуда, а ладошки светлые, вот же забава! Потом помнила хуже и хуже, особенно разговоры. Но то, что последовало уже в компании только двух юных черномазеньких…

Когда подруга и её арабы, потемнее и посветлее, почти незаметно, друг за дружкой, удалились в другую комнату… А она осталась с наиболее тёмненькими…

Это было незабываемо. И частенько вспоминалось на ночь, отдельными эпизодами, а в бессонницу на погоду – и всей историей целиком. Благо та история оказалась и продолжительной, и крайне интересной. И с долговременными последствиями, определившими течение интимной жизни, более или менее успешной.

***

Весьма немолодая уже учительница всю жизнь с особым чувством вспоминала случайную встречу с теми двумя африканцами… Во время Международного фестиваля молодёжи и студентов весной 1957 года. Она, как знавшая английский и немного французский, была прикомандирована к одной из африканских групп.

…Слово за слово, рюмочка на бокальчик, и вот как-то незаметно, раз-раз – и она уже не в кресле, а на диване обретается. Где её и обнимают с двух сторон, и в ушки целуют, и в шейку, и поглаживают везде, и «бель фам» называют, многократно, то есть прекрасной женщиной, с пышными формами.

А она именно бель фам! И её, кстати, уже не только поглаживают и нацеловывают, но уже и расстёгивают! Причём очень быстро и полноценно, до полной неожиданности. Здесь она оказалась совсем неопытной, а с ней довольно неожиданно поступили. Прямо на скорость! То есть и блузку очень быстро расстегнули, и пояс на юбке, и лифчик тоже, совсем неожиданно.

Коли в четыре руки работают, то указанные процедуры производят быстро, отвлекая поцелуями. Она, когда так целуют, глубоко и энергично, совершенно отвлекается. И, оказывается, почти не препятствует расстёгиванию, настолько не препятствует, что даже удивительно.

Ведь она даже мужа в такие моменты отпихивает, потому что женщины все так делают. Да, из соображений естественной стыдливости и необходимого кокетства. А тут их двое были, и каждый отвлекал, и она так и не смогла сосредоточиться на отпоре, настолько отвлекали…

Поэтому тогда по-другому вышло, совершенно по африканскому сценарию, но не дико и не зверски, нет. Представлять Африку по сказке про Айболита и Бармалея взрослой женщине как-то и зазорно теперь. Оказывается, целый континент может быть диким, а секс – более чем нормальным!

Просто парадокс! То есть секс может быть вообще первичным, временно, но это секрет, потому что не вписывается в марксизм. Но она беспартийная, ей можно немножко и не вписываться, иногда. Раз секс так сильно может выходить на первые места и прямо диктовать, диктовать…

Просто на раз-два – и вот она уже на спине, и весь дамский верх голый, и свет выключен, и горячие руки прямо везде… А в соседней комнате кто-то женским голосом кричит, громким таким, и вроде довольным, или показалось, что довольным. И в общую атмосферу этот голос неплохо вписывается… или, по крайней мере, не мешает. А напоминает, что знакомая, коли занята с троими, быстрее проходит стадии знакомства, поглаживания и расстёгивания…

Да-да, это же коллега молодая кричит! Коллега, но в скором времени и подруга лучшая… да, её голос, точно! Насилуют, бедную, явно насилуют, ишь, как кричит, из последних сил прямо. А теперь и не кричит, только ухает и охает… и ахает, вроде. Без остановки, то есть сил ещё хватает, но только на охи-вздохи.

Вот же не повезло бедной, наверное, несколько негров и арабов как напали, да как давай интернациональный долг требовать! Трудно, должно быть, если трое сразу? А если больше? Нет, они же втроём за той коллегой увязались…

Или они по очереди за своим долгом построились? Потому что если все сразу, то это же такой разврат, что невозможно представить, верно ведь? Тем более в самой Москве, замечательной столице нашей необъятной родины.

А вот у ней гораздо лучше всё, никаких особых нападений, да чтоб с дикими криками и срыванием одежд. И кавалеров, пусть и настойчивых, только двое, молодых да интересных. Причём кричать совсем не надо, хотя и затруднительно, потому что рот так надёжно заткнут, что только отвечать на такие страстные поцелуи, и отвечать.

Да её никогда с такой страстью не целовали, и она просто вынуждена откликаться, иначе совсем как-то невежливо… И оба негра очень страстные, и очень последовательные, потому что уже и лифчик долой, ой! И панталоны прямо к коленям спущены, резкими рывками, тоже очень страстными, это чувствуется…

И вот они движутся дальше, вниз, чуть ли не самостоятельно. Потому что отвлечённость в чувствах довольно сильная, и только нарастает, с головокружением заодно. И, с одной стороны, неловко быть без панталон в мужском обществе, однако когда ты после алкоголя и столько наступательной страсти… То приходится отступать, как всего лишь женщине, не приспособленной к мужским боевым действиям…

Хотя рот по-прежнему занят энергичным языком, однако немножко хочется и покричать, впервые в жизни. Вот именно теперь, когда её преподавательские недра такую богоугодную свечку обнаружили, что прямо никогда… И как сразу та штуковина взялась шастать, туда-сюда! И настолько резко, что хоть в церковь беги спасаться!

Она почему бдительность-то потеряла? Не ожидала никак, что её в такое непотребное место целовать будут! Да вылизывать там, да шерудить языком, и в трубочку этот язык сворачивать, и просовывать. Оказывается, и так можно, отчего ощущения какие-то наступили настолько необычные, что прямо и необыкновенные…

Сначала протестовать хотела, но отвлекли, толстым языком во рту, через который ничего и не крикнуть. Отчего даже забыла совсем, что собиралась возражать. Дескать, не там советских женщин целуют, а совсем даже… Муж ведь только рукой в тех окрестностях действовал, и быстро, он же торопится всегда. Ей бы помедленнее, если совсем уж честно, а он торопится…

Как-то пояснил, стесняясь, что если долго работать руками, то рабочий орган сдуется. Она, конечно, приняла эту причину как уважительную, и даже не размышляла об этом никогда, раз неприлично. Хотя когда супруг между ножек задерживался, в груди такое приятное чувство нарастало, как будто тот уже направил всё нужное куда следует, и трудится-старается.

Жалко, что труды эти обычно тоже недолгие бывали. И она была уверена, что так и нужно. Считается же, что мужчины сильнее хотят, и очень потом устают, сильнее женщин. Правда, когда муж нетрезвым наваливался, тогда трудился в ней дольше, но пах так скверно! И к тому же груб был, так что лучше уж трезвым…

А негры, оказывается, могут трудиться гораздо дольше! Тем более, когда двое, и это уже не столько разврат, сколько взаимопомощь, раз она, оказывается, такая чувствительная особа… Ой, да и грудь ей никогда так не засасывали, чтобы прямо много-много минут подряд, и каждую, так что уже и в голове кружение, и внизу мокрение…

И панталон ни внизу, и нигде уже совсем не чувствуется, ничего не мешает. Только чёрное тело сверху, по-африкански жгучее и очень подвижное. И в котором энергии столько, что прямо привет от чёрного континента! Ощущение, что сверху пашет человек-невидимка, только белки глаз, жутковато закаченные, светятся…

Быстро тот негр своей принадлежностью приладился, глазом моргнуть не успела. Только-только прилаживание ощутила, как вдруг чуть чавкнуло внизу, и сразу лучше стало! И этот, хоть глаза пугающе закатил, но в темноте, вслепую, бёдрами так наддаёт, что импортная свечка до невиданных глубин достаёт, куда там мужу!

А раз глаза уже сами закрылись, то никаких сверкающих белков больше не видно, есть только осязательные ощущения, необыкновенные! Главное, конечно, это первоклассные шлёпающие ощущения, заодно с языком во рту, очень страстным.

И ещё много рук по всему телу, что также ново и будоражаще. И в месте проникновения, прямо в неё, ещё, похоже, пальцы трудятся, и очень плодотворно. Правда, невозможно определить, чьи именно, но это менее важно, в сравнении со всем прочим…

…Она и не поняла сразу, что пока один только с грудью занят, другой вовсю лижет там, где и рука мужская никогда долго не путешествовала. Ну, нырнёт супруг лапой своей, мозолистой, куда следует, проверит, что нужное увлажнение имеется… И давай орудовать в положенном месте своей твёрдостью и жилистостью, да по-быстрому дело своё мужское заканчивать.

А она, сердешная, только следит, чтобы о предохранении не забыл, потому как аборты – это и криминально, и больно, и неприятно. Оттого какое уж тут особое удовольствие от интимной жизни, сами подумайте? Сейчас, правда, чуть лучше стало: в прошлом году разрешили абортироваться свободно, а не только по медицинским показаниям.

За что огромное спасибо дорогим Никите Сергеевичу Хрущёву и Николаю Александровичу Булганину, благодетелям женским! И за то, что из колхозов в города можно легче ускользнуть, тоже спасибо… И за Международный фестиваль молодёжи в Москве, с обилием юных разноцветных гостей, огромное спасибо и низкий поклон!

…Ой, а это что такое протискивается? Тот, который со свечкой стоял, а потом её в ней размещал, перестал челночить, с бешеной скоростью, и шлёпать, с аналогичной скоростью. И отвалился. После чего, судя по запаху, на его место сразу менее разгорячённый навалился, иначе оснащённый.

Сильно иначе… Ой, да тут её с таким бананом знакомят, в сопровождении приятных французских слов, частью непонятных, правда… Так, знакомят, дальше знакомят, глубже… ого, какую толщину она принять может, неожиданно! Такое мужское наполнение совсем непривычно…

Да, настоятельно её знакомили с этим экзотическим фруктом, преизрядным, обстоятельно и долго знакомили. Чтобы привыкла, другого объяснения нет, да и не нужно. И вот фрукт разместили целиком, судя по тому, как жёсткие волосы её самого чувствительного местечка коснулись. Очень необычное ощущение, потому что ту наполненность не с чем сравнивать! А жёсткие волосы – тоже экзотика, забывать не следует, раз очень комплексные ощущения…

Она только привыкла к тому, как всю эту штуку своими недрами обхватила, а та уже и обратно пошла. Однако о-о-чень медленно, тоже чего-то чувствительного касаясь. И вроде по-другому теперь движение ощущается, чем когда в самом начале знакомили, и как-то непонятно, почему: она ведь та же, и бананище – тот же самый…

Аж судорога какая-то по всему телу прошла, сильная такая, и приятная… да, приятная, и очень даже. Ой, и вторая судорога идёт, медленная, и третья… самая приятная… о-о-о-о… и ещё одна, такая же сильная, и ещё-ё-ё-ё…

Как же загорелось всё нутро, запылало прямо… И ногами обнимать приятнее стало, и стонать хочется, громко хочется, чтобы слышал, черныш мой, родненький, что всё правильно делает! Да, и правильно делает, и прогрессивно делает, и освободительно, совершенно освободительно, и антиколониально… И мужской запах сильнее, значит, разгорячился!

Какой же совершенный инструмент, пусть африканского производства, но не отсталый, нет! Такие габариты, да ещё и в умелых руках… или ногах… Неважно, главное, что двигается и двигается, максимально уместным образом. Дескать, это всякие союзные советскому народу бенгальцы бегают с лозунгом «хинди руси бхай-бхай», а вот у нас, с чёрного континента, другой лозунг – «пихай-пихай!»

Да уж, тот фрукт явно на двоих рос, а ей одной достался, прости господи. Взяли и расширили её… эрудицию. В смысле, насчёт всяких там размеров, которые даже между женщин неловко обсуждать. Если по-английски, то явный «кинг сайз», а по-французски, кроме «тре бьен, мерси пур вотр гранд банан», то есть «хорошо, спасибо за ваш большой банан», ничего в голову не лезет…

Зато упомянутый фрукт между ног лезет, медленно так, и взад, и вперёд лезет, протискивается и упирается! А как упрётся, то обратно вылезает, но медленно, и душа прямо выворачивается. Не подозревала, что душа так приятно может выворачиваться от мужского фрукта…

Да, наши овощи тем заморским фруктам не пример! И судороги эти такие сильные, что прямо одно нестерпимое желание: только покорно на спине лежать, мужчину обжигающего на себе чувствовать, язык его горячий во рту чувствовать… И фрукт горячий тоже чувствовать, и ногами обниматься, изо всех женских сил!

Вот супруга она ни разу ногами не обнимала, и он сам не просил. А тут такое ощущение, что она именно ногами, и сама. Показалось, наверное, мужчину же руками обнимают, про ноги, когда речь насчёт объятий, она вообще не слышала. Ведь ни один русский классик про такое не писал…

Однако и в других аспектах секса эти интернационалисты тоже много нового показали. И на пальцах, и языком, да не словесно, нет… Но какие бананы из Африки привозят, подумать только! И вроде уже заполнил там всё, а как продолжает напирать, и когда обратно вылезает, так долго идёт, томит, аж ноги сводит, ах! О-о-о, когда снова погружается, и быстрее, тоже сводит.

И снова судороги пошли, из самой серединки да во все точки тела, одна за другой, медленные волны, и такие горячие, что силы сразу заканчиваются. А больше всего внизу живота хорошо, и в голове тоже хорошо, да…

Ой, а что это её ноги делают, когда между ними всё сводит и дрожит, а сами они уже не просто по сторонам, как у женщин ночью полагается, а совсем даже на мужской спине? Ох, они же постороннего мужчину обнимают, ей не показалось! Да и тогда, когда первые судороги были, ноги тоже обнимали, и сжимали к тому же, тоже не показалось!

А она и не подозревала, что мужчин можно ногами обнимать, никогда о таком и не думала, как и все наши классики. Ох! Как же глубоко негр достаёт… Ох-ох-о-о-о… и снова достаёт там, где, по всем расчётам, сплошная матка начинается, и снова достаё-ё-ёт… ох!

…Потом плохо вспоминается, слишком много расслабления и умственной лени. Потому что она никогда такого не чувствовала. С мужем могло быть приятно, если повезёт. А тут… прямо наслаждение какое-то наступило, невиданное! И хочется просто лежать, приходить в себя, тем более что с ней делают нечто новое.

Ещё думала им указать, что они дверь перепутали, дескать, там чёрный вход с замком, где всякие маловажные продукты, плохо пахнущие, хранятся, нельзя туда… Нет, те так и не поняли, что парадное рядом, так в чёрный вход и вломились, и разрядились туда, по очереди.

Сначала первый, со свечкой, разведал там всё, посветил, довольно долго разведывал, туда и сюда заходил-выходил, а потом как брызнет! Прямо горячим и брызнул, несколько раз подряд! Очень необычное ощущение…

Раз всё на свете у них чёрное, так и в чёрный ход, получается, можно, религия не запрещает. Ну, в принципе, понять негров можно, в Африках этих так от века принято, грех семя на землю ронять и осквернять, и в Библии бедного Онана за это прокляли…

Непривычные ощущения, но ничего, неудобство прошло быстро, и смущение прошло, не так быстро, конечно, но прошло. Даже, напротив, оценила предосторожность. Молодец, африканский друг, в нужном месте разрядился, а то бы родила чёрного, вот бы мужу сюрприз! И всем остальным тоже, в масштабе всего микрорайона…

А вот третий вид секса смущения почти не вызывал, и сладко было вспоминать подробности. И горько осознавать, что велика Россия, а так полизать, как эти чёрные парни, некому… Но и гордость некоторая была, что не ударила в грязь лицом, достойно на иностранные ласки ответила, и ногами, и ответными рывками всего туловища, и так далее.

Когда один её седалище на глубину свечой чёрной проверял да бурил активно, второй не терялся, не простаивал. Напротив, мигом восстановился, её голову развернул и свой прибор, в темноте невидимый, прямо туда, в голову, и направил. Теперь там всё заполнено, и прямо в глотку упирается! Так и было, да. Непросто было, но управилась, когда прямо в голову, не подкачала с ответом на необычные инициативы.

Ведь она, несмотря на всю неопытность, сразу поняла, зачем в голову и что теперь делать. Когда сзади попали, не сразу поняла, думала про ошибку и терялась в недоумении. А тут мигом сообразила, чего надо. Поэтому и головой работала как могла: сначала робко, а потом, в ответ на предложение, строго на французском, посильнее действовать, сразу суть просьбы поняла. И почти сразу в диалог вступила, то есть активно стала отзываться.

Прямо изо всех сил стала, поскольку негритёнок аж заурчал по-своему, по-французски. И такое интересное ощущение возникло: вроде и пользуют её, до невозможности плотно и крепко, однако сплошь в неправильные места! И даже непонятно поэтому, изменяет она сейчас мужу, или не считается?

Хотя нормальный секс тоже был, только что был, значит, всё в порядке, изменяет. То есть изменяла, а теперь… да не важно! Да потому неважно, что она имеет, подчеркнём, на это вот своё раскованное поведение полное право! Во имя чёрной мести за белую подлость, сравнительно недавнюю, но отнюдь не забытую!

Потому как соседка по коммуналке рассказывала, что этот изменщик, и прямо на кухне, очень поздно вечером… Одним словом, когда та над пирогом мудрила, пока кухня свободна, посторонний муж взял да подол ей и заворотил! А у неё же пирог, она ведь его сожжёт, если отвлечётся, это ж понятно!

А тот растительного маслица прямо из бутылки у плиты взял, им что надо намазал… Да сразу и пошёл, пошёл свою супружескую верность нарушать, свежим алкогольным выхлопом дыша и сопя, громчайше. Соседка шёпотом отказывается, конечно, просит уйти и не мешать готовке… А он и не слушает, охальник, нет, и даже комплиментов никаких не делает.

А просто мужское дело делает, неправильное, с проникновением в самые женские коридоры. Обосновался там крепко, вдовий её покой цинично нарушает, туда-сюда нарушает, качает её, ухватившись за грудь, а у неё же пирог! После мужа-покойника в тех коридорах никто не резвился, а тут такая новость – целый живой сосед, прямо посреди общей кухни!

Интересно, конечно, было живого ощутить, после стольких лет, но неприлично же, она понимает. Поэтому очень извиняется, что и про сковородку забыла, и прочие подручные женские инструменты. Было чем охальника угостить, да больно он энергично её туда-сюда, как-то и рука не поднялась, не знает и почему. А вдруг бы крови много пролилось, если сковородкой перестараться, и в тюрьму потом?

А так только немного масла и пролилось, в основном, на пол, а не туда, куда тот изменщик хотел… Да он, слава богу, скоро прекратил верность свою нарушать. И прямо на дверь шкафчика разрядился, да сразу пошаркал к себе, отдуваясь, даже спасибо не сказал. А ей ещё тот шкафчик вытирать пришлось, и масло с пола, и пирог чуть-чуть не подгорел. Но и то хорошо, что быстро всё сделал, набрызгал только да пошёл, ничего не сгорело…

Сокрушалась соседка об измене мужу-покойнику, и пирогом, праздничным и удавшимся, гордиться отказывалась. И вот, после второй стопочки, соседке любезной и повинилась, камень с души сняла. Два, потому что, после третьей стопки, и про оргазм, грубо навязанный, рассказала, особенно стесняясь.

Мол, не хотела его и не думала даже про это ничего, от растерянности, а вот поди ж ты! За чужой счёт получила незаслуженное вознаграждение, прости, соседка, прости, училка ты, огромно грамотная и жалобы собес разборчиво и понятно пишущая! Вот в следующий раз точно сковородкой вдарю, не дам вознаградить, раз за чужой счёт!

Со своей души камни сняла, оба, и на её душу положила. Не думала наша учительница, что правильный пролетарий и ударник коммунистического труда, кандидат в члены КПСС, своим рабочим инструментом будет на стороне помахивать! Очень было обидно, очень. И приходила даже мысль отомстить, да не с кем, такая беда.

В школе сплошь ветераны, да и огласка возможна. А среди соседей тоже приятных кандидатов нет: либо алкаши конченые и буйные, либо тихие пьяницы и драчуны, при случае, опять же. Либо дедушка Воробьёв, божий одуванчик, которому давно на погосте прогулы ставят, какой там любовник…

Так что получи, кандидат в члены коммунистической партии, накануне сорокалетия Великой Октябрьской социалистической революции, на секретных половых фронтах двух конкурентов сразу – в виде комсомольцев нетипичной окраски! Системы «блэк» или «нуар», козлина ты малограмотная! У тебя жена языки знает, единственная на кучу домов вокруг, а ты соседку на подсолнечном масле жаришь, кобелина несусветный!

Ты дефицитное масло разбазариваешь, а я тебе в ответ два остродефицитных комсомольских члена, каких ты ни в какой бане не видывал, себе организовала. Чтобы ударить двойным интернационализмом по недостойной половой распущенности, мужской.

Причём изначально-то не хотела, так обстоятельства сложились. И прямо до самопроизвольного обхватывания, обеими ногами, и обоих горячих негров, невидимых в темноте. Она точно вспомнила, что обоих обхватывала, примерно одинаково, своими обеими, раз принципы равенства и всё такое. И у подруги, которая сначала коллега, кричавшей в избытке чувств, тоже обстоятельства примерно так же сложились, очень сходно…

Ты, гад, водяру свою жрёшь, и вне очереди, то есть не только по выходным и праздникам! А всегда, когда обломится, и часто очень помногу, до поблёвывания в неправильных местах! От пролетарской своей жажды… нет, жадности! Как водку жрать и самогоном запивать, так ты на самом деле и не пролетарий уже, понял? Ты просто приванивающий люмпен, пусть и неваляшка, чем избыточно гордишься.

Зато я и ликёрчик шоколадный попробовала, и виски кукурузный, и мартини – бог там знает из чего, но вкусный. Чай, не твоя водяра скучная и самогон пошлейший, в котором вони больше, чем в научном коммунизме, очень ненужном предмете! Она только правильные напитки выпивала, пусть и увлеклась дегустацией.

А потом и небывалым фруктом закусила, да пребольшим. И заоблизывала до того, что от того банана ещё и целый глоточек во рту получился, хороший такой глоточек, на десертную ложку, не меньше!

А люмпен так и помрёт, не ведая о подобных услугах экзотическому мужчине от щедрой женщины! Но свечконосец-то каков, а? Такую культуру секса проявил, что даже слёзы на глазах наворачиваются. Ну, у них там, в пустынях, воды мало, ценят её. Но и антисанитарии, по крайней мере, половой нет.

Потому что тот партнёр сразу сбегал в ванную комнату, помыл после ходки в чёрных местах свой чёрный и невидимый, а потом вернулся. И снова к ней тянется, а от свечки той, длинной, земляничным мылом пахнет! Так что как только банановую сметану проглотила, сразу за свечку взялась, привычными движениями. И быстро до финала чистоплотного этого довела.

Хоть и длинная свеча, но не такая толстая, как банан, проще было. Скоро финишировал и земляничный, хорошо так, ещё на ложечку. Очень хорошо у них всё получилось. И тело женское, и душа совершенно не протестовали против нового опыта, а только тихо радовались.

Тем проникновением, под земляничку, международная встреча не закончилась. А продолжилась, в том же строго горизонтальном положении. Потому что банановый довольно быстро отдохну. В смысле, как мужчина отдохнул, с полным восстановлением боеготовности. И раз уже всё попробовал, то прямо чёрный ход и атаковал. А она подозревала!

И как тут возразить, если тебя на живот повернули и сверху взгромоздились, и проверенным свечконосцем местом интересуются? Осквернённым… да она бы и не сказала, не такое уж и ценное место. Ни самой посмотреть, ни добрым людям дать полюбоваться. А вот самые добрые-то люди готовы и не ценными местами интересоваться!

Ох, как давит! А она ничего, расслабилась и впускает, из чувства благодарности. Раз такой банан вырос, то может присутствовать везде, где захочет. Ведь свечконосец всё открыл и показал, верно? Поэтому и банановый в своём праве, может… да это огурец-семенник какой-то! Но может и огурец, раз полный интернационализм.

Ничего, она потерпела, и банановый не сильно наяривал. А уважал чёрную тесноту и подарил новые ощущения. Пусть без оргазма, но ведь зато знания! Что, оказывается, вначале трудно мужчине протискиваться, а потом он в кишку как проваливается и веселеет. Ничего так было, и очень интимно… Она слова не сказала, но мычала очень одобрительно!

Ради хорошего мужчины можно и нехорошим местом потрудиться, она теперь уверена! Банановый довольно долго трудился, и натрудил, да нестрашно. Клизму, конечно, приятнее ставят, но раз новый опыт… Кто ещё её туда попробует? Размерчик-то редкий, импортный! Поэтому даже с новыми сильными ощущениями в неправильных местах всё равно всё отлично…

Теперь все усталы и расслаблены. Она в одних чулках с поясом, они – совсем без ничего, обнимают, лопочут потихоньку, в полной темноте. И всё очень прилично, потому как ничего непристойного вообще не заметно. Даже с улицы, где ночной свет из окна мог вроде бы намекать на моральные нарушения, чреватые лёгкими международными осложнениями…

На советском диване тесновато, да не в обиде от такой хорошей компании. Ликёрчик ей подносят, комплименты на двух языках отпускают, благодарно целуют, когда она рот алкоголем прополоскала… Так приятны эти поцелуи были, никогда настолько замечательно не целовалась! Оказывается, после половой любви не храпеть надо, а поцелуями радовать, вот о чём африканский опыт говорит, антиколониальный!

Надо же, вчерашние рабы её освободили, передовую советскую работницу! Да, натурально эмансипировали в новом направлении, показали свежие пути познания себя и других, и почти безболезненно… Лежала истомлённая, да благодарно свечку с бананом пальчиками щекотала, да пониже слегка сжимала, по чуть-чуть, и поглаживала. Хоть и уменьшилось их хозяйство, но всё равно интересно было.

Чтобы у мужа там за его потайные места держаться, и мысли даже не возникало, и никогда. А тут так расслабилась, что и не заметила, как всё у них поперебирала, да потеребила чуток, рука прямо сама, всё сама…

А они ей и грудь, и спинку наглаживают, и целуют по очереди, и лопочут на двух иностранных языках. Даже трёх, они же несколько русских слов выучили, молодцы! Потом от «давай-давай» ей как-то неловко делалось, долгое время.

Потому что очень яркие воспоминания сразу рождались, и казалось, что окружающие могут догадаться. Но в целом и приятно бывало, от подобных воспоминаний, особенно если не на работе, а в подходящее время, ночное.

Ведь действительно здорово было, и в начале, и в разгар, и даже после! И банный халат накинуть помогли в темноте, чтобы свет не включать, не смущать её… Эти люди-невидимки оказались очень воспитанные, прямо галантные кавалеры. Наверное, не из бедных семей, а тоже образованные, она про образование забыла спросить…

Пожелали всего хорошего и откланялись, ласковые негры, невидимые при отсутствии света. Но она помнит, что не лиловые, нет. И вот полежала ещё сколько-то, в себя окончательно пришла, мартини незаметно допила, ради нового вкуса, интересного. Непонятно, сколько и времени прошло. Потому что алкоголь на некоторый период хорошо задержался в организме, не хотел уходить. Да без него и не было бы ничего!

Важный урок, с другой стороны, важный и усвоенный. Оказывается, алкоголь в красивых бутылках коварен, ибо крайне расслабляет учительниц. И они от того про домашние задания могут совершенно забывать, а ведь там тетрадок столько, что… И задница прямо гордится – дескать, большое дело сделала, с полным успехом, раз сразу двум гостям понравилась! Учти, хозяйка, если что…

И вот, окончательно очухавшись, она посетила душ и стала одеваться. Пришлось ночничок включать, чтобы сбруйку по комнате собрать, раз лифчик прямо с люстры свисал, флагом недавнего разгула страстей, международных. Одевалась неуверенно, потому что и руки дрожали, и взгляд плохо фокусировался…

Оделась и пошла, на полутвёрдых ногах, в соседнюю комнату их номера – коллегу проверить, а то давно её совсем не слышно было. Постояла у двери, послушала: верно заподозрила, ушли уже все кавалеры, только женское бормотание слышится.

Зашла осторожненько, не скрипнув, а там вполне предполагаемая картина. То есть ночник горит и коллега телешом на кровати раскинулась, в себя кое-как приходит, да не пришла ещё. Поэтому подождать придётся, раз бормотание ещё совершенно неразборчивое.

И внешний вид, не скроем, тоже в пользу неразборчивости свидетельствует. На груди сплошь засосы, помада стёрлась, тушь потекла, а из срединных мест прямо лужица уже набежала. И всё лицо такое, как будто коллега им в блюдечко со сметаной падала, а потом простоквашей вытираться пыталась, смешное такое.

Молодец, отличница народного просвещения, с дипломом и со значком, тоже достойно международных гостей встретила, все силы отдала... Ну и выпила побольше, тоже от вкусного разнообразия не удержалась, вот и лежит теперь навзничь, охает тихонько, сиськи вместе, потому что небольшие, ноги врозь.

На ногах, и более стройных, чем у неё, вроде тоже засосы. Но рассматривать было неудобно… В общем, она одежду ей собрала, дождалась, когда подружка её узнавать стала и вспомнила основное. После такого приключения коллега, конечно, сразу в подругу переквалифицировалась, это же понятно.

В ванную её сводила, отмыла от следов мужской популярности, вытерла. Потом одеться помогла. Усталость такая навалилась, что даже и не обсуждали ничего. Подремали до утра, потом вдвоём до метро поплелись, вымотанные и не выспавшиеся, а там уже каждая на своей станции вышла.

…Потом, конечно, обстоятельно ту ночь вспоминали. Было что им обсудить, было, особенно в первые годы! Уж и прыскали, обсуждая детали, уж и хохотали, сравнивая, да вид свой, посткоитальный, обсуждая. Сама-то тоже знаков на теле наполучала, хорошо, муж только в темноте ею интересовался, не заметил ничего…

Весело было, да. И до сих пор вспомнишь банан да свечку, да подругу, всю обляпанную и сочащуюся, так настроение сразу хорошее. Иногда и надолго, потому что новые воспоминания подступают, посвежее. Жизнь-то давно сделана, в общем и целом, поэтому остаётся вспоминать. Потому что кое-что стоит и вспомнить.

С мужем уже неинтересно было, совсем. Учить его африканским наукам совершенно бесперспективно, да и просто опасно. Она ж не дура, чтобы так подставляться, с избытком образованности, да в таких экзотических местах. Но обида прямо душила!

Ведь ты ж, супружник малоудачный, не только в элитном алкоголе ни черта не понимаешь! Да хрен бы с ним, со спиртным, ты и самогоном перебьёшься, тебя же не процесс, а результат интересует, фэйсом в тэйбл, даже мимо салата! Якобы неваляшка, блевун и потрахун!

Другое обидно, ты, ударник хреном по соседкам! Ты же и о двух третях женских отверстий малейшего понимания как не имел, так и помрёшь необразованным. Да и о прочем, важнейшем, не узнаешь никогда. А она знает теперь вдвое больше иностранных языков, чем раньше, она их даже телом умудрилась познать, вот!

И чёрным языкам отдаёт пальму первенства, и тебя, похотливого изменщика, на ту пальму отправляет, языки учить да бананы большие выращивать… Жаль, что только мысленно отправляет. И не думай, ты, ударник своей беленькой погремушкой по бедным вдовицам, что жена разок интернационально отомстила и забыла, не думай.

Женская месть ей немало открытий чудных готовит, слегка уже предвкушаемых. Ей – открытий, а тебе – рогов невидимых порции, не африканских, так отечественных.

Сегодняшняя ночь – особая и судьбоносная. Это такая чёрная полоса у неё случилась, в хорошем смысле чёрная, да двойная в придачу. А раз гости африканские уехали, не будет она за дипломатами из чёрного континента гоняться. Ибо гордая, как и полагается советской женщине. Да и заметно будет такое, а наше общество недостаточно коммунистическое, чтобы подобное разноцветное сожительство… или даже знакомство одобрять.

И даже терпеть, стопроцентно! У Советском Союзе в этом смысле никакой не коммунизм, а стопроцентный расизм, который должен быть в Америке, где линчуют! И у нас прекрасно негров линчевали бы, за интерес к белым женщинам, она уверена! Поэтому только в гостинице, и однократно. И сугубо под воздействием иностранного алкоголя, уничтожающего расизм, что очень интересное наблюдение, и ценное…

Да, чёрного человека она полноценно распробовала… чёрных. И оценила, отчего новый критерий, и весьма высокий, для себя зафиксировала. Кстати, поэма Есенина про чёрного человека теперь по-другому восприниматься будет…

Значит, программа наша на светлое будущее такая: сексуальную культуру повышать, свою и мужскую тоже. Как? Сложно с этим…

Наверное, путём намёков, подталкиваний и ссылками на опыт зарубежной прогрессивной молодёжи. Женщина она интересная, ей и белые мужчины будут рады, если подвернутся подходящие. Кто коммунистическую мораль нарушает, тому первобытным промискуитетом суждено получить, по тому же месту, неправильно подсолнечному!

…Да меня, хрен ты, коротковатый и подсолнечный, двое молодцов заграничных уважили, и приехавшие из таких отдалённых мест, которые ты представить себе не можешь… Просто по географическому невежеству не можешь, плюс твёрдой уверенности в том, что земля плоская…

Так вот, отличнейшие молодцы её одновременно имели, и подолгу, до того им её тела, беленького да сочного, хотелось! Так хотели советской учительнице удовольствие доставить, что даже языков не жалели! И доставили, двойное, да какое там двойное или тройное, там такое многообразное удовольствие доставили, что не описать!

И ведь с помощью несложных предметов, подручных: свечки с бананом, да ладошки и рот, вот и весь любовный инструментарий. Но результат-то каков, а, господа пристяжные заседатели, знать бы ещё, кто эти заседатели такие и к чему пристёгивались?…

И подруга тоже довольная осталась, особенно тем, что после ликёров тех, и рома тоже, так точно и не вспомнила самого главного. А именно, сколько ухажёров было – трое или четверо? Потому что очень темно было, и если арабы ещё как-то зрением ощущались, то негр или негры – только тактильно. Поэтому вопрос количества так и остался открытым. Навсегда, да, что жаль.

Хотя, судя по тому, сколько во рту неалкогольных жидкостей осталось, их, возможно, и не четверо было. В общем, минимум четверо-то было, и хорошо получилось, с обрезанными гостинцами-то! Да, отлично запомнила, что обрезанные, руками убедилась, и не только. И размеры были неодинаковы, хотя в пределах нормы, как с её точки зрения…

Славно у подруги получилось, до полного удовлетворения сторон получилось! Так рада была за неё, так рада. И та тоже радовалась, хотя и завидовала, несмотря на то, что у неё только двое. А вот она нисколько не завидовала, что у подружки был квартет или квинтет, или даже секстет, ну, практически, совсем не завидовала! Если у неё два оргазма, да кремлёвского уровня, а у той только один, да и тот после рома как-то слабовато вспоминался.

Всё-таки ром, что про него Ремарк не пиши – мужской напиток, очень крепкая вещь. Его, говорят, в коктейли надо добавлять, она читала. Но пока у нас насчёт коммунизма больше разговоров, про коктейли даже не с каждой дамой говорить стоит, могут и настучать. Женские коллеги в инстанции настучат, мужские, особенно супружник, попроще, они прямо по морде настучат, и будут норовить повторить, как будто это коммунизм строить поможет…

…Но, вообще-то, многое подруга вспомнила, было что рассказать-поделиться. Иностранцы над ней работали умело и эффективно, активно действовали в группе, своевременно менялись. А также вскоре к тактике двойного применения перешли, с обеих сторон то есть. Она даже, помнится, стонала, так хорошо было.

И нет, сзади не лезли, только в положенное место, да и рот занимали, нельзя не запомнить… А что, и туда можно было? Да ты что!… Вот это да! И как?.. И прямо туда-туда, с длинным? И тот, что с огромным, он куда? И точно с огромным? Прямо вот таким? Примерно таким?! Ого!.. И не особо больно, а скорее интересно? Ого...

Ну ты даёшь… все варианты познать смогла, ну, это же вообще… Да, только с двоими, согласна, да. А ей уже и не вспомнить, скольких познала… Потому что ликёр этот, ром этот, арабы эти, негр этот…

Или негры, ведь сколько там кавалеров по ней прошлось, вопрос открытый. Все пронеслись, все побывали… Потому что активность у них была, в среднем, очень сходная. То есть самая что ни на есть активная, в смысле, энергичная, дальше некуда, вообще не передохнуть!

Но даже если остановиться на четверых, то, хотя и без посещения чёрного хода, всё равно же она тоже крутая, так? Да ведь, правда, с ней круто поступили? И если с иностранцами, это же не групповуха? То есть особенная такая групповуха, с элементами огромного интернационализма, стихийного...

Ну да, они обе крутые стали, подруги же, интернационалистки! Не было гроша, и тут алтын… Да нет, там прямые валютные ценности на них пролились, морально конвертируемые! За всю минувшую жизнь, но не за оставшуюся, тут не зарекаемся, нет. А надеемся!

…Сейчас она понимает, что всем частям женского тела было интересно познакомиться с теми гостями заграничными, пусть и незваными. А что, всё логично: в темноте и тело к тёмному тянется. Даже семя у каждого свой вкус имело, очень иностранный да терпкий.

У тебя, муженёк, поди, секреция тоже какая-нибудь пролетарская, небось, машинным маслом отдаёт, даже и пробовать не будем никогда… Да подсолнечным оно у тебя наверняка отдаёт, нерафинированным, фу, изменщик ты противный! Да просто скотина, рабочая и несексуальная, хоть плачь и об стену убивайся, насколько несексуальная!

…Так что жена у тебя своё образование подтянула, а ты ещё за соседку-пирожницу заплатишь: и до сорокалетнего юбилея Октября заплатишь, если удастся успеть, и далее платить будешь, по мере планомерного продвижения к коммунизму. По бабскому тарифу платить, растяжимому.

Потому что она, хоть и не злопамятная, а раз теперь ей память с трёх сторон прочистили, уму-разуму подучили, начнёт жить по-коммунистически. Это когда с общностью жён вопрос будет решаться диалектическим путём. То есть на основе баланса разумных потребностей, с учётом многочисленности нужных отверстий да бананов для них, и прочего интересного.

…Вот коммунизм построят, тогда искусственные члены станут отпускать всем нуждающимся членам профсоюза, и какого хочешь цвета! Может, даже… с моторчиками на батарейках, чтобы зажигательную музыку играли… и светились…

И, чем чёрт не шутит, вдруг смогут изобрести такое, чтобы сами туда-сюда ныряли и… чтоб ещё вибрировали, там, внутри, вот! В твоём, супруг ты неверный, коммунизме водка будет из водопроводного крана, а в моём – члены разноцветные и подпрыгивающие, понял?

Или, хотя бы, бананы сможет покупать, раз их завозить стали, зелёненькие такие. А полежат, так становятся жёлтыми и вкусными. Хоть и дорогие, а мил ей этот фрукт теперь стал, так что, муженёк, неси расходы на полезное и вкусное! Одним словом, да здравствует коммунизм, светлое будущее всего человечества!

И ещё свободу чёрным народам Африки, и даёшь возможность их широких знакомств с белыми женщинами, на предмет личностного развития и полового комфорта! От них – по способностям, а нам – по потребностям…

По твоим, муженёк, способностям тебе светит алкогольный цирроз печени и досрочный памятник, со звездой, в оградке. И оградку красить серебрянкой будем редко, из экономии не только денег, но и чувств… Которые сильно подорваны, маслёнка ты заводская, и гудящая по-чёрному!

Зато мне гудеть по-чёрному никогда не надо было, а так, повеселиться в хорошей компании, новости узнать. Да, учительницу особенно будут занимать периодические встречи с интересными людьми и интервью с лучшей подругой. На взаимной основе интервью, да, на взаимной, почему бы и нет?

Потому что подруга у неё тоже интересная женщина, и обществом сексуально развитых людей точно так же интересуется. В том числе и удачно. Они ни о чём не пожалели, ни разу.

Пусть их всю жизнь по-другому учили, но раз сами учительницы, так могут и пошире на мир смотреть, раз в нём такие интересные страны имеются. Потому как совместный опыт для взаимной пользы – он и объединяет, и вдохновляет!