Семь лет спустя

– Се Линь! Се Линь, ты где, брат?! – звонкий голосок разнесся по саду, спугивая с веток птиц.

Маленькая девочка металась между кустами и клумбами. Ее большие, темные, полные возмущения глаза уже наполнялись слезами.

– Линь-гэ[12]! – еще громче закричала она, топая ножкой.

– Тише, ты выдашь меня, – раздался шепот с ветвей раскидистого дерева.

Се Линь, старший брат Хун Лянь, покачивался на ветке, лениво наблюдая за сестрой сверху. Всего на полтора года старше нее, он был маленькой копией своего отца: та же прямая осанка, тот же проницательный взгляд, но в уголках губ играла насмешливая улыбка, какую А-Нян частенько видела у Се Юня, когда он ее дразнил.

– Ах ты! – Хун Лянь всплеснула руками. – Опять забрался на дерево!

Она схватила небольшой камушек и запустила его в брата. Тот, легко избежав снаряда, рассмеялся и перепрыгнул на другую ветку.

– Если поймаешь меня – отдам твой гребень, – поддразнил он, помахав сестре красным гребнем, который успел стащить у нее утром.

– Се Линь!! – голос Хун Лянь задрожал от возмущения.

– Лянь-Лянь опять обижается, – усмехнулся Се Юнь, наблюдая за сценой из-под раскидистого клена.

А-Нян, сложив руки на груди, покачала головой.

– Если бы ты не учил его всем своим уловкам, у меня бы хоть один ребенок вырос спокойным, – с притворной строгостью сказала она, переводя взгляд на мужа.

Се Юнь, облаченный в простую темную одежду, стоял рядом, прислонившись к дереву, и с явным удовольствием наблюдал за детьми.

– Спокойным? – переспросил он, не скрывая улыбки. – Ты же знаешь, чьи они дети.

А-Нян вздохнула и посмотрела на своих сорванцов. Несмотря на частые шалости, они были дружны. Если кто-то попробует обидеть Хун Лянь, ее брат всегда первым бросится защищать сестру. А если накажут Се Линя, Хун Лянь первая кинется к матери с мольбами заступиться за брата.

Се Юнь обнял жену за талию и притянул ближе, прерывая ее мысли.

– Ты счастлива? – прошептал он.

А-Нян посмотрела в его темные, глубокие глаза и улыбнулась.

– Очень, – ответила она, склонив голову мужу на плечо. А потом, слегка нахмурившись, добавила: – Только вот нам опять придется вернуться в столицу. Лучше бы ты и дальше оставался простым учителем.

Се Юнь кисло улыбнулся.

– Долг перед императором и страной нельзя игнорировать. Да и моя матушка скучает по внукам. И Лэ Янь и Сяо Лань тоже.

Тут возразить было нечего, и А-Нян тихо вздохнула.

– Надолго поедем?

– На востоке опять варвары бушуют, – подумав, сказал Се Юнь. – Надо с ними расправиться. Полагаю, я быстро справлюсь.

А-Нян покачала головой. Ее муж был таким самоуверенным. Но ей это в нем очень нравилось.

– Мама! Папа! – Хун Лянь и Се Линь подбежали к родителям. – О чем вы говорили?

А-Нян улыбнулась и провела ладонью по мягким волосам дочери, затем взглянула на сына, который смотрел на отца с внимательным интересом.

– О нашем возвращении в столицу, – ответила она, с прищуром глядя на Се Юня.

– Правда? – с надеждой спросила Хун Лянь, обхватив руку матери. – Значит, мы поедем в столицу?

– Конечно, – с улыбкой кивнул Се Юнь. – Бабушка скучает по вам.

– Ура! – воскликнула девочка, а ее старший брат лишь усмехнулся.

– А что там с варварами? – внезапно спросил Се Линь, внимательно глядя на отца.

Се Юнь слегка приподнял бровь.

– Какими варварами?

– Я слышал, как ты говорил с бабушкой Хун о варварах и приказе императора, – невозмутимо ответил мальчик. – Ты поедешь сражаться с ними?

– Придется, – ответил Се Юнь.

– Мой папа самый отважный генерал в мире! – заявила Хун Лянь.

– Так и есть, – согласилась ее мать.

– А ты долго будешь отсутствовать? – Хун Лянь захлопала ресницами. Ей совсем не хотелось расставаться с отцом.

– Конечно нет, разве я могу оставить свою милую дочку надолго? – Се Юнь подхватил ее на руки. – Я очень быстро одержу победу. А когда вернусь, устроим большой праздник.

– Можно с фейерверками? – радостно спросила девочка.

– С самыми яркими, – улыбнулся он, затем бросил взгляд на жену. Ради этих троих он был готов перевернуть мир. Сжечь его дотла, если понадобится. Лишь бы они были здоровы и счастливы.

* * *

– Мама, отец, а когда вернутся Линь-эр и Лянь-эр? – тонкий звонкий голосок четырехлетней девочки привлек внимание родителей. Се Лэ Янь и Сяо Лань переглянулись. Се Лэ Янь подхватил малютку на руки.

– Скоро, Сяосяо. – Он улыбнулся дочери, мягко поглаживая ее по волосам. – Как только лето закончится, они вернутся в столицу.

– Правда? – Ясные глаза девочки засверкали от радости. – Я и бабушка очень скучаем по ним. И по дяде с тетей.

– Мы тоже по ним скучаем. – Сяо Лань поправила цветные ленточки в ее волосах. Она любовалась своей красивой дочкой и не могла поверить, что малышка, хоть и такая маленькая, но уже очень умная и шустрая.

За крошкой Сяосяо нужен глаз да глаз.

– Не хочу, чтобы они уезжали так часто, – капризно заявила девочка. – Я очень-очень скучаю по ним. – Когда уже лето закончится? Разве Линь-эру не нужно ходить в академию?

Сяо Лань улыбнулась.

– До конца лета осталось совсем немного. А в академии сейчас каникулы. Ты забыла?

Сяосяо кивнула. Ах, если бы не каникулы, братец Линь-эр и сестрица Лянь-эр никуда бы не уезжали из столицы. И все время бы жили вместе с ней. Без них дома так скучно!

– Не хочу, чтобы они уезжали, – надув губы, произнесла малышка. – Почему им нужно все время уезжать? Матушка, отец, скажите дяде и тете, чтобы они не брали с собой Линь-эра и Лянь-эр в поездки. Пусть они остаются с нами.

Сяо Лань и ее муж переглянулись. Их дочь, кажется, выросла немного жадной и капризной.

– Но Сяосяо, вторая бабушка тоже хочет проводить с ними время, – ласково сказала она дочери. – Поэтому они часто навещают ее. Помнишь, в прошлом году мы тоже ездили на Лисью гору. Тебе ведь там понравилось?

– Тогда надо было и в этом году туда поехать. – Сяосяо посмотрела на родителей. Лэ Янь покачал головой.

– Прости, Сяосяо, но у твоего папы было много работы. Мы не смогли поехать с ними.

– Несправедливо! – шмыгнув носом, заявила крошка. – Хочу ездить с дядей и тетей!

– Сяосяо, а как же твоя любимая бабушка? Ты не будешь по ней скучать? – спросила Сяо Лань. Девочка задумалась на минутку, а потом, вздохнув, ответила:

– Буду. Бабушка готовит такие вкусные османтусовые пирожные. Они мои самые любимые.

Вечером того же дня, уложив девочку спать, Сяо Лань и Лэ Янь вышли из ее комнаты и покачали головой.

– Сяосяо у нас чудесная, но порой такая упрямая… – тихо сказала Сяо Лань, опираясь на плечо мужа. – Все хочет только для себя.

– Она так похожа на моего брата характером, – подумав, произнес Се Лэ Янь. – Даже удивительно. Боюсь, когда она подрастет, всем нам придется несладко.

– Сяосяо еще такая маленькая. – Сяо Лань посмотрела на дверь, за которой спала их дочь. – Но уже начинает требовать, чтобы все крутилось вокруг нее. Придется быть с ней немного строже. Иначе, боюсь, в нашей семье появится первая женщина-генерал.

– Разве это плохо? – с улыбкой спросил Лэ Янь. Сяо Лань отошла от мужа. На самом деле эта идея ей совсем не нравилась. Она переживала за дочь и хотела, чтобы та выросла в спокойствии, любви и радости. А не махала мечом на поле боя. Ведь это опасно и страшно. Какой бы бесстрашной и сильной ни была ее дочь, Сяо Лань не хотела ей такой судьбы. Лэ Янь заметил, как изменилась его жена в лице, и продолжил говорить: – Если Сяосяо захочет связать свою судьбу с военным делом, разве сможем мы ей противостоять?

– Ах, нет! Я этого не позволю, – покачала головой Сяо Лань. Лэ Янь примирительно улыбнулся.

– Она еще совсем маленькая, а мы тут рассуждаем, какой будет ее судьба. Пойдем лучше проведаем матушку. Она в последнее время тоже скучает по внукам.

Сяо Лань, не споря, пошла следом за мужем.

– Кстати, а ты уже слышал, что та девушка, Шу Хуа, дочь левого министра, вышла замуж? Кто же ее муж?

Шу Хуа была невестой злодея-княжича Бая. С того момента, как она вернулась с Лисьей горы семь лет назад, она практически не покидала поместье семьи Шу. Говорили, что она заболела и восстанавливает здоровье, но точно, что с ней произошло, никто не знал. И вот теперь пошли слухи о том, что она вышла замуж и покидала столицу.

– Да, я слышал, – кивнул Се Лэ Янь, придерживая жену за локоть, когда они спускались по каменным ступеням к павильону, где обычно пила утренний чай госпожа Ли Цзяйи. – Говорят, она вышла замуж за молодого лекаря из дома Шэнь. Парень не знатный, но очень уважаемый в Академии целителей. Талантливый, добрый, сдержанный. Вроде бы даже помогал ей во время болезни.

– Надо будет рассказать об этом А-Нян, – произнесла Сяо Лань.

Медленно шагая рядом с мужем, Сяо Лань смотрела на изменившееся за годы поместье. С тех пор как оно сгорело из-за вторжения князя Бая, его отстроили заново. Но для этого потребовалось немало времени, денег и сил.

Из-за наказания, наложенного императором на семью Се, никто в нынешнем поколении не мог стать чиновником выше пятого ранга. Однако два года назад император все же простил Се Юня и вернул ему должность генерала. Но Се Юнь не захотел бросать свою работу в академии и совмещал должности учителя и генерала.

– Матушка, доброго здравия тебе. – Лэ Янь открыл дверь в главный дом и помог жене войти. Госпожа Ли Цзяйи, увидев младшего сына и невестку, широко улыбнулась. Она вышивала одежду для внучек, но едва вошли ее дети, она сразу отложила вышивку.

– Как Сяосяо? Вы уже уложили ее спать?

– Да, матушка. – Лэ Янь и Сяо Лань сели рядом со старшей госпожой семьи Се. – В последнее время она часто капризничает и показывает характер.

– Она еще ребенок, когда подрастет, станет сдержаннее. – Ли Цзяйи заботливо налила сыну чай.

– Сяосяо такая непослушная… – вздохнула Сяо Лань, – но матушка права. Со временем она научится быть спокойнее. Надеюсь на это.

Некоторое время они обсуждали Сяосяо и ее поведение. А затем последние новости и, наконец, письмо от Се Юня, которое пришло утром. Старший сын госпожи Се сообщал, что вернется с женой и детьми через несколько недель. Эта новость обрадовала всех.