Утренний воздух пах пустотой. Было как‐то неловко нарушать его спокойствие теплым паром от дыхания. «Похоже, день будет ясным».

С этой мыслью я распахнула стеклянную дверь и вышла в небольшой дворик. Именно отсюда, как говорил Хангёль в понедельник, должно было начаться выездное занятие.

Никого еще не было. Может, кто‐то всю ночь собирался в дорогу, но приходить на час раньше смысла не имело.

Я подошла к флагу и на мгновение коснулась его рукой. Если организаторы уже здесь, они наверняка где‐то рядом.

Может быть, если я буду первой – это запомнится?

С этими мыслями я присела на низкий бордюр неподалеку.

Мысленно я снова и снова прокручивала план на день: места, которые рассматривала на «Роуд-вью», время, маршрут. Но стоило появиться Хангёлю, как мысли мгновенно рассыпались.

«До сбора еще полчаса…»

Одет он был почти как обычно: белая рубашка, пиджак, аккуратные туфли, черная сумка через плечо, а еще светло-серое пальто и галстук в тон. Причины перемен, впрочем, лежали на поверхности. Во-первых, похолодало, во‐вторых, выход за пределы центра – официальное мероприятие. Ну и работать было нужно не только со мной, но и с коллегами, значит, вежливость и деловой стиль необходимы.

И если я хоть немного знаю Хангёля – а я его знаю, – он учел все.

Мы встретились взглядами. Он замедлил шаг видимо, хотел поздороваться. Я в ответ посмотрела вызывающе. Он отвел глаза и исчез за стеклянной дверью.

Через минуту он вернулся, прижимая к груди планшет с бумагами.

Мы молча ждали.

Часть меня хотела, чтобы он просто ушел, другая – чтобы подошел и все объяснил. Но спрашивать было больше нельзя. Я уже давала ему шанс сказать правду, и он от него отказался. Теперь пришло время принимать последствия. Обоим.

Дворик постепенно наполнялся людьми. Двадцать один кандидат в жители и восемь кураторов. Те, кто совмещал эту работу с преподаванием, брали по одному ученику. Остальные – по четыре. Один из кураторов взял пятерых – тот самый, что окликнул Хангёля после кино. Рядом с ним, как ни странно, казалось проще убежать. Хотя и риск попасться был выше. Стоит хотя бы одному человеку понять, что меня нет, и все рухнет. Грудь сдавило от напряжения.

– Ну что, выдвигаемся? – Хангёль улыбнулся и сделал приглашающий жест.

Те, кто стоял ближе, без лишних слов двинулись следом за ним. Сотрудники, выстроившиеся у входа, махали нам на прощание. Кое-кто из самых общительных кандидатов, вроде Сонхо, отвечал им приветствиями.

Для большинства сотрудников день выезда – почти праздник. Логично: все ушли, забот меньше.

По пятницам в холле и столовой всегда оживленно, кто‐то даже раньше уходит с работы. Даже если я вызову подозрения, реакция последует не сразу, а значит, у меня останется шанс выкрутиться.

Когда мы вышли из переулка возле института на широкую улицу, наши шаги начали сливаться в единый ритм. Мы как‐то естественно подстраивались друг под друга.

– Пальто красивое. – Сонхо подошел вплотную, плечом коснувшись моего.

– Спасибо.

– Где взяла?

– Мы с Хангёлем были в торговом квартале, и я… воспользовалась его номером.

Я сказала как есть, и Сонхо прыснул от смеха.

– Ну, тебе повезло. Сегодня‐то как раз холодно.

За последнюю пару дней температура резко упала, и в институте один за другим начали простужаться. Хотя большинство по-прежнему ходили в форменных куртках, те, кому удалось раздобыть дополнительную верхнюю одежду, не упустили шанс и надели все теплое, что было.

Мое пальто, оставленное у входа в библиотеку, могло послужить неплохим алиби.

– Давай немного отойдем друг от друга? – прошептала я Сонхо, наклонившись чуть ближе. Если будет казаться, будто мы все время вместе, это может насторожить кого‐то, а если потом, увидев его, меня не найдут рядом, скорее всего, начнут искать.

– Сейчас, только… вот, это тебе.

Вместо того чтобы сразу отступить, он сунул руку мне в карман. Я почувствовала его сухую ладонь и что‐то металлическое.

– Что это?

– Значок оценщика. Номер сто двадцать шесть, – ответил он просто.

– И зачем он мне?

– Ты же говорила, что идешь в запретную зону. Я подумал, мало ли, вдруг тот, что у тебя был, не подойдет. Взял с запасом. Я и себе хотел один оставить, но не знаю… твой куратор, наверное, будет в бешенстве?

Я крепко зажмурилась, сдерживая улыбку. Сонхо повернулся ко мне с притворно-невинным выражением лица.

– Если у него есть хоть капля совести – не будет. Спасибо.

– Удачи, – кивнул он и отошел.

Я немного отстала от группы и зашагала в одиночестве. До библиотеки было недалеко.

– Это список рекомендованных книг, – громко сказал один из оценщиков у входа в библиотеку и протянул Хангёлю бумаги, явно намекая, чтобы тот раздал списки нам.

Такой жест выглядел очевидной попыткой перехватить инициативу. Даже мне стало неловко – настолько это было мелко и дешево. Другие кураторы тоже нахмурились. Но Хангёль не подал виду, лишь спокойно взял листы и начал раздавать, а потом просто отошел в сторону и встал у стены. Но большинство ребят все равно обратили взгляды к нему, рассчитывая на объяснения.

Хангёль был похож на Сонхо: оба обладали той самой невидимой притягательностью, способностью собирать вокруг себя людей. Он не навязывался, а просто умел быть центром.

Для меня это было плохой новостью.

Он мог использовать ту же самую харизму, чтобы скрыть ложь и сделать это убедительно. Если он заметит мое исчезновение, то легко привлечет других к поискам.

Сейчас он колебался, но, не выдержав напряжения, начал объяснять. Кратко.

Суть была проста: рекомендованные книги уже подготовлены, библиотекарь их выдаст. После чтения следует подняться на второй этаж, в конференц-зал. На все – один час. Меньше, чем я ожидала. Придется спешить.

Я быстро сняла пальто и повесила его на вешалку у входа. Если кто‐то решит проверить, все будет выглядеть естественно.

Ученики, которые уже получили книги, начали расходиться. Кто‐то устроился в креслах между стеллажами, кто‐то на диванах или прямо на мягком ковре в углу. Я направилась в самый конец библиотеки, где в прошлый раз заметила маленькое кресло, почти спрятанное между полками. Но главное – оттуда было ближе всего к служебному входу в архив, откуда я планировала перебраться в коридор, а затем к туалетам. На другом краю зала я увидела Сонхо: он тоже прятался между стеллажами, видимо понимая, что, если Хангёль заметит его рядом со мной, связь станет очевидной.

Сейчас он лишь едва заметно кивнул мне на прощание своеобразный немой знак поддержки.

Я встала.

Кураторы за нами не наблюдали. Большинство ушли в конференц-зал готовить следующее задание, а те, кто остался, сидели с книгами, не отрывая глаз от страниц.

«Если бы мы вышли в торговую зону, с нас бы глаз не спускали», – мелькнула отстраненная мысль. Но с библиотекой, конечно, все обстояло иначе. Один охранник, общая комната, четкие задания с ограниченным временем. Теплый желтый свет, ровный шелест страниц и шорох дыхания. Обстановка, в которой даже самые строгие кураторы начинали терять бдительность.

Я приоткрыла дверь и скользнула в коридор.

В первой же кабинке туалета я переоделась. Стоило увидеть футболку под курткой, как сердце сжалось от противоречивых чувств. Вина и злость навалились разом. В прошлую пятницу Хангёль протянул мне бумажный пакет со словами, что это подарок. Внутри была черная футболка и светлые брюки. Сегодня я надела и то и другое. Украдкой, будто это само по себе было преступлением.

Хангёль… Он словно был смесью нежности и обмана. Достаточно близкий, чтобы дарить мне одежду. Слишком чужой, чтобы открыть мне правду.

В итоге на мне было два слоя: форма института и то, что досталось в подарок. Пока я шла, стало жарко, под одеждой выступил пот. Теперь я аккуратно свернула форму, так плотно, как могла, и спрятала под раковиной, обмотав курткой. Выйдя обратно в коридор, я старалась идти естественно. Не слишком медленно, но и не торопясь. Через библиотеку я прошла не задерживаясь.

Дальше путь был прост: повернуться спиной к центру и прямо вперед. «Сто сороковой…» – Я сверялась с номерами улиц, выстраивая маршрут. Вход в пузырь безопасности не всегда открыт. Лучше всего вернуться туда, где я уже бывала.

149—08.

Вот этот переулок.

Я быстро оглядела себя. «Переоделась – галочка. Значок оценщика – при мне. Формы Центра нет. Проверить карманы…»

Когда пальцы наткнулись на носки, сердце рухнуло. Черт. Носки ведь тоже были форменными. Прислонившись к стене, я разулась, собираясь стянуть их, но тут заметила золотой значок Института оценки на коже ботинок.

«Если кто‐то увидит – все, конец».

Ладно, носки можно снять, штанины прикроют щиколотки. Но ботинки… Их не спрячешь. Идти в запретную зону в обуви с эмблемой института равносильно тому, чтобы выйти с плакатом: «Арестуйте меня». Почему я раньше об этом не подумала?!

Я снова натянула ботинки и выпрямилась. Не время для паники. Нужно было что‐то решать, и быстро. Вокруг торговый квартал. Здесь можно найти обувь.

Взгляд зацепился за витрину. Магазин одежды. Тот самый, куда я заходила с Хангёлем. Если не ошибаюсь, там в углу были кроссовки. Я шагнула было вперед – и застыла.

«Нет. Не хочу туда. Не сейчас».

Но выбора не было. Время бежало неумолимо. Я зажмурилась, будто так могла развеять сомнения.

«Нельзя терять ни секунды».

Сделав над собой усилие, я подошла к двери и толкнула ее.

– Добро пожаловать.

Сотрудница, бросив на меня приветливый взгляд, тут же вернулась к раскладке обуви на полке, решив, что помощь мне не нужна. Я незаметно подтянула брючину, прикрывая верх носка, расшитого золотистой нитью.

Надо было выбрать подходящую пару и уйти как можно скорее. Но резкость могла вызвать подозрения.

Я медленно огляделась. Там, где раньше я подбирала пальто, должен быть сектор одежды, а напротив были плотные ряды обуви. Я взяла первую попавшуюся пару.

«Главное – естественность», – напомнила я себе, стискивая зубы.

– Вам помочь с подбором?

– Да, спасибо.

Прямо просить о помощи считалось дурным тоном. А отвечать следовало вежливо, но нейтрально. К счастью, сотрудница не стала задавать вопросы и просто взяла туфлю у меня из рук.

– Ваш номер?

– Оценщик номер сто двадцать шесть.

– Проверяю… Подобрать обувь по зарегистрированному размеру?

– Да.

«Зарегистрированный размер…» У Хангёля он точно был другим. Но как сказать: «Если я надену эти туфли, то через три шага упаду носом в пол»? Я лишь кивнула и натянуто улыбнулась. Пусть лучше решит, что у меня стопа великовата для моего роста.

– Будете примерять?

Она чуть приподнялась на носках, чтобы заглянуть за стойку и увидеть мою обувь. Я тут же спрятала ближнюю ногу за другую, сердце болезненно сбилось, в ушах зазвенело.

– Все в порядке. Я возьму с собой.

Улыбка далась с трудом. Надеюсь, проверяла она не из подозрения. Чтобы скрыть дрожь, я сунула руки в карманы. Но к счастью, больше вопросов не последовало.

Я приняла из ее рук бумажный пакет. Самый опасный момент – прощание. Именно здесь чаще всего срываются. Нужно подобрать правильную фразу, обычную, без оттенка близости. Я перебрала десяток вариантов и выбрала, как мне казалось, самое нейтральное.

– Благодарю вас.

– Всего доброго, – ответила она и вернулась к полкам, даже не дождавшись, пока я дойду до двери.

Ноги почти не слушались. Я буквально заставляла себя идти. У глухой стены я присела, стянула старые туфли и носки и втолкнула ноги в новые ботинки, зашнуровав их до предела. Они все равно болтались, словно вися на шнурках. Я заковыляла дальше. Пакет некуда было спрятать, поэтому пришлось держать его в руке. Едва переставляя ноги, добралась до запретной зоны…

Зажмурилась и шагнула через пузырь.