Седьмого ноября были подведены первые итоги в расследовании причин тинианской катастрофы.

Почти сто тридцать тысяч человек были заняты в Манхэттенском проекте США. И только несколько сотен понимали чем они занимаются, а несколько тысяч догадывались или понимали что это имеет отношение к ядерной физике. А свыше ста двадцати тысяч вообще не представляли конечную цель того, чем они занимаются, но хорошо знали что это очень важно, ответственно и секретно.

Когда над Хиросимой взорвалась атомная бомба всем этим людям стало понятно чем таким секретным они занимались и большинство испытали гордость за свою причастность к этому, потому что все везде говорили что этим они приблизили победу благословенной Америки в войне с этими мерзопакостными азиатами.

Тинианскую катастрофу от страны и мира скрыть не удалось, японцы тут сработали на все десять по пятибальной шкале и большинство из этих десятков тысяч были в ужасе от случившегося. Особенно от того, что в одно мгновение десятки тысяч самых благородных воинов мира, американских солдат, отправились в мир иной. И достаточно многие из них задумались, а имеет ли право их страна вот таким же образом уничтожать десятки и сотни тысяч людей, которых она, Америка почему-то записала в свои враги?

МАнхэттенский проект был остановлен и начались проверки абсолютно всего и всех. И в первую очередь рассматривался версии диверсии или саботажа, при чем с четырех сторон: СССР, уже поверженная Германия, Япония и внутренние враги.

Но достаточно быстро среди возможных причин катастрофы была названа ошибка, брак или диверсия связанная с предохранителями, а конкретно с зеленым предохранителем который размыкал электрическую цепь и перед сбросом уже в полете заменялся специальным офицером в составе экипажа самолета на штекер красного цвета который замыкал цепь.

Для этих целей использовался предохранитель массово выпускаемый для военных нужд одной из крупных американских фирм, которая давно и плодотворно сотрудничала с военными. Для нужд Манхэттенского проекта была поставлена неболшая партия таких предохранителей, которые частично были использованы в первых трех образцах нового оружия: бомбе взорванной на полигоне, «Малыше» и «Толстяке».

Все эти предохранители поставлялись напрямую в Лос-Аламос и перед отправкой тщательно проверялись. Тем не менее еще не использованные были снова проверены и к ужасу проверяющих было обнаружено два неиспрвных изделия, которые не блокировали электрическую цепь, а замыкали её, но самым главным было, что происходило это с некоторой задержкой по времени.

На агенты ФБР и службы безопасности Манхэттенского проекта сразу начали рыть в нужном напрвлении и быстро выяснили кто, когда и где изготовил эту партию предохранителей и кто проверял её.

Проверок было целых три, две на фирме изготовителе и последняя при приемке в Лос-Аламосе. Ничего и никого подозрительного не обнаружили, но когда продолжили проверять цепочку по которой шли эти предохранители до их установки непосредственно в «Толстяке», но внезапно обнаружили исчезновение человека который её осуществлял перед тем как они попали в руки сборщиков боезаряда.

Этот человек буквально растворился накануне появления агентов службы безопасности проекта на его рабочем месте.

Поселение вокруг Лос-Аламосской лаборатории было закрытым с момента начала работы Манхэттенского проекта и незаметно покинуть его территорию каким-нибудь образом было невозможно. Но этот человек сумел это сделать.

Это был молодой человек, который был принят на работу год назад. Совершенно одинокий, он безвылазно жил и работал в этом закрытом поселении, отдавая всё своё время работе. Никаких родственников друзей или просто знакомых у него не было. Целью его работы было заработать деньги для получения образования.

Непосредственно жил он, как еще многие, в трейлере, в котором агентов встретила чуть ли не стерильная пустота и практически полное отсутствие признаков жизни в нем кого-либо. В частности они не нашли ни одного отпечатка чьих-либо пальцев. Это всё, что удалось узнать об этом исчезнувшем человеке агентам служб безопасности проекта и ФБР.

Он естественно исчез с самым главным документом, который был у каждого сотрудника работающего здесь в проекте: служебным пропуском желтого цвета с фотографией. Тут же были проверены все документы заведенные на этого сотрудника. И к ужасу проверяющих они обнаружили их полное исчезновение. Исчезло всё: карточка, которую заполняла Дороти МакКиббин при приеме на работу, анкета безопасности, запрос на получение пропуска и карточка с фотографией и отпечатками пальцев.

На совещании, проведенном в Овальном кабинете Белого дома седьмого ноября сорок пятого, присутствовали президент Трумэн, спикер Палаты представителей, временный президент Сената, государственный секретарь, министр финансов, военный министр, генеральный прокурор, председатель Верховного суда, директор ФБР, а также начальник штаба армии США Джордж Маршалл и новый человек в американских коридорах высшей власти: Кларк Клиффорд, лейтенант-командер ВМС США, военно-морской помощник президента США.

Он сидит отдельно от всех за небольшим специально поставленным столиком позади президента, делает какие-то записи, подает ему документы, иногда очень тихо отвечает на редкие вопросы шефа и совершенно не участвует в общей дискуссии. его присутствие на совещании подобного уровня большая неожиданность почти для всех, кроме государственного секретаря, причем некоторые присутствующие даже еще не знают кто это такой.

О первых результатах расследования тинианской катастрофы докладывал генерал Гровс и присутствовали научный руководитель проекта и директор Лос-Аламосской лаборатории Роберт Оппенгеймер, а в приемной кабинете личного секретаря президента и вестибюле западного крыла Белого дома в томительном ожидании находилось еще десять человек в той или иной степени причастных к самому Манхэттенскому проекту и принятию решения о боевом применении ядерного оружия: члены Временного комитета, который посоветовал президенту Трумэну применить атомную бомбу против Японии и трое ведущих ученых физиков Энрико Ферми, Артур Комптон и Эрнест Лоуренс. Они вместе с Робертом Оппенгеймером составляли научный консультативный совет, который в итоге заявил, что не видит приемлемой альтернативы применению против Японии атомного оружия.

У этого совещания было две задачи: попытаться примерно определиться, что-же произошло и решить на будущее как избежать повторения; и вторая более сложная и ответственная, что делать с самим атомным проектом.

Руководитель Манхэттенмкого проекта генерал Лесли Гровс пришел на совещанием с одним тоненьким конвертом в руках который лежал перед ним.

Несмотря на казалось бы сокрушительный провал, позиции генерала не изменились. Он по-прежнему был лицом номер один в атомном проекте США и решающее слово скорее всего будет за ним.

МАнхэттенский проект на самом деле с финансовой точки зрения не был каким-то беспрецедентным военным проектом. Хотя сумма в два миллиарда долларов конечно впечатляла, но военная машина США в рамках Второй Мировой к сорок пятому году уже финансировала и намного более дорогие и масштабные военные программы. программы бомбардировщика В-29 и создания и закупки радаров обошлись каждая в три миллиарда долларов, а две программы создания и производства обычных вооружений вообще обошлись в действительно фантастические суммы. 24 миллиарда стрелковое вооружения для своей армии и и союзных, и шестьдесят четыре танковая программа. Почти миллиард долларов потраченных на программу В-29 кстати почти мгновенно исчезли в на Тиниане.

Атомный проект Сша поразал в первую очередь не суммой затрат на него, а конуентрацией расходов на чистые исследования, эксперименты и строительство заводов под абсолютно неизученные технологии. ведь ни один ученый на старте ппоекта не гарантировал его успех.

И генерал Гровс был наверное единственным человеком в США, кто мог его осуществить. К 1942 году он успешно руководил возведением колоссального здания вОоенного министерства а Вашингтоне и завершил этот проект досрочно и в рамках бюджета. У него была репутация авторитарного, пробивного и бескомромисного лидера, способного решать любые задачи. Его кадровые решения потрясали, чего стоило только одно назначение Роберта Оппенгеймера научным проекта в Лос-Аламоссе. Против были все службы безопасности из-за левых политических взглядов этого кандидата, но Оппенгеймер в итоге оказался научным главным звеном обеспечивающим успех.

генерал в дела физиков не вмешивался, а только требовал результат и выполнял все их «хотелки» необходимые для успеха порученного дела. Чего стоила одна история с использованием серебряного запаса Министерства Финансов США.

В 1942 году требовались тысячи тонн меди для изготовления огромных электромагнитов. Но она была стратегическим материалом, так как шла на производство боеприпасов, кабелей, кораблей и самолетов.

Любой другой сказал бы:

«Меди нет — придется ждать».

Но Гровс сказал:

«Если нет меди, возьмем серебро».

И предложил совершенно необычное решение. Вместо меди использовать… серебро, но не промышленное серебро, а серебряный запас Министерства финансов США.

Потрясенный таким запросом представитель Казначейства спросил Гровса:

— Генерал, сколько серебра вам нужно?

Гровс ответил количеством в тоннах.

Чиновник поправил его:

— Казначейство учитывает серебро в тройских унциях, а не в тоннах.

На что Гровс ответил:

— Моя задача — выигрывать войну, а не изучать бухгалтерию.

В итоге из хранилища Казначейства было выдано примерно 14 700 тонн серебра, что составило около 430 миллионов тройских унций, из которых изготовили проводники для гигантских магнитных катушек.

Сейчас эти установки уже разобрались и практически все серебро будет возвращено обратно в Казначейство. Потери судя по всему составят лишь небольшую долю процента, в основном из-за технологических отходов и микроскопических утрат при переработке.

Гровс в Овальный кабинет зашел последним и все сразу же обратили, что в руках у него только один тоненький конверт.

Президент сразу же обратился к генералу.

— Генерал, вы готовы дать нам отчет?

— Да, господин президент, — Гровс достал из конверта лист бумаги, на котором от руки было написано несколько предложений занимавших половину листа, и протянул их Трумэну. — Вот мой отчет о проведенном расследовании.

33-ий президент США Гарри Трумэн недоверчиво взял протянутый ему лист бумаги быстро прочитал, положил на стол перед собой, снял очки и потрясенный наверное в первую очередь объемом отчета генерала, поднял на него взор. В Овальном кабинете Белого Дома установилась такая гробовая тишина, что все присутствующие боялись даже просто глубоко вдохнуть.

— Генерал, весь отчет всего половина страницы текста, написанного вами от руки?

— Да, господин президент, — генерал Гровс утвердительно кивнул головой. — Мы пришли к выводу что наиболее вероятной причиной катастрофы была диверсия. Предохранитель, который блокировал электрическую цепь изделия при сборке был заменен на идентичный по внешнему виду проводник. В результате электрическая цепь через некоторое время замкнулась и изделие взорвалось.

Гровс достал из кармана маленький цилиндр зеленого цвета и протянул его президенту. Внешне это был ничем не примечательный скорее всего деревянный цилиндр, длиной примерно дюймов шесть и пару дюймов в диаметре. Трумэн взял его, внимательно осмотрел, положил на стол перед собой и еще раз прочитал написанное генералом.

— Вы пишите, что человек совершивший эту диверсию бесследно исчез и у вас нет никаких данных о нем? Но что позволяет вам предположить, что все произошло именно так?

— Именно так, господин президент. Человек, который вручил сборщику такой предохранитель, который должен был быть установленным в бомбу бесследно исчез. Его последний раз видели на рабочем месте буквально за полчаса до прихода нашей службы безопасности. Сразу же были проведены все необходимые проверки и выяснено, что все документы где были зафиксированы какие-либо данные о нем исчезли, везде вложены чистые карточки и листы бумаги. Не осталось никаких следов пребывания этого человека в проекте. Только один словесный портрет со слов тех кто с ним работал.

У Гровса вдруг запершило в горле и он на мгновение замолчал. И в этот момент военный министр медленно произнес:

— Вы утверждаете… он растворился?

— Нет, — Гровс вновь обрел дар речи. — Я хочу сказать другое. кто бы это ни сделал, он изучил нашу систему безопасности и в итоге знал её лучше нас. Именно по этому мы не можем его найти, потому что он предусмотрел такое расследование.

Гровс решил, что надо вернуться к обсуждению по сути дела и показал на предохранитель лежащий на столе президента.

— В остатках партии таких предохранителей использованных во всех трех наших изделиях обнаружен еще один фальшивый.

— Что это за предохранители? — опять подал голос военный министр.

— Сэр, это стандартный предохранитель поставляемый основным подрядчиком вашего министерства. он используется во многих системах вооружения и за годы войны не было ни одного нарекания ни от кого, — на вопрос ответил не Гровс, а директор ФБР Эдвард Гувер.

Он решил, что пора уже и ему вступать в дело и начал говорить упреждая вопрос президента.

— По вашему приказу, господин президент, мы подключились к проведению проверок и поисков этого человека и пока имеем нулевой результат. Но работа продолжается.

Трумэн молча слегка махнул рукой, водрузил на себя очки и устремил свой взгляд на генерала Гровса. Тот расценил это как приказ подводить итог своего расследования.

— Господин Президент, за три года мы построили систему безопасности, аналогов которой не существовало. Она не дала ни одной серьезной утечки. Она защитила проект стоимостью два миллиарда долларов. Она выдержала давление иностранных разведок.

Он сделал паузу, обвел взглядом всех присутствующих и твердо посмотрел на президента.

— И все же один человек сумел ее обойти. Я не прошу считать это оправданием. Я прошу понять масштаб противника. Если он смог пройти через Манхэттенский проект, значит, он смог бы пройти через любую систему безопасности, существующую сегодня в мире.

Гровс не снимал с себя ответственности, но и не признавал, что проект был организован плохо. Наоборот, он утверждал, что если удалось взломать лучшую систему безопасности своего времени, значит, речь идет о противнике исключительного уровня.

— Мы совместно с ФБР продолжил поиски диверсанта и его сообщников, в проекте усилим меры безопасности и введем везде дополнительные уровни проверки. Все вопросы касающиеся научной части проекта находятся в компетенции доктора Оппенгеймера.

Президент повернулся к Роберту Оппенгеймеру, научному руководителю Манхэттенского проекта.

— Доктор,…. если бы вы услышали это не сегодня, а например, первого августа, вы ьы поверили?

Оппенгеймер ответил не сразу, он внимательно посмотрел на маленький предмет на столе президента, затем на него самого и наконец произнес:

— Нет.

— А теперь?

— Теперь, — Оппенгеймер горестно ухмыльнулся, — теперь у меня нет выбора.

Президент тут же задал Оппенгеймеру следующий вопрос:

— Доктор… насколько безопасно продолжать проект?

Все напряженно ожидали ответа, а Оппенгеймер на этот раз долго смотрел в окно за спиной Трумэна.

— Господин Президент… безопасно уже не будет. Мы построили оружие, которое в одно мгновение уничтожило целый достаточно большой город. Но теперь мы знаем, что один человек способен обратить его против собственной страны.

Он сделал паузу.

— Это изменило мир.

Военный министр резко ответил:

— Мир изменился не сегодня.

Нет, — тихо сказал Оппенгеймер. — Сегодня.

Президент очень пристально посмотрел на Оппенгеймера.

— Доктор, ваше мнение, можно ли продолжать?

Оппенгеймер опять ответил не сразу, а потом сказал неожиданное.

— Господин Президент… — он начал говорить очень тихо. — Вы задаете неправильный вопрос. — Вопрос не в том, можно ли продолжать. — Оппенгеймер кивнул на Гровса. — Генерал построит следующую бомбу, Потом десятую. Но кто теперь поверит, что она не взорвется раньше времени?

Эта фраза повисла в комнате. Потому что именно этого никто не мог гарантировать.

Заговорил государственный секретарь:

— Союзники уже задают вопросы.

Он достал из папки лежащей перед ним несколько листков с машинописным текстом.

— Некоторые сенаторы требуют закрыть программу до окончания расследования, — подал голос временный президент Сената США. — Газеты полны слухов пока, и через месяц вопрос будет стоять не о бомбе. А о том, существует ли вообще американский контроль над ней.

И тогда Гровс впервые позволил себе эмоции, он резко встал и не дожидаясь разрешения разрешения заговорил:

— Господа! Мы говорим так, будто проиграли.

Он обвел взглядом кабинет.

— Нет. Мы потеряли одно изделие, потеряли остров, потеряли очень людей и техники, но не проект.

Он наклонился вперед.

— Если сегодня мы остановимся……то каждый противник Соединенных Штатов поймет одну вещь. Достаточно убить одного человека и Америка сама уничтожит собственную программу. — он сделал паузу. — Именно этого и добивался диверсант.

В комнате воцарилась тишина, никто не смог сразу ничего возразить генералу.

Президент медленно повернулся к Оппенгеймеру.

— Вы согласны?

Оппенгеймер опять ответил не сразу, ему вообще очень тяжело давался весь этот разговор. Впервые он ощутил всю тяжесть ответственности, которая лежала на его плечах.

— Да.

Все удивленно посмотрели на него.

— Если мы сейчас остановимся… значит, не диверсант взорвавший бомбу, нанес нам поражение, а мы, здесь и сейчас, в этом кабинете.

Почти тут же президент Трумэн резко поднялся за своим столом.

— Решение будет следующим.

Он говорил медленно, как будто диктовал историю.

— Манхэттенский проект продолжается, но мы берем паузу. За три месяца генералу Гровсу ввести дополнительные меры контроля, а доктор Оппенгеймер должен еще раз провести проверку всей научной и технической части проекта. Первого марта мы собираемся вновь и заслушиваем окончательный вердикт генерала Гровса, доктора Оппенгеймера и директора Гувера. Всем сомневающимся и говорунам, — Трумэн обвел жестким взглядом всех присутствующих в кабинете, задержав его на генеральном прокуроре и особенно на директоре ФБР, — неважно где они находятся, в Конгрессе, редакции газеты или просто на улице, заткнуть их поганые глотки.

Трумэн немного наклонился в сторону государственного секретаря.

— Союзникам сообщить, — он сделал короткую паузу, — Соединенные Штаты не потеряли контроль над атомной программой и провести необходимую работу чтобы весь мир поверил в это, потому что если случится обратное… то мы проиграем, даже не начав послевоенную эпоху и нам придется признать, что диверсант-одиночка, а у нас пока нет оснований даже предполагать, что это не так, в одно мгновение победил Америку