Тинианская катастрофа существенно притормозила американскую военную машину и позволила японской армии и флоту немного огрызнуться на Тихом океане, проведя несколько достаточно результативных морских и авиационных контратак. Особенно досталось американцам а Окинаве, но ход событий на в Маньчжурии, Корее, на Сахалине и Курилах это совершенно не изменило.

Слухи о возможных сепаратных переговорах с СССР естественно не подтвердились. В конце августа была окончательно разгромлена Квантунская армия и советские войска заняли всю всю Маньчжурии, Корею, освободили Южный Сахалин и Курилы, советско-монгольская группировка заняла всю территорию Внутренней Монголии и готовились совместно с китайскими коммунистами нанести последний сокрушительный удар остаткам японской армии уже непосредственно на территории Китая. Советские войска начали высадку в Хоккайдо. Все опасения о возможности сильного противодействия этой операции японского флота еще достаточно сильного на этом театре военных действий оказались беспочвенными и мало того почти все корабли выполнили ультиматум советского командования и сдались на милость победителей.

Среди сдавшихся японских кораблей были две три ценнейших подводных лодки, так называемые подводные авианосцы. Две из них находились в походе в водах Японского моря, а одна переоборудованная в танкер в порту.

К концу августа американская армия оправились от тинианского шока, возобновила разрушительные бомбардировки Японских островов, американский флот начал десантную операцию на остальные острова архипелага Рюкю и на южной оконечности острова Кюсю, и император наконец-то объявил и капитуляции.

Подписание акта о капитуляции произошло точно также как было в истории известной Сергею Михайловичу, но просто немного позднее.

Положения подписанного с Чан Кайши советско-китайского договора о будущем политическом устройстве послевоенного Китая еще предстояло реализовать.

Закулисным дирежером всех начавшихся перетурбаций в китайской компартии стоял генерал Андреев. Официально он как заместитель начальника Главного политуправления Красной Армии возглавлял политорганы советских войск на Дальнем Востоке, но на самом деле его основной задачей было выполнение поручения товарища Сталина о создании в Маньчжурии мощного нового крыла Китайской компартии способного бросить вызов Мао Цзедуну в борьбе за руководство партией.

В Москве отлично понимали что куда заведет КПК курс провозглашенный на её седьмом съезде весной сорок пятого. И так как после разгрома Японии в Китае осталось всего две силы Гоминьдан и КПК, этот вопрос становился критически важным для советского руководства. Мао был не тем товарищем на которого можно было полностью положиться, как например на Георгия Димитрова. Он был еще более сложным партнером и непредсказуемым по сравнению с тем же Иосифом Броз Тито.

Сразу же по прибытию Ван Мина в Читу, Виктор Семенович встретился с ним и откровенно рассказал ему о предложении товарища Сталина.

Размышлял Ван Мин недолго и почти сразу же согласился. На следующий день состоялась расширенная встреча товарища Андреева с участием еще и Бо Гу, Чень Чанхао и Ли Дэ. Все они конечно тоже приняли предложение Москвы и решили создать Маньчжурское Бюро КПК, в своем составе, главой которого избрали Ван Мина.

В этих планах было одно очень уязвимое место: как всё это будет выглядеть со стороны с точки зрения так называемого международного права. Единственной законной власть в Китае являлось Национальное правительство Китайской республики возглавляемое генералиссимусом Чан Кайши. Были еще прояпонские Центральное правительство Китайской республики в Нанкине и государство Маньчжоу-Го.

СССР как и большинство стран мира признавал только правительство Чан Кайши власть которого теоретически распространялась на всю территорию Китая, в том числе и на Маньчжурию и Синьцзян. Поэтому СССР строго по законам международного права должен был сразу передавать власть на освобожденных территориях представителям Чан Кайши и всякие народные комитеты были совершенно незаконны и узурпировали власть. А создание новых органов власти на территории Внутренней Монголии подотчетных Улан-Батору вообще тянула на аннексию части китайской территории.

Но подписанный 15 августа советско-китайский договор радикально менял ситуацию. В нем было положение о федерализации Китая, проведении референдума в обеих Монголиях и обязательство признания его итогов, а то какими они будут ни кто не сомневался.

И происходящее сразу же заиграло другими красками. Новые монгольские власти создаются с целью проведения референдума, решение о проведении которого было принято в Улан-Баторе уже шестнадцатого числа. Он должен состояться в течении трех месяцев после будущей капитуляции Японии и создаваемые народные комитеты Внутренней Монголии подготовить и провести его.

Народные комитеты на территории собственно Маньчжурии должны организовать новую власть в новой Маньчжурии, которая должна прийти на смену марионеточного прояпонского Маньчжой-Го. Ей еще нет названия, но она станет одной из будущих частей Китайской федерации, которая должна будет сменить нынешнюю унитарную Китайскую республику. А образующееся Маньчжурское Бюро КПК всего лишь одна из политических сил в этой будущей новой Маньчжурии. Тот Гоминьдан тоже может начать формировать свои политические структуры на освобожденных территориях, правда не понятно как это они могут сделать практически.

То есть на освобожденных территориях начался предусмотренный советско-китайским договором процесс формирования новых органов власти с представительством реально уже существующих тут политических сил, а во Внутренней Монголии идет подготовка к референдуму.

В последних числах августа состоялся учредительный съезд народных комитетов уже переставшего существовать Маньчжоу-Го. На нем было заявлено что он учреждает новую Маньчжурию. Как её называть не решили и использовали рабочее название Новая Маньчжурия. По образу и событий октября 1917 года в России был сформирован Исполнительный комитет Первого Съезда народных комитетов Маньчжурии, которому была передана вся законодательная и исполнительная власть.

Новая Маньчжурия в соответствии с обязательствами принятыми на себя правительством Чан Кайши в советско-китайском договоре должна стать составной частью новой Китайской Федерации. Для этого правительству Чан Кайши предложено сразу же начать переговоры в появившимися властями Новой Маньчжурии.

Легитимность всего этого была конечно очень сомнительна, но в Москве хорошо понимали, что Вторая Мировая заканчивается, и заканчивается время уступок со стороны США, причиной которых было только стремление их властей избежать огромных потерь в войне с Японией, которые могли привести к катастрофическим последствиям внутри самих Соединенных Штатов. И поэтому надо фиксировать занятые по итогам войны позиции, которые станут стартовыми в неизбежном послевоенном противостоянии СССР и США, которые по итогам очередной мировой бойни стали главными государствами мира.

Съезд проходил в бывшей столице Маньчжоу-Го, городе Чанчуне, который японцы переименовали в Синьцзин. На день раньше прошла партийная конференция на которой решили создать Северо-Восточное бюро ЦК компартии Китая. Его возглавили члены ЦК Бо Гу и Ван Мин, которые кооптировали в его состав еще и Чень Чанхао.

Этот триумвират решено было сделать коллективным руководством бюро и исполкома съезда. По очереди, меняясь каждые полгода, они будут выполнять чисто техническую функцию секретаря бюро и председателя исполкома. Ученые горьким опытом внутрипартийной борьбы внутри китайской компартии, все трое дружно решили что единоличного лидера им сейчас не надо.

За происходящим в Маньчжурии в бессильной злобе наблюдал не только Чан Кайши, но и Мао Цзедун, который по факту оказался в большом минусе.

Большую часть собственно Китая, которая была оккупирована японцами и контролируемая низложенным нанкинским правительством, заняли силы Чан Кайши. Коммунистические районы, контролируемые Мао тоже расширились, но незначительно. От освобожденной Маньчжурии он отделен Внутренней Монголией, его ему лично и его представителям совершенно официально не рады и теперь уже силами Чан Кайши.

Поэтому скрипя сердцем Мао признал созданное Северо-Восточное бюро, в душе проклиная тот день когда он решил пощадить Бо Гу и Ван Мина.

Раздел флотов побежденных Германии, Италии и Японии был последним согласованным действием союзников-победителей. Итальянский флот разделили так как это было в истории сергея Михайловича, а вот с немецким были большие отличия, а с японским просто огромные.

Тинианская катастрофа повлияла и на это. США надо было как можно скорее перевернуть страницу истории и закончить всё связанное непосредственно со Второй мировой, чтобы быстрее идти вперед к новым вершинам, достижение которых позволить начать забывать ужас Тиниана.

Поэтому Советскому Союзу в отличии от истории Сергея Михайловича достался еще и вполне боеспособный немецкий «Принц Ойген».

А вот с японским флотом все оказалось очень не так как в истории Сергея Михайловича, где советский Союз не получил ни одного лакомого кусочка Императорского флота. И причиной этого опять была тинианская катастрофа и тот шок который испытал от неё весь мир и другой ход советско-японской войны.

Четыре подводных авианосца типа «Сентоку» были построены в самом конце войны и повоевать не успели. Для своего времени это были настоящие подводные монстры, запаса топлива которых позволял обогнуть земной шар полтора раза.

Летом сорок пятого командование Императорского флота планировало нанести этими подводными лодками удар по Панамскому каналу. Но в итоге остановились на базе американского флота в Тихом океане, одна из лодок к тому времени оказалась потерянной, а три в конце июля вышли в боевой поход.

Находясь уже в океане, японские моряки узнали о трагедии Хиросимы, а затем о тинианской катастрофе. Это подорвало самурайский дух моряков и когда после объявления капитуляции командир 1-ой дивизии подводных лодок находящийся на борту одной этих лодок получил приказ своего командования на возвращение, сброс в океан гидросамолетов, торпед, других боеприпасов и всех документов. После этого всплыть, поднять обозначенный черный флаг капитуляции и следовать в Японию для сдачи американцам.

Но к этому времени с ним, как и с несколькими десятками командиров других подводных лодок, установили связь другие люди, которые посоветовали подумать и принять другое решение. Им всем было предложено подумать о послевоенной жизни. Советские войска уже стремительно занимали Хоккайдо и была высокая вероятность, что они высадятся и на Хонсю, Японию постигнет участь Германии и они, а самое главное их семьи окажутся в советской оккупационной зоне и их судьба может оказаться очень печальной. Поэтому лучше подумать и выполнить ультиматум русских: сдаться им.

В итоге все три подводных авианосца выполнили только одну часть поступившего приказа. Ничего уничтожать японские моряки не стали, всплыли и пошли в Японию, но сдались не американцам, а русским уже полностью занявшим Хоккайдо. Также поступило еще почти тридцать командиров японских подводных, половина из которых были самых последних серий, которые представляли огромный интерес для СССР и союзников, причем некоторые лодки пришли сдаваться в Петропавловск, а три во Владивосток..

В истории Сергея Михайловича всё было не так. Все эти подводные лодки сдались американцам и британцам, а когда СССР потребовал включить из в репарации и разделить, то американцы просто их расстреляли торпедами и взорвали, сфотографировали всё это и показали русским, сняв этим вопрос о разделе. В итоге СССР не получил доступа к самым передовым технологиям подводного плавания. Япония в этом деле на тот момент была впереди планеты всей и всё её секреты достались США.

Сейчас же ситуация оказалась практически противоположной. Подводные лодки Императорского Флота, представляющие интерес для обеих сторон, кроме подводных авианосцев были еще двух типов: быстроходные типа I-201 и сверхмалые типа А («Ко-хётеки»). Поэтому из-за этого копья ломать ни кто не собирался, стороны остались при своих.

Но и быстроходные и сверхмалые были среди тех лодок что сдались и русским и американцам. А вот с подводными авианосцами ситуация была другая.

АМериканцам достались эти лодки и даже не одна. На японской военно-морской базе Курэ американцам досталась Лодка I-402. Её ввели в строй в конце июля сорок пятого, но перестроенную под подводный танкер.

Кроме этого на военно-морской верфи была спущенная на воду еще в сорок четвертом, но не достроенная еще одна лодка, точно такая же была уничтожена авианалетом уже в сорок пятом, а на стапеле в Осаке была заложена еще одна.

ВСе это лодки позволяли оценить громадье замыслов японцев и достигнутый ими уровень подводного судостроения. Но очень многие детали и тонкости были не понятны, тайной оставалось их вооружение, данные полученные уже в процессе эксплуатации и многое другое, что было на лодках сдавшихся советскому флоту. Да и опыт самих японских подводников уже был бесценным.

Поэтому американцы сразу же стали требовать, чтобы эти лодки, ходившие в боевой поход были включены в список репараций. И советское руководство неожиданно пошло навстречу все еще союзникам, изъявив желание передать одну из лодок, I-400, первую из этой серии.

Но лодка передавалась американцам без какого-либо вооружения и документов. И вдобавок ко всему эта лодка в боевом походе пострадала от пожара на борту. Советская сторона утверждала что экипаж выполнил приказ и все это было уничтожено и затоплено. Проверить это было невозможно, все моряки были в плену у СССР. И мало того, они как один заявили, что после освобождения останутся на Хоккайдо в советской зоне оккупации.

Одним из пряников, обещанных им при сдаче русским было обещание очень достойного содержания в плену, освобождение сразу же после окончания войны и предоставление возможности воссоединения с семьями. Такие же условия были и для экипажей других подводных лодок.

Среди подводников были жители южного Сахалина и Курил. Они были освобождены почти сразу же. Через несколько дней после проведенных проверок освободители жителей Хоккайдо. А все остальные как один обратились с просьбой организовать переезд их семей на Хоккайдо, в советскую зону оккупации. Все хорошо представляли что их может ждать при возвращении в Японию.

Поэтому одним из условий передачи лодки был переезд семей этих моряков на Хоккайдо. Вторым была передача Советскому Союзу новейшего быстроходного авианосца «Кацураги», достроенного в конце сорок четвертого. Он практически не воевал и уцелел, стоя в Курэ. Кроме него СССР потребовал два недостроенных авианосца: однотипный «Касаги» со степенью готовности выше 80%, и легкий «Ибуки», его готовность была тоже примерно такой же. Он был спущен на воду как крейсер еще в весной сорок третьего, но потом его решили переделать в авианосец.

Оба авианосца были уже спущены на воду и вполне годились для буксировки, правда «Ибуки» пострадал в марте сорок пятого от авианалета, но сохранил плавучесть и был ремонтопригоден. А на «Касаги» уже стояла силовая установка и полетная палуба. Оба этих недостроенных авианосца вполне годились для буксировки, например, во Владивосток.

Генерал Дуглас Макартур, назначенный Главнокомандующим оккупационными войсками союзников был категорически передачи этих авианосцев Советскому Союзу. Никаких чувств благодарности к СССР он не испытывал, всегда считая русских врагами.

Но Трумэн с его мнением не посчитался и уступил натиску адмиралов, которые подводный авианосец уже участвовавший в боевом походе, даже без вооружения и документов был слишком ценным призом.

К седьмому ноября все три авианосца были во Владивостоке, а семьи японских подводников переехали на Хоккайдо. Японская подлодка была тут же передана американцем.