— Хорошо, товарищ Фитин, — товарищ Сталин улыбнулся, последние слова начальника разведки немного улучшили ему настроение. — А как обстоят дела у наших заклятых союзников на ракетном направлении?

Фитин улыбнулся, достал из папки чистый лист бумаги и положил перед собой.

— Никак, товарищ Сталин. Разброд и шатание, и полное непонимание что делать и с чего начинать. За время прошедшее с последнего моего доклада вам, новой информации ноль, — Фитин с довольным видом показал на чистый лист бумаги. — Благодаря нашим военным в наших руках оказались практически все ведущие специалисты нацистской Германии, осуществляющие разработки реактивной техники, инженерные и рабочие кадры, практически вся документация и оборудование. Нашими войсками захвачено больше сотни готовых ракет «Фау-2», ракет в высокой степени готовности и комплектов деталей из которых можно их собрать. Союзникам, особенно британцам, досталось намного меньше, у них фактически в руках оказалось только несколько единиц, у американцев не больше двадцати, очень мало технической документации, которая еще и разрозненная. Из специалистов фактически только Вернер фон Браун. Он сумел уйти на Запад, но в гордом одиночестве и с голыми руками. Поэтому наверное его наши и упустили. Но полагаю, что это небольшая потеря для нас.

— Почему вы так считаете? — удивился Молотов.

— По моему мнению наши ведущие специалисты на порядок сильнее и ничему новому у штурмбанфюрера СС не научатся. А для американцев он ценнейший кадр и единственный по факту, поэтому они его охраняют как зеницу ока.

— Хорошо товарищ Фитин, идите.

— Есть, товарищ Сталин, — Фитин убрал в папку чистый лист бумаги, встал и быстро ушел.

— Надо ускорять работы над нашим атомным проектом и предметно заниматься ракетами, чтобы не упустить шанс значительно опередить американцев, — сказал Молотов, задумчиво проводив взглядом уходившего Фитина.

— Да, именно так мы и поступим. Поручим товарищу Берия сосредоточиться полностью на этом деле, освободив его от всех других обязанностей и поручений, оставив его только кандидатом в члены Политбюро. И назовем это Специальным комитетом про ГКО СССР, — товарищ Сталин в общих чертах так решил несколько днеэта идея окончательнл оформилась.

— Вы, товарищ Молотов, как член ГКО формально еще являющийся куратором этого направления работы в трехдневный срок подготовьте текст постановления ГКО. А товарищам Маленкову и Устинову поручим срочно заняться вопросами ракетной техники. А пока они будут вникать в эту проблему и заниматься оргвопросами создадим отдельным постановлением Государственного комитета обороны СССР комиссии по изучению трофейного немецкого ракетного оружия. Её председателем будет генерал-майор Гайдуков, член Военного совета гвардейских миномётных частей Верховного Главнокомандования. Текст постановления, товарищ Молотов, вам необходимо подготовить сегодня.

* * *

У Виктора Семеновича Андреева между двумя самолетами было несколько часов, но еще до приземления в Москве командир самолета вручил ему радиограмму, что сразу же после приземления его ожидает встреча с товарищем Сталиным на Ближней даче.

Он был к этому готов, накануне он получил телефонограмму с требованием подробного письменного отчета перед Верховным о проделанной работе уже после окончания войны с Германией и изложения своего мнения и предложений по положению дел на Дальнем Востоке.

Отчет о проделанном товарищ Сталин просто отложил в сторону, сказав что ознакомиться с ним позже, быстро пробежал глазами анализ положения дел на Дальнем Востоке и углубился в чтение предложений генерала Андреева.

Виктору Семёновичу во время своей работы на Дальнем Востоке приходилось заниматься именно китайскими делами. Он отлично понимал, почему и с какой целью его туда направляют. И поэтому разработал авантюрный план, целью которого было создание внутри компартии Китая фракции оппозиционной нынешнему руководству КПК в лице Мао Цзэдуна.

Для его реализации необходимо было привлечь несколько старых членов компартии Китая, находящихся в настоящий момент в СССР, их короткий список был товарищем Андреевым приведен. Но самое главное, в его распоряжении должны были оказаться советские специалисты для проведения очень рискованных операций на территории Особого райна Китая, контролируемого силами Мао Цзедуна.

Эти рискованные операции должны будут провести сотрудники СМЕРШа Забайкальского фронта, для конкретного обсуждения которых на Ближнюю дачу уже поздно вечером приехали еще два генерал-лейтенанта: Селивановский, появление которого было ожидаемо для Виктора Семёновича и Алексей Алексеевич Игнатьев, которого он знал как автора мемуаров «Пятьдесят лет в строю».

Генерал после революции создал глубоко законспирированную разведсеть, преимущественно из эмигрантов, и многие годы плодотворно трудился на этом поприще на благо Родине. Все эти годы он имел прямой выход на товарища Сталина и всей правды о его деятельности никто не знал.

Игнатьев предоставил для осуществления авантюрных операции предложенных Виктором Семеновичем, несколько своих агентов в Маньчжурии, о роде их деятельности можно было подумать что угодно, но только не работу на советскую разведку.

Успеху задуманного Виктором Семёновичем товарищ Сталин придавал очень большое значение, поэтому, а это был совершенно не бывалый случай, вся операция замыкалась на него. Верховный реально был её участником и непосредственным руководителем.

Освободился товарищ Андреев уже после полуночи сразу же вылетел в Читу. Вместе с ним полетела супруга, которой был предоставлен двухнедельный отпуск.

* * *

Потсдамская конференция прошла в те же сроки, что что и в реальности заслуженного строителя РФ. Результаты досрочных парламентских выборов проведенных пятого июля должны были стать известны только двадцать пятого, но премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль уже понимал, что его дни на посту премьера сочтены. И в составе британской делегации был лейборист Клемент Эттли, который был заместителем премьера в коалиционном правительстве консерваторов, лейбористов и либералов созданном Черчиллем в мае сорокового года, и в случае победы на выборах лейбористов должен будет стать следующим премьером Великобритании.

Трумэн, несмотря на его неопытность во внешнеполитических вопросах, был настроен на проведение жесткой линии в отношении со Сталиным. Его главным козырем было наличие у США нового вида оружия, самого страшного и разрушительного в истории.

Об успешных испытаниях атомной бомбы проведенных 16 июля, ему устно доложили на следующий день, а восемнадцатого он получил подробную телеграмму.

Мировые реалии значительно остудили его воинственный пыл в отношении Советского Союза. Товарищ Сталин никак не отреагировал на его намеки об обладании Америкой нового вида оружия и был вынужден отвергнуть подстрекательства Черчилля использовать информацию об испытании атомной бомбы в качестве аргумента на переговорах. Американские военные категорично настаивали на первом боевом применении двух имеющихся атомных бомб против Японии, а создание следующих ядерных боезарядов ожидается только в конце года.

А самым главным было понимание что без участия СССР в войне с Японией, её разгром будет кровавым адом для американских армии и флота. Разведка ежедневно докладывала об усилении японской группировки непосредственно на самих островах и решимости противника браться до конца.

А что это такое американцы уже хорошо представляли после битвы за Окинаву официально закончившейся меньше месяца назад, хотя там еще продолжали стрелять, как и на многих других островах захваченных или освобожденных доблестной американской армией.

Поэтому некоторые американские генералы и адмиралы, а еще больше политики, часто просыпались по ночам от кошмарных снов. Да и наяву им часто становилось не по себе когда они вспоминали о четырнадцати тысячах списанных военнослужащих по причине «нервных» срывов. С арифметикой у них было всё в порядке и не сложно было составить и пропорцию и подсчитать сколько подобных «срывников» будет при полномасштабной высадке на Японские острова. Больше пятидесяти тысяч на каждый миллион задействованных при штурме островов каждые три месяца. А учитывая что но некоторым оценкам для этого придется сосредоточить миллионов пять-шесть и всё это будет длиться года полтора, то цифра получается вообще страшной, чуть ли не под половину миллиона больных на всю голову бывших вояк с поврежденной психикой. и это в довесок к почти миллиону убитых и пару миллионов, а то и больше, раненых.

Это конечно не советские или немецкие потери, но для Америки такое будет катастрофой. Поэтому каждый день находился кто-нибудь, кто Трумэну постоянно намекал или говорил открытым текстом, что его главной задачей на настоящем историческом этапе является обеспечить скорейшее и гарантированное вступление СССР в войну с Японией и всей советской военной мощью.

Президент Трумэн спокойную реакцию товарища Сталина на его информацию об лбдпдание Амрикой нового разрушительного оружия расценил как непонимание советским руководителем того, о чем ему сообщили. Но буквально на следующий день ему доложили, что для русских вполне вероятно это было уже секретом Полишинеля и они возможно даже знают, что реально ядерных боеприпасов всего два.

А так как четкого и категоричного ответа на вопрос о сроках вступления СССР в войну всё не было, и более того, один из паникеров в окружении президента США в неожиданной заминки с заключением советско-китайского договора, текст которого уже был полностью подготовлен и согласован сторонами, увидел признаки возможного сговора СССР с Японией.

Потсдамская конференция к этому времени откровенно буксовала. Позиция СССР практически по всем обсуждаемым вопросам оказалась неожиданно жесткой и не было ни одного признака на возможные компромиссы. Единственный вопрос, где просматривался хоть какой-то, говоря дипломатическим языком будущего, был германский. Но и здесь был не камень преткновения, а базальтовая скала на дороге, перекрывающая всё движение. Ранее достигнутые предварительные договоренности о судьбе Берлина были дезавуированы и товарищ Сталин твердо заявил что СССР требует сохранения полного советского контроля над ним.

Польский, югославский, греческий и финский вопросы советская делегация вообще отказалась обсуждать, и предложила союзникам принять как свершившийся факт нынешнюю позицию Советского Союза.

Двадцать девятого июля товарищу Сталину доложили, что советские Вооруженные Силы на Дальнем Востоке завершают подготовку к началу боевых действий против Квантунской Армии и в ноль часов первого августа будут готовы начать масштабное наступление на всех направлениях, в том числе на Курильском и сахалинском.

26 июля 26 июля 1945 года была опубликована декларация Великобритании и США призывавшая правительство Японии незамедлительно провозгласить безоговорочную капитуляцию на предъявленных условиях. СССР с неё ознакомился, но пока не присоединился к ней.

Утром тридцатого американскую сторону неофициально уведомили, что при определенных условиях Советский Союз примет на себя юридически оформленные обязательства вступить в войну с Японией в оговоренные ранее сроки и присоединится к декларации союзников.

Ночью с тридцать первого июля на первое августа товарищ Сталин подписал эту декларацию, а президент Трумэн подписал согласие на выдвинутые встречные условия, оставив правда небольшую лазейку для себя, обговорив десятидневную паузу в окончательном оформлении некоторых положений этих договоренностей, мотивировав это необходимостью проведения консультации в Конгрессе США.

Эта десятидневная задержка не распространялась на все договоренности касающиеся отношений с государствами имеющими непосредственную границу с СССР на первое сентября 1939 года и сложившуюся по факту после девятого мая 1945 года, кроме Германии и Японии. В их число вошли финляндия, всё скандинавские страны, в том числе и Дания, Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария и Турция. Отдельно в их число были включены Греция и Иран. Кроме этого отдельным пунктом было выделено окончательное и безоговорочное признание США вхождения в состав СССР тех прибалтийских республик.

СССР взял на себя обязательства провести во всех восточноевропейских странах свободные всеобщие выборы, допустив до участия в них абсолютно все политические силы не участвующие в войне на стороне гитлеровской Германии и не ведущие вооруженную партизанскую войну и подрывную деятельность против советских войск на размещенных в этих странах.

За Советским Союзом было оставлено право иметь на этих территориях свои военные базы после подписания окончательных мирных договоренностей оформляющих итоги Второй мировой войны. срок их нахождения в этих странах будет являться определяться только советской стороной.

Будущая итало-югославская граница будет определяться исключительно их двусторонними договоренностями. Советский Союз отзывает все свои претензии выдвинутые к прохождению советско-турецкой границы в Закавказье, а будущую граница в Восточной Фракии должна быть определена двухсторонними соглашениями Турции с Болгарией и Грецией. Турция должна будет взять на себя юридически оформленные обязательства «вечного» нейтралитета по типу швейцарского и не размещать в двухсоткилометровой зоне от советско-турецкой границы свои армейские части, только пограничные войска и полицейские формирования бех каких-либо тяжелых вооружений и любой авиации на постоянной основе. Также не иметь в Черном море никаких военных кораблей кроме патрульных и сторожевых кораблей, тральщиков и морской авиации.

Размещение советских военных, в том числе и военно-морских, баз на территории Греции отнесены к их двухсторонней компетенции.

В германском вопросе была выработана компромиссная позиция. восточная Пруссия полностью отходила к СССР и Польше, которая будет разделена в соответствии с их двусторонней договоренностью. Польша получает Данциг, часть Восточной Померании и Верхнюю Силезию, так называемое Ополье. Бреслау останется немецким и западная граница Польши формируется такой как её обозначил товарищ Сталин Болеславу Беруту. Восточную границу определять двусторонние договоренности.

Отдельно был выделен скандинавский вопрос, то есть участие Дании, Норвегии и Швеции в войне на стороне Германии. Королевство Дания 25 ноября 1941 года официально вступило в военный союз с Германией и около шести тысяч датчан воевали на Восточном фронте, преимущественно на северо-западе, в частности под Ленинградом и в Югославии. В плен попало 457 датчан, а около двух тысяч остались на русских просторах навечно. Апофеозом участия датчан в войне были бои в окруженном Берлине остатков датского полка СС, сопротивляющегося до второго мая сорок пятого.

Норвегия в этом отношении благодаря её королю выглядела получше. Король наследник престола два месяца возглавляли сопротивление норвежской армии вторжению Германии и потом, находясь в Англии и США, призывали народ к сопротивлению и готовили части норвежской армии и флота к участию в войне на стороне союзников.

Но тем не менее почти пятнадцать тысяч норвежцев в основном добровольно вступили в СС и не менее пяти тысяч воевали против СССР, а всего с оружием в руках на стороне немцев выступило около пятнадцати тысяч норвежцев, а тысяч тридцать служили во вспомогательных частях. Особо они отличились участием в карательных экспедициях на украине и уничтожением евреев. В советском плену оказалось двести двенадцать этих доблестных вояк.

Урегулирование после военных отношений с этими скандинавскими государствами, в частности освобождение пленных от от уголовной ответственности как военных преступников и возвращение их домой, также как и вывод советских войск с острова Бронхольм и Восточного Финнмарка было обусловлено как и для Турции условиями принятия режима «вечного» нейтралитета по типу швейцарского. Кроме этого на постоянной основе на острове Борнхольм разместится советская военная база и будет пересмотрен в пользу СССР режим Шпицбергена.

В германском вопросе СССР снял всё свои возражения против предложенного ранее Черчиллем раздала Германии на несколько государств и согласился взимание репараций только в своей зоне оккупации. Берлин полностью оставался под контролем СССР, а в австрийском вопросе союзникам уступили, были приняты их предложения по разделу на зоны оккупации всей страны и Вены в частности, были отклонены претензии Югославии на Южную Каринтию в обмен на признание югославских притязаний на Триест.

Маршал Тито в откровенной беседе с руководителем советской военной миссии не скрывал своего удовлетворения таким исходом триестского и карантийского дела. он хорошо помнил результаты Каринтийского плебисцита 1920 года и не питал иллюзий в отношении этих земель.

На Дальнем Востоке СССР гарантировано возвращал Курилы, Сахалин и Квантунский полуостров с Порт-Артуром и Дальним, ему было предоставлено право освобождение всей Корее и оккупация осторова Хоккайдо, причем в проведении этой десантной операции советские Вооруженные силы должны будут получить помощь США.

Вопрос о судьбе Маньчжурии даже не рассматривался, это по определению военный приз Советского Союза.

Особым разделом была выделена судьба флотов Германии, Италии и Японии. Здесь приоритет решено предоставить Советскому Союзу, которому были обещаны самые лакомые куски.

Это без сомнения была оглушительная дипломатическая победа Советского Союза, который по полной получил за все страдания, лишения и потери в войне. А когда «знающие специалисты», которых с советской стороны оказалось достаточно много, высказали свои сомнения в отношении получения согласие на такое соглашение с СССР американского Конгресса, без котороговсё это будет филькиной грамотой, товарищ Сталин философски прокомментировал эту точку зрения:

— Не переживайте, товарищи, мы найдем для них волшебное слово.