– Расскажите о том, что вы видели, когда еще жили в Осинове?

– Да ничего такого особенного и не было, если честно. Жили бедно, в старые времена получше было, и коровы были, и лошадь имелась, а потом все отобрали. Но когда я-то родился, мы уже впроголодь жили. Если картошину или три у кого выпросишь – и то хорошо… ходили побирались.

– А знали ли вы о каких-то старых традициях, которые соблюдались только в Осинове?

– Нет, ничего такого я уже не видел. Бабок у нас много было, это да, стариков почти не осталось тогда уже. А бабки там всякие были. Вот была такая бабка Мирониха, мы когда в лес-то ходили за грибами там или за ягодами, она каждую травинку знала! Эта травка от падучки, эта от золотухи, а это от нестоюхи, а мы раньше ведь маленькие были, все смеялись, не понимали, какая еще нестоюха. Да, травок она знала много. Лекарей-то не было, до ближайшего фельдшера ведь не один десяток километров пройти надо. Вот и лечились как могли. Бабки и роды принимали, и на тот свет спроваживали, и лечили, и все вместе, кто как знал, кто как умел, так и делали.

– А слышали ли вы что-то о молениях в дыры?

– Ну это там… кто с ума сходил, у них там… им все виделось какое-то. Они то молились в дыры, то хлеб крошили, но это не традиция, нет-нет, такого никто не делал, только кто из этих, ну про кого говорили, что у них нечистая водится.

– Были ли какие-то случаи захоронений людей в болотах или еще каким-то нестандартным способом?

– Слышал, да, было такое, что кого-то в болоте похоронили, но это от безнадеги, раньше ведь кладбище свое было, а потом в Осиново хоронить запретили. И нужно было везти аж за тридцать километров, а ну-ка, если ты один старый остался, да коня нет, и зима на дворе, вот и могли что-то такое сделать. А потом опять кладбище было, разрешили хоронить на старом месте. Но это единичные случаи такие могли быть, кому там что в голову пришло, особенно если о стариках говорить, то они во всякое там верили, но при мне уже ничего такого не было.

– А то место, где хоронили людей в Осинове, оно имеет возвышенность?

– Да, там небольшое кладбище, совсем небольшое, на холмике было, это я помню, это место тоже жальником звали, там на некоторых могилах только камни, ни креста, ничего нет, а на некоторых, что посвежее были, там и крест стоит, но место небольшое было, наверное, сейчас все лесом поросло, ничего не найдешь.

– А расскажите еще о бабке Миронихе. Ее считали ведьмой?

– Нет, нет, она добрая бабушка была, знахарка, она заместо лекаря была. Она и меня ведь принимала, когда я родился, да вот все мое поколение она принимала! Да и ведь не только мое, несколько поколений кряду. Все, кто в деревне жил тогда, всех она приняла. Помню, дом у нее маленький был, а все было завешано какими-то травками, пучками. И в избе, и в бане, и на чердаке – всюду было.

– Может, помните о каком-нибудь мистическом или таинственном случае, который был в Осинове?

– Может, и было что, но я маленький был. Я уже ничего не помню теперь, помню только, что про бабку Фиму все говорили, что у нее черти есть.

– Вот как?

– Да, бабку Фиму все боялись, она сильная была. Это они все от одного роду шли: Буторага, бабка Фима и баба Нюра. Это очень сильные были, их все боялись, про них такие сказки говорили, что и не поверишь никогда. Но я только про Фиму слышал, я тогда совсем мальчиком еще бегал. Про остальных уже от других узнал, потом.

– Может, какой-то конкретный случай с ней припомните?

– Нет. Ничего такого. Раньше в Осиново все что-то чудилось, всякое случалось, люди что-то пересказывали, но я и не во все верю, я тебе скажу, что-то, может, и было, а половину там уже и додумали, люди-то знаешь, как языком мелят. Вот про бабу Саню я помню, она сама рассказывала. Бабка Саня была такая, но она потом замерзла. Вот она сама приходила и это рассказывала, но что там правда было, а что нет…

– А что за баба Саня?

– Это жила рядом с нами, про ее мать говорили, что она тоже колдовала и могла всякое, но ничего такого конкретного уже не слышал. И мать та умерла у нее, бабка Саня сама была старой, а мать еще больше… А может, она и не такая древняя была, мы ведь маленькие были, может, нам только казалось, что она такая старая. Ну вот она и померла. А бабка Саня одна осталась, она к нам приходила и жаловалась.

– На что жаловалась?

– Ну говорила, что покоя ей мать не дает. Говорила, мучает ее, с собой зовет, всякие такие вещи говорила. Она тогда сказала, как сейчас помню, что мать ее вихрем вокруг избы ходит и ее зовет. Мы сначала-то не поверили, ну матушку потеряла, а у них ведь в семье и не было никого больше, она одна осталась. Вот и чудится ей всякое. Но она в другой раз пришла, ночевать просилась. Так ей страшно было, что она под столом ночь провела, говорит, метель за окном воет, а она слышит, что это матушка ее пришла.

– Как это – слышит? Голос матери в метели услышала?

– Ну, наверное, я не знаю, я ведь ее не расспрашивал, раньше строго было, не дай боже в разговор-то взрослых сунешься и по лбу схватишь. Знаю, что так она говорила, что мать ее вихрем обернется и в дом к ней стучится, зайти хочет. А та ее не пускает, страшно ей. Ну вот в тот раз она дверь-то и вырвала, видать, и правда… какой вихрь или метель, а мы в тот день дома все были, понимаешь, никакой метели и не видели, вот что чудно. Ну, значит, она и говорит, что ворвалась матушка к ней в виде вихря в избу и начала по всему дому летать, звать ее, а та под стол забилась да мешком накинулась. Лежала так до самого утра, а ведь зима на дворе, так и остыть можно. Бабушка моя стала ей отчитывать, мол, что ты такое говоришь да как. А та ей в ответ: «А ты знала, что матушка моя вихрем обернуться могла?» А бабушка и молчит, ничего не говорит ей. Ну они к дому ее сходили тогда, все поправили, помогли ей, она все боялась остаться одна, но бабка строгая у нас была, она ее к нам не пустила.

– И что случилось с этой бабушкой? Вы сказали, она замерзла.

– Как есть. Насмерть. В другой день зашли, а у нее и все двери нараспашку и все в доме брошено, как будто и правда вихрь по дому гулял, а она в углу сидит, мертвехонька, остывшая уже была. Так и померла. Вот что там у нее случилось, то ли ей так со страху это все показалось, то ли и правда что-то такое было. Я вот только помню, как она просилась, как рассказывала, что мать вихрем в избу врывалась и звала ее. С собой забрать хочет, так она говорила. Вот. А потом померла она в холоде. Может, и правда за ней мать приходила так.

– А вы слышали что-нибудь, какие либо истории или хоть что-то, о ее матери?

– Нет, говорили только, что колдует она тоже, но ничего такого не слышал конкретного.

– А про бабу Фиму?

– Про эту да, но тоже никаких конкретных случаев не припомню. Знаю, что ее все боялись, потому что у них в доме чертей водилось немерено, у них в роду все такие сильные были.

– А что именно говорили?

– Не вспомню уже, обрывки в памяти только, что в доме у них там бегали черти, и жила толпа каких-то нечистых. Что к ним приходили, а они жили бедно, не было ни кола ни двора, а в доме кто-то был, не помню, рассказывали, что у них там пирушка, черти скачут. Весь стол едой завален, ну всякое такое… Говорили, что она могла и так сделать, что человек окаменеет и с места сойти не сможет. По нескольку дней так простоять может, пока она сама не подойдет и не отпустит. Вот такое рассказывали.

– А слышали ли вы когда-нибудь про камни священные в Осинове?

– Какие камни?

– Будто у всех в Осинове были свои семейные камни, которые многие потом с собой перевозили. Они и погоду предсказывать могли, и прочее. Слышали о таком?

– А, ну такое тоже слышал. Но не у всех, у нас, например, ничего такого не было. Это у тех, кто промышлял всякими делами такими. Они и на камень молились, и на деревья всякие в лесу, всяко-разно.

– Но о том, что эти священные камни были раньше могущественными колдунами, вы никогда не слышали? Ваша бабушка вам такого не рассказывала?

– Да рассказать ведь всякое можно, бабушка всякие страсти нам рассказывала, когда мы маленькие были, но я и половину этих сказок не вспомню. Про всяких нечистых в лесу говорила, как на холмах чудь найти можно, про камни особенные и про то, что через дыру пролазить в лесу нельзя, а то пропасть можно. Мало ли, что они там рассказывали… Там место глухое было, ничего не было, ни школы, ни врача, вот и сочиняли люди всякое, я еще мальчишкой маленьким был, когда мы уехали, поэтому и не знаю ничего особенно.

– А что значит, через дыру в лесу нельзя пролезать?

– Ну в дереве дупло какое, если видишь, или там под корнем дыра сквозная… Когда мальчишками бегали, везде ведь лазали, вот бабушка нам и наказывала: «В лесу за деревней ни на шаг к таким местам не подходите и через дырки не ползайте, а то заблудитесь». Примета, видимо, такая была.