В то время женщина преклонных лет, которую все называли бабой Дуней, уже давно была на пенсии и одиноко, но не безрадостно доживала свои дни в маленьком уютном домике на окраине деревни. К ней нередко захаживали подружки, такие же старушки, как и она. Несмотря на то, что они были моложе ее и их детство проходило в разное время, у них, как и у всех стариков, было немало общих тем для разговора. Началось все в тот день, когда ее близкая подруга баба Тоня, нередко заходившая посплетничать за чашечкой чая, заявилась в гости и с порога заявила:

– Дуня, у Люськи черти завелись!

Баба Дуня поперхнулась чаем, с удивлением посмотрела на свою старинную подружку и испуганно проговорила:

– Ты чего же такое говоришь-то, Тоня?

– Вот тебе крест, Дуня. Она сама мне это рассказала. Вот только что у меня была. Только ты никому не говори, это секрет, а то разнесут же по всей деревне!

– Да я никому… А с чего она взяла-то? Может, привиделось ей? Или приснилось что-то, а она сдуру и ляпнула?

– Да куда там! Ой, стой, я присяду, устала стоять, старая теперь стала, ноги совсем не держат… можно?

Баба Дуня подставила табурет к столу и с любовью и заботой, свойственным лишь пожилым женщинам, налила своей подружке горячего чая в чашку. Все еще не доверяя правдивости новостей, которые ей принесли, она все же с предвкушением уселась обратно, подлила и себе горячего чая и с заинтересованным видом проговорила:

– Ну давай, чего тянешь, рассказывай уже!

– Я так поняла, что хапнула она где-то ключик…

– Какой ключик еще?

– От Нюрки, Дуня, от Нюры!

– Еще не легче, прости господи.

– Ну а я про что!

– И чего же?

– А сегодня заявилась и говорит, что, мол, к ней черти в избу залезли и никак их не прогнать! По серванту скачут, глаза красные, светятся так, что и в темноте в закутках видно.

– Царь небесный!

– А то! Она их тряпками и всяко-разно, а ни в какую. И молитву прочтет, и перекрестит, а им что с гуся вода!

Спустя час обсуждения жутких подробностей о скачущих по избе чертях, старушки решили самолично отправиться к своей подруге в гости, чтобы постараться разобраться в произошедшем. Собравшись с мыслями, баба Дуня прихватила с собой небольшую иконку, накинула платок на голову и, перекрестившись, натянула сапоги, после чего вместе со своей подругой бабой Тоней отправилась к пострадавшей. Приблизившись к избе бабы Люси, старушки еще раз переглянулись, перекрестились и, немного помявшись у калитки, решили все же зайти за забор. Аккуратно постучав в окно и позвав хозяйку, они замерли в ожидании. Однако никаких звуков в ответ они не услышали. Баба Дуня внимательно посмотрела на свою спутницу и тихонько проговорила:

– Надо бы зайти, а то вдруг чего худое случилось.

– Пойдем, пойдем скорее, конечно!

Когда старушки вошли в избу, то увидели свою подругу сидящей в центре избы на стуле и уставившейся в пустоту. Взволнованные старушки подошли ближе, и баба Дуня решила тихонько спросить хозяйку:

– Люська, ты чего тута?

– А-а-а?

– Ты чего, говорю, что с тобой?

– Повязали гады, встать со стула не могу!

– Кто?

– Да черти окаянные!

– А где они, Люся? Может, тебе привиделось?

– Ага, как же, вот они…

– Где?

– Да вон, за шторкой сидят.

Гостьи заметно напряглись. Баба Дуня, несмотря на сковывающий ее страх, решила аккуратно подойти к шторке и отодвинуть ее. Аккуратно заглянув за старую шторку, отделявшую центральную комнату от спальни, старушка внимательно осмотрелась, после чего повернулась и спросила:

– Люся, а зачем ты гроб-то на кровать притащила?

– Это не я, это они. Покоя мне не дают, изводят всяко-разно!

– Но тут же нет никого!

После этих слов в затылок старушке прилетел алюминиевый черпак, запущенный откуда-то со стороны. Старушки взвизгнули и кубарем вывалились из избы, оставив хозяйку наедине с ее напастью. Пока соседки бежали до своих домов и уже созывали помощь, чтобы взять избу своей старой приятельницы штурмом, баба Люся неожиданно появилась на улице. Несмотря на то, что ранее старушка весьма резво бегала на своих ногах, в этот раз она шла с небольшой и кривой палкой, к которой была привязана веревочка, волочившаяся позади. Удивленные люди, которые уже собирались воевать с нечистой силой, собрались вокруг и вопрошали:

– Люся, что случилось-то? Ты зачем хоть веревку-то к палке привязала?

– Да я на нее чертей посадила, теперь вот хожу и выгуливаю, а то покоя не дают.

Переглянувшись, односельчане решили, что старушка все же потеряла рассудок. Ну, с кем не бывает. Все же возраст хоть еще и не сильно большой, однако весьма почтенный, и удивляться тут особо нечему.

С тех пор баба Люся начала жаловаться своим подругам каждый день. То у нее дрова в печи водой залиты, то занавески повязаны, то сапог пропадет, то хлеб раскидан. Несколько раз ее подруги даже вновь отважились зайти к ней в избу, но ничего подозрительного так и не заметили. Может, и правда привиделось? А черпак просто со шкафа свалился? Но иногда то тут то там рождались сплетни, что у старушки в доме не все спокойно: то забор упадет весь, а на утро стоит как новый, то из дома какие-то разговоры слышны, а то и вовсе топот, словно там лошади скачут. А через месяц старушка умерла. Ее нашли мертвой, лежащей в том самом гробу, лежавшем прямо на кровати.

Проводив бабу Люсю в последний путь, как и положено, без каких-либо злоключений, деревня наконец-то выдохнула. Мало ли что в жизни случается. Главное, что оно потом проходит. Но не тут-то было.

Через неделю к бабе Дуне вновь заглянула ее старая подружка баба Тоня и все так же бесцеремонно заявила с порога:

– Дуня, у меня в избе черти скачут…

– Ты чего это, Тоня? Ты чего такое говоришь-то?

– Как есть говорю…

Не выдержав, старушка заплакала и начала причитать о том, что, видимо, теперь и ей осталось жить недолго. Баба Дуня поспешила утешить свою подругу и ласково усадила ее за стол, налив ей чашку горячего чая и подлив немного огненной воды.

– Ну, будет тебе… Может, это со страху, а?

– Ох, да если бы, но я, как увидела его, ни секунды не сомневалась. А он так и начал скакать!

– Где скакать?

– Да по избе! То на шторы, как кот запрыгнет, то на карнизе сядет! И ведь большой такой, тяжелый, а хоть бы хны – сидит, как воздух, легкий.

– А ты молиться-то пробовала?

– Я его и так и сяк, и даже иконой огрела, едва образ не сломала, дура старая, а он только смеется да дальше скачет. И все говорит: «Тонька, пришло время, теперь и тебе пора пальцы завязывать!»

– А чего они хотят-то?

– Да всякие гадости хотят, то это сделай, то другое, то эдак давай направим, и все такое… дела-то все нечистые. И покоя ведь не дают, всякие гадости рассказывают!

– Да он не один, что ли?

– Да куда там! Целая орава!

– Прости господи, что же делать-то… Может, к батюшке сходим?

– Нет, нет, что ты! Они мне настрого запретили! Они такого могут натворить, что ты, уж пусть так лучше!

Так, день за днем, начала слабеть и баба Тоня. Раз за разом она рассказывала истории, и в некоторые из них ну совсем не хотелось верить. Даже ее подруге бабе Дуне. К тому же старушка начала слабеть не только телом, но и умом. Она часто вспоминала людей, которых уже давно не было рядом. Иногда говорила о мертвых так, словно еще вчера с ними виделась и разговаривала. А потом искренне удивлялась, если ей говорили, что те, о ком она говорит, уже давно умерли.

Однажды ее и вовсе нашли дома на полу без сознания. Когда старушку привели в чувство, то начали расспрашивать, что с ней случилось. Баба Тоня сказала, что начался сильный ураган и, когда она попыталась спрятаться, смерч ворвался в ее дом, открыв окна. А потом, закружив множество предметов в воздухе, он настиг и ее, после чего она и потеряла сознание. Каково же было ее удивление, когда односельчане рассказали ей, что не видели никакого урагана. Да и вся посуда, предметы быта были на месте, а двери и окна были закрыты. Сознание старушки становилось все туманнее, а ее рассказы – все более и более абсурдными. Порой из ее слов складывалась такая околесица, что даже ее подруга баба Дуня не могла поверить, как бы она этого ни хотела. Старушки стали видеться все реже, пока в какой-то момент бабу Тоню не нашли мертвой в гробу, лежавшем на кровати, как и ее предшественницу.

Баба Дуня достаточно тяжело переживала уход своих подруг. Ведь она была их значительно старше. Многим показалось, что они попросту потеряла интерес к жизни. Старушка почти перестала выходить из дома на прогулку, в магазин отправлялась лишь при крайней нужде. А на большинство вопросов односельчан о своем самочувствии она отвечала весьма сухо и без энтузиазма, совсем не желая поддерживать разговор. Так и продолжалось, пока в один прекрасный день баба Дуня не вышла на улицу с палочкой, позади которой тащилась веревочка с узелками. Ошеломленные односельчане не рискнули расспрашивать старушку об этом странном поступке. Всем и так все стало понятно. Уже очень скоро вокруг ее дома начали образовываться сплетни. Кто-то даже утверждал, что видел, как ночью из трубы в доме старушки вылезали какие-то странные люди в лохмотьях. А еще через некоторое время старушку нашли мертвой в ее доме. В гробу, лежавшем на кровати. Откуда у всех трех старушек были гробы и почему они спали в них на кроватях – никто не мог объяснить. Наверное, запасались впрок, чтобы было в чем хоронить. Но самым удивительным было то, что в спальне все стены были измазаны угольными отпечатками маленьких рук и копыт.

После случившегося жизнь в селе стала такой же, как и всегда. Люди начали забывать о случившемся, а новые поколения потихоньку перебирались в город. И лишь единицы помнят до сих пор то, что случилось с тремя старушками, периодически споря друг с другом о том, было ли это просто трагическим стечением обстоятельств или же действительно проклятием всех повязанных с нечистой силой.

Информант