– Расскажите, что вы слышали об осиновских колдунах и о том, как они в дыры молились?

– Слышала, слышала! Мне это рассказывали еще, когда я маленькой была, вот так. Это у тети Кати было, она толком не рассказывала сама, а люди вот говорили.

– А что именно говорили люди?

– Ее матушка, она уже совсем старенькая была, она в дыру не молилась, а положено было. У ней тоже эти были, ну я не хочу называть, сам знаешь. А они все молятся в дыры. Все так делали и делают до сих пор. До сей поры так делают, только тайно! Я уверена в этом!

– Давайте по порядку: почему положено молиться в дыры и что случилось с тетей Катей?

– Вот я тебе сейчас расскажу. Матушка у нее была тоже из этих. Ну, они там из поколения в поколение это передавали. Я тебе так это скажу. И все, у кого сила эта была нечистая, они с дырой повязаны были. Они через дыру говорили с ними и молились. А могли и призвать к себе, чтобы дело какое худое сделать. Вот так!

– Хорошо, а что же случилось с тетей Катей?

– Вот матушка-то ее не стала в дыры молиться, тетя Катя тогда совсем девочкой была. Молоденькая совсем еще. Матушка захотела эти традиции порушить, видать, и дочку-то у нее в дыру и утащили!

– Как это – утащили?

– А вот так! Это они еще там, в Осинове своем жили. Всем кричать и рассказывать начала, а те ее и отругали. Мол, Катьку твои эти утащили… ну ты понял.

– Но тетя Катя, как я понимаю, осталась жива и вернулась?

– Вот ты слушай! Она говорит, перед дырой ее у печи оставила. За дровами вышла, в печь подкинуть, охапку со двора принести, вернулась, а той уже и нет. Ну она подняла истерику, мол, так и так, а ей там и наказал не помню кто, то ли дедушка какой, то ли бабушка, что, мол, стащили твою Катьку другие. Вот так. И сейчас сидит она у них в уплату долга, что ты вымолить должна была. Ну та и стала просить, чтобы помогли ей, и нашелся кто-то, вроде дедушка, так рассказывали.

– Дедушка в Осинове?

– Ну да, из своих кто-то вызвался помочь, хотя не положено было, по правилам их. Ну вот и наказали ей в лес идти. К старому холму, туда, где эти живут.

– Они живут в холме?

– Ну так говорили раньше.

– Они же живут в дырах, разве не так часто упоминали?

– Через дыру тебя слышат они и вылезти могут даже. Дыра для них как дверь. Вот так. А жили они в лесу, в особом месте, там холм стоит, я сама тот холм не видела никогда, а слышала много раз и даже знаю, где он находится, но не скажу. Там три дыры в нем.

– Подождите, речь все же идет о лембоях или других людях?

– Не знаю, не знаю, для меня это все одно, одним словом – нечистые! А как их там кто называет – не важно.

– Хорошо, что было дальше?

– Вот слушай. Дедушка тот наказал, как вернуть ребенка, сказал ей идти в лес этот, где холм стоит, и указал, в какую дыру спуститься надо. Если дыру спутаешь, то ничего не найдешь, а если правильно спустишься, то к ним и выйдешь в дом!

– Дыра в холме приводила в их дом? Этот холм был курганом?

– Не знаю про это, курган али что там еще, как хочешь называй, но холм тот большой, его никак не спутаешь Вот в той горе три дыры, дедушка ей рассказал, как правильно спуститься и как речь начать, как что сказать и сделать, ну она и пошла, стало быть. Пришла, все сделала как надо, поползла в ту дырку-то, а там и правда все эти, ну ты понял, не наши, одним словом.

– Прямо в горе? А что там было? Может, дом или землянка?

– Не знаю, ничего такого не говорили, вот что рассказывали, то я тебе и расскажу. Вышла они к ним, стало быть, в ноги бросилась и стала молить их: «Верните мне Катеньку! Все по-вашему сделаю, все исполню, только дочурку отпустите!» И вышел к ней из толпы старичок с седой бородой и говорит: «Ищи, если узнаешь, то забирай». Ну она смотрит: вся толпа, все до одного, кроме деда того, в дочку ее обернулись, вот так! И роста одного, и вида, все как одна, и все ее забрать с собой просят. Она смотрит и узнать никак не может, уже и слезы ручьем, а все равно никак не признать, а потом глядь, а у них всех пуговки на другой лад застегнуты, наизнанку, вот так вот! Ну она нашла ту, у которой пуговки-то как надо застегнуты, схватила ее и сразу попросилась. «Это моя, – говорит, – отпустите нас домой». Ну а дедушка их пропустил, ничего не сказал, так они и вернулись домой. А если бы она не увидела, то и неизвестно бы, чем дело кончилось. Вот так!

– Значит, та самая дочка и была тетей Катей?

– Да, это она самая, она, когда малехонька была, это ее в дыру утащили!

– А никаких подробностей эта тетя Катя вам не рассказывала? Как она там оказалась? Где и с кем была все это время?

– Да это не она рассказывала! Не она! Это люди рассказывали, кто ведь знал их семью, кто сам с Осинова был, или у кого какая родня была. Раньше ведь вести-то быстро разносили. Один только скажет, а все уже слышали!

– А ее саму, значит, никто об этом не расспрашивал?

– Ну, может, и было что-то такое пару раз, сейчас уже не припомню, да и мы маленькие были, она больше отнекивалась. Она и сама маленькая была тогда, когда ее в дыру утащили, она, может, и не помнит ничего. А может, и помнит, да разве стала бы она что-то говорить? А когда уже взрослые стали, то и не до этого было вовсе. Другие уже проблемы начались.

Расположение курганов совпадает с расположением уже несуществующих хуторов и зимних изб на старой карте (Осиново ошибочно подписано как «Осипово»)