– Вы были знакомы с бабой Нюрой?

– Да, знала ее, я тогда молодая еще была, она заходила к нам по делам.

– А какие именно дела привели ее в ваш дом, вы не помните?

– Нет, она к бабушке приходила, а я тогда молодая еще была, мне не было до того дела. Да и кто бы мне стал что-то объяснять? Мы в дела старших не лезли, не принято было.

– Говорят, что она очень тяжело умирала и там происходило что-то жуткое. Вы что-нибудь слышали об этом?

– Говорили что-то, но я тогда в Тихвине работала, в теплицах, поэтому ничего толком не знаю, мне потом дочка ее страсти рассказывала всякие и попросила портрет у себя оставить, потому что ей покоя не было, вот тогда и у меня страху прибавилось.

– Что за портрет?

– Портрет бабы Нюры.

– Значит, он хранится у вас?

– Был у меня, я его отдала потом, потому что совсем невмоготу было. Спать не давала.

– Кто спать не давал?

– Она, известное дело. Каждый месяц ведь случалось: я уже сплю – и начинается… то шепчет что-то, то помочь просит.

– Баба Нюра?

– Ну портрет ее, да. Вот как начнется, так покоя нет, страшно становится, честно. Просила меня помочь ей.

– А что именно она просила вас сделать?

– Просила взять от нее. Говорила, что покоя ей нет, потому что так и не передала свои дела. А я этого всего боюсь, я ей отказывала.

– Подождите-подождите, расскажите чуть подробнее. Как это случилось первый раз, вы помните?

– Да, первый раз я помню, я тогда печь затопила и прилегла. Потом слышу, что погасло все, не горят дрова в печи. И сразу как-то неприятно стало, холодно. А потом слышу, что она меня зовет. Я сначала не откликалась, страшно стало, а потом уже говорить с ней начала.

– А о чем вы говорили?

– Ну я ее спрашивала, что ей надо да зачем она пришла, а она все «помоги мне» да «помоги», «возьми от меня». Я говорю: «Нет, не надо мне этого. Я так, как есть, хочу свою жизнь прожить. Не возьму такое на душу».

– А вы видели, что это портрет ее разговаривает?

– В первый раз я даже с кровати вставать не стала, так и лежала до утра. А уже потом как-то раз подошла к портрету-то, ну и вижу, что смотрит она, вот вроде молчит, ничего не говорит, а глаза как живые. Я потом и днем ее портрет смотрела: ничего особенного, портрет как портрет. А вот раз в месяц случалось… то печь погаснет, то света в доме не станет, и начинается «помоги» да «помоги».

– Но вы ни разу не видели, чтобы сама баба Нюра вам являлась?

– Один раз было, в зеркале я ее видела. Я расчесываться перед сном уселась перед трюмо. Темно уже было, а потом вижу, что в зеркале не я. Я ближе-то наклонилась, смотрю, а там она смотрит на меня. И вся такая напуганная, говорит что-то, губами шевелит и руку тянет, а ничего не слышно. Мне так страшно стало, я ей говорю: «Бросьте это, оставьте меня в покое, не возьму я от вас ничего». И на могилу ведь к ней ходила и поминала, а она все равно потом приходила и во снах тоже являлась.

– А что было во снах?

– Во сне один раз не она была, а снилось мне, что я совсем молодая девчонка, по лесу иду. И чем дальше иду, тем чуднее лес становится. То звери подбегают ко мне и смотрят на меня как разумные, то птицы что-то говорят, а потом его увидела, на холме сидел и говорил, что мне сюда прийти надо и тогда он силу мне даст.

– Кого его?

– Ну из этих, я не знаю, как их зовут, но я, и если бы знала, не хочу имя произносить. К чему их вообще упоминать, особенно к вечеру? Еще придет, не дай боже.

– А как он выглядел?

– Да как и все, две руки да две ноги, только что взгляд такой необычный, ну не наш это, из других он будет. Не человек, одним словом.

– А почему вы решили, что этот сон был как-то связан с бабой Нюрой?

– Она сама мне потом говорила, что приходил он ко мне от нее. Что мне в это место отправиться нужно и тогда все будет у меня хорошо, смогу силу от нее взять. И ей спокойно будет, и мне выгода. Но я все равно отказалась. Мне этого не надо, и без того страшно.

– И чем все это закончилось?

– Да ничем, передала я портрет кому надо, потому что сил терпеть не было. Ну ее к черту! Покоя никакого, страшно от нее так, что и днем потом было неприятно на портрет ее смотреть.