– А что вы слышали о колдунах и ведьмах из ныне уже заброшенной деревни Осиново?

– Много чего слышала, много. Когда я молодая была, некоторые из них к нам в деревню приехали. Всякое рассказывали и творили.

– А что именно творили и рассказывали?

– Ну, рассказывали всякое: и как леший в лесу может человека забрать, и как другие люди по лесу ходят и тоже заплутавшего забрать могут. Рассказывали, как ведьмы в змей превратиться могли. А сама я помню, как наш деда Митя – был такой в нашей деревне – с их колдуном поспорил, как они силами мерились, ох, жуть была какая.

– Расскажите об этом случае подробнее. Что за дед Митя и осиновский колдун? Как его звали?

– Нашего точно деда Митя, я его хорошо помню. Он людям помочь мог, грыжу мог заговорить, мог сделать так, что мужик вино пить больше не станет. От мужских болезней вылечить мог. А вот ихнего как звали, вспомнить не могу.

– Хорошо, с чего все началось?

– Ну что-то они не поделили, то ли на свадьбу их позвали обоих, то ли еще что. Я помню, как осиновский дедушка, седой такой был, очень старенький, сказал, что пустит пургу сильную. А дело зимой было. И так ее пустит, что колдуна этого и дом его унесет. И в ту ночь такая метель поднялась. Боже, прости господи, я никогда такой метели не видела. Страх! Такой свист стоял!

– А как тот осиновский дедушка пургу сделал?

– Да кто ж его знает, они там всякое раньше умели, могут и так сделать, что человек умрет.

– Может, кто-то видел его, как он в лес ходил, заговоры читал какие-то на холмах или еще что-то?

– Нет, ничего такого не знаю. А вот наш деда Митя стоял в ту ночь, стоял в одной рубахе по пояс в снегу и громко-громко так говорил, видно, как раз заговор читал. Мы так «испугавшись» были, что все на полу устроились, у печи, сидели и слушали. Такой свист стоял от ветра, боялись, что крышу сорвет, никогда я такого ветра не видела и не слышала. Бабушка только глянула в окно и говорит: «Ну, началось. Митенька стоит в одной рубахе. Отговаривает». Мы все окна занавесили и накрылись одеялом. А потом только и слышали, как за окном воет. А сквозь ветер слышно было, как деда Митя стоит и слова всякие проговаривает. И это, видать, сильный голос у него был. Сквозь такую метель кричать, да так что и мы слышали.

– А что именно он кричал?

– Ну всё слова какие-то говорил непонятные.

– Слова не из русского языка?

– Отчего же, мы других слов и не знали никаких тогда. Только на русском и говорили.

– А какие же он тогда непонятные слова произносил?

– Ну непонятные! Он так говорил, мне так не сказать, и давно это очень было, я ж еще маленькая была, помню, что он все такое вот говорил, все колдовское.

– А что именно? Хотя бы одно слово, хотя бы неточно или что-то похожее на его речь.

– Ну, вот что-то он там про замок говорил, про лес что-то, что унесет его, всякие такие вот вещи говорил.

– Ясно, спасибо большое. А чем же закончилась эта история? Дом деды Мити и правда снесло?

– Нет, что ты, выстоял. Но все дома в деревне хорошо так присыпаны снегом были. Многим же вставать надо было, кому на работу идти, кому свиней кормить, а все завалено. Кто через окна вылазил, кто через двор, кто соседей просил помочь.

– А дом деды Мити?

– Тоже, наверное, я не знаю. Но он отстоял, ничего такого не случилось ни с ним, ни с его домом. А потом он с ним публично ругаться начал и обо всем людям рассказал. Это хорошо, что еще до «вершков» не дошло, а то бы и случилось что! Тогда времена такие вот строгие были. Могло так случиться, что и пожалеешь, если рот закрыт не был!

– А чем это все закончилось?

– А тот дедушка все равно нашего деду Митю загубил.

– Загубил? Как именно?

– У деда Мити сначала ноги отнялись, не много и времени прошло. А потом он и вовсе двигаться перестал, умирал лежал. Говорят, что это тот, осиновский, его испортил.

– А дедушка Митя передал свои знания и силу перед смертью кому-то?

– Не знаю, вот чего не знаю, того не знаю. Была у него родня вроде, в соседней-то деревне, а в доме он один жил. А как он умер, там и дом потом его исхудал, на его месте уж давно другая изба стоит.

– А что стало с осиновским колдуном?

– А он тоже пропал куда-то, не помню точно.

– Как пропал? В лесу?

– Нет, ничего такого не было, то ли он переехал, то ли его по работе сослали куда-то, вот не помню уже. Когда коллективизация-то была, всех в колхоз собрали, а от колхоза ведь могли и в другой колхоз направить, и так далеко могли, что и на другой край земли отвезут!