— Это ещё что такое⁈ Вы… — Иликан осёкся на полуслове, обвёл нас взглядом раз, второй, поджал губы и процедил: — Ты в своём уме?

Эта вспышка злости застала меня врасплох. Я моргнул, отбросил мысли о Потерянном Ордене, спросил:

— Что не так?

— Что не так? Ты издеваешься? Мы о таком договаривались?

Я приподнял бровь, копаясь в памяти. О чём мы там договаривались много месяцев назад? Честно говоря, я уже не помнил деталей, стёртых тренировками и чтением всего разного в жетоне и в растянутом времени.

— Да о чём это я? — не прождав и четырёх вдохов, всплеснул руками обычно невозмутимый Иликан. — Мы вообще о таком не договаривались. Не договаривались, — с нажимом произнёс он и снова принялся цедить фразы. — Что это за представление? Ладно ты один захотел второй раз воспользоваться моей лазейкой.

Я, кажется, начал понимать, отчего столько злости, осторожно заметил:

— Не лазейкой. Всё — как положено.

— Ты себя слышишь? — у Иликана дёрнулась щека, и он зло передразнил меня: — Как по-ло-же-но. Ладно один. Ты. Но это что за представление? Это что за толпа? Этот, этот, этот, ещё этот, и даже этот, — палец Иликана коротко пронзал воздух, тыкая в каждого без исключения, словно ставил отметки в невидимом списке перед собой. — Когда это Орден отдавал такое количество налога?

— К-хм, — в отповедь влез Ловер. — Каждые двадцать пять лет, старший, если мы говорим про Предводителей. И каждые…

— Вы все меня за дурака держите, что ли? — взгляд Иликана потемнел, потяжелел, придавил без всякой добавленной силы. — Мне получше многих известны и сроки, и число. Последние годы дела у Ордена шли плохо, отсрочки, замены и прочее были даже по Мастерам. И вдруг… — Иликан процедил с презрением и недоумением: — Толпа Предводителей? Вы… — Иликан дёрнул уголком рта, вскинул руку, снова тыкая пальцем, на этот раз в меня и только в меня. — Нет. Ты и только ты. Твоя ведь затея. Затея, — вновь презрительно процедил он. — Даже это слово плохо описывает, во что ты превращаешь все наши договорённости. Изначально был договор, что Орден затаится, не будет привлекать к себе внимания, провернёт всё тихо и спокойно. В результате что мы получили? — Иликан напоказ потёр щёку. Ту самую, что сгорела едва ли не до кости.

Намёк был более чем ясен, но несправедлив, и я возразил:

— Но не по моей же вине. Я, напротив, решил проблему, которая вам была не по силам.

Иликан меня словно не услышал, перестал тереть щёку, широко раскинул руки в стороны, словно пытаясь обнять весь зал, и выдохнул:

— Проблемы! Вот такую гору проблем мы получили! — он ещё и покрутил руками, словно пытаясь эту гору то ли обхватить покрепче, то ли приподнять, то ли опрокинуть. — Бегаем, оправдываемся, затыкаем рты, изоб… — Иликан замолчал, поджал губы, впился в меня взглядом и принялся тяжело ронять слова. — Так ты теперь решил привлечь внимание к Ордену на весь Третий пояс? Ты решил угробить всё, что мы едва удерживаем на краю пропасти? Всё, чего мы достигли?

Я снова возразил:

— Ты преувеличиваешь.

— Что⁈ — изумился Иликан.

Я прищурился, сдерживая нарастающее уже во мне недовольство. Устроил тут… Тяжело уронил уже сам:

— Ты забываешь, что я в прошлый раз решил нашу общую проблему — проблему, которую допустили вы — и не хочешь видеть, что и сейчас я это делаю и буквально своими руками собираюсь оттолкнуть нас от пропасти. Эрзум нужно отвлечь и…

— И ты выбрал заявиться к ним и напомнить о себе? — желчно осведомился Иликан.

Но не сбил меня, и я закончил:

— … и я собираюсь сделать так, что Эрзум займутся собой и своими проблемами, а не каким-то там Тюремным поясом.

— Как? — медленно спросил Иликан. Повторил: — Как? Как ты это сделаешь? Что ты вообще знаешь об этой Долине и об Эрзум с их проблемами?

Я приблизительно, благодаря Самуму Тамим и Лиру Гарой, представлял, как я это сделаю, а благодаря Пересмешнику с Балтором кое-что знал и об Эрзум, и об их тёмных, проблемных делах, но… сказать это Иликану? Успокоить его? Как бы не так. Нечего тут было на меня орать и тыкать в меня пальцем.

Поэтому я напоказ тяжело вздохнул, скривился, развёл руками, протянул:

— Ну… — а затем резко закончил: — Как-нибудь. Обычно это происходит само по себе. Помню, пришёл я как-то в один город, просто поработать искателем, так через месяц полгорода за мной гонялись, а через два передрались друг с другом и превратили город в руины. Просили потом помочь с…

— Хватит! — вскинул ладонь Иликан. Скривился, принялся яростно тереть лоб. — Это невыносимо. Ощущение, что мир вокруг тебя сходит с ума и что я сам схожу с ума, встречаясь с тобой. Почему вообще на вызов пришёл я, а не Клатир? Это же ему всё зудит завершить с тобой дела? Рановато, я ещё не сковал, я тут подумал… — Иликан замолчал, сквозь пальцы глянул на меня, вызверился: — Чего застыл⁈ Вот так и пойдёте? С кольцами на пальцах, дорогущими амулетами и в халатах Ордена? Иди, приведи себя в порядок! И этих не забудь!

Я стиснул зубы, пережидая ещё один и в этот раз уже более яркий всполох ярости, затем медленно, едва ли не сквозь зубы, спросил:

— Собрат Страж, а ты ничего не напутал? Может быть, ты старше меня по рангу? Может быть, ты старше меня по Возвышению? Нет? Младше? — рявкнул, устав сдерживаться. — Так сбавь тон!

Иликан застыл, затем медленно опустил руку — открылось побледневшее лицо — выпрямился едва ли не до хруста в спине, так же медленно задрал подбородок.

— Ранг? Собрат Страж? На моих глазах твой феникс выгорел, став цвета пепла…

Я прикусил язык. Ох уж эти вспышки ярости. Что во дворе Кавиот я наговорил лишнего, что здесь. Да, собрат Страж. Да. Звания наши равны — оба шаулы. Но Иликан об этом не знает и знать не должен.

— … но ты прав, старший, — Иликан мелко закивал, кривя губы, — Возвышение наше не сравнить, и я младше. Ах, простите, старший, неверное обращение к вам, — Иликан резко согнулся в поклоне и застыл так. А потом, не разгибаясь и не отрывая взгляда от пола, медленно поднял руки — выше плеч, выше головы — сомкнул ладонь с ладонью в кулак и процедил: — Старший, прошу вас подготовиться к переходу. Убрать лишнее, добавить недостающего, принять вид проще и облик победнее. Этот младший смиренно подождёт здесь.

Я потёр бровь, медленно, до предела выдохнул весь воздух из груди:

— Х-ха-а-а…

А затем шагнул к Иликану и ухватил его за руки, заставляя разогнуться, извинился:

— Прости, собрат Страж, я погорячился.

Иликан распрямился, но взгляд его был направлен мимо — в глаза мне он не смотрел:

— Что вы, старший, это вы простите меня за непочтительность, — сказал Иликан, глядя чуть в сторону и выше — над моим плечом, затем добавил: — И снова простите меня за непочтительность, но я должен вас поправить, старший. Вольный идущий не может быть собратом Стражу, вы должны называть меня собратом по Возвышению, не более, старший.

— Ха-а… — снова выдавил я из себя весь воздух. Просто чтобы не наговорить лишнего. За эти мгновения успел взять себя в руки, затем ещё и поднял правую руку, положил её на плечо Иликану и криво усмехнулся: — Ты погорячился, я погорячился. Ты извинился, я извинился. В расчёте.

— Как скажете, старший, — кивнул Иликан, смотря мимо меня.

Я чуть сдавил пальцы на его плече и сказал:

— Но и прошлый разговор я повторять не собираюсь. Твоё право глядеть на пепел моего феникса и считать меня предателем. Моё право — продолжать считать себя Стражем Границ, а тебя собратом.

Иликан катнул по скулам желваки, медленно повёл глазами, наконец встречаясь со мной взглядом:

— К чему использовать такие тяжёлые слова, старший? Предатель… Хотя нет, — взгляд Иликана вновь сверкнул. — Вы правы, хорошее слово, только обращено не на того. Я не считаю вас таким. Если и есть здесь предатель, так это я, Страж-предатель, что врёт бывшим братьям и спешно закрывает от них порталы, надеясь на чудо.

Мне что тут, раз за разом вдыхать-выдыхать, борясь с желанием отвесить Иликану оплеуху?

От оплеухи я удержался, схватил его теперь за плечи обеими руками и хорошенько встряхнул, да так, что у него голова мотнулась:

— Хватит бредить, Страж Иликан! Большая часть твоих собратьев поддалась влиянию кланов, закрывает глаза на нарушения, позволяет себе запирать собратьев в Тюремных поясах и закрывает им путь к Небу, а предатель ты? Стражи Границ прогнили. Считай себя Наказующим, считай себя Защитником Равновесия, кем угодно считай, но не смей даже в мыслях называть себя предателем. Неужели твои погибшие старшие были предателями?

Иликан дёрнулся, но не сумел вырваться из моей хватки — только халат угрожающе затрещал под моими пальцами — смирился, застыл и процедил:

— Какие старшие?

— Те, что погибли бок о бок с моими и принцем Ралером!

— Нет! — яростно выдохнул Иликан.

Я оттолкнул его от себя:

— Так не смей подводить их своей слабостью и сомнениями, собрат Страж!

Иликан, Властелин, могучий идущий, способный не то что Опору держать непрерывно, а способный на равновесие с миром и полёт, сделал шаг назад, словно не мог сопротивляться моему толчку. Не отводя от меня глаз, медленно покачал головой и тихо-тихо, едва слышно, словно сам себя спросил:

— Да как ты это делаешь?

Вместо ответа на вопрос, который я даже не понял, я сам спросил:

— Итак, собрат Страж, ты отправляешь собрата налогом от фракции в Империю. Не просто так же? Какие задания ты ему выдашь? Что поручишь?

Иликан изумлённо поднял брови, но я и не думал смущаться.

Ну, а что? Если уж я, пользуясь всем, чем меня наградили Изард и дух Испытания, тайно набрал заданий от Клатира, то почему должен пропустить Иликана? Тем более сейчас, когда буквально заставил его принять, что сгоревшие крылья феникса за моей спиной ничего не меняют.

— Если уж я делаю такое странное дело, — медленно проговорил Иликан, — то явно не просто так, а потому, что подозреваю… — замолчав, Иликан хмыкнул, расправил халат, который я смял, одёрнул рукава, выпрямился и отчеканил с кривой ухмылкой: — Пепельный собрат, поручаю тебе проверить механизм перехода талантов и налогов из Второго пояса. Поручаю тебе проверить, нет ли нарушений, нет ли глаз, что смотрят в сторону, ртов, что кормятся со стороны, и рук, что берут не своё, не попираются ли законы Империи и уложения Рама Вилора. Ты, как прошедший и испытавший подобное при переходе из Первого во Второй, лучше всех знаешь, куда смотреть.

Серебряные строки плыли передо мной, отпечатываясь где-то в глубине души, пусть и расслоенной.

Едва последний символ вспыхнул точкой, я кивнул и спросил:

— Что ещё?

— Достаточно, чтобы успокоить мою совесть и заставить уже мои глаза смотреть в сторону, — всё так же криво усмехнулся Иликан. — Иди, старший пепельный собрат, переоденься и переодень своих людей.

Помедлив вдох, я развернулся и двинулся прочь.

Можно было надавить ещё, выбить из него ещё что-то, но… Достаточно. Продолжать — значит выглядеть ещё более странно и даже подозрительно.

В соседнем зале я поднял руку к глазам, вглядываясь в кольцо. Иликан прав, я однажды уже проходил через Врата Поясов и уже решал такую же задачу — притвориться слабее и не тем, кем являюсь, спрятать свои вещи, оставив чужим глазам лишь безопасные безделицы.

Но сейчас задача передо мной сложнее. У Мастеров нет восприятия, которым они могут охватывать всё вокруг или проникать им в артефакты Путников. У них нет возможности заглянуть в память предметов, в их прошлое.

У Властелинов, которые встречают налоги Второго пояса, — это всё есть. Как и артефакты проверки возраста, Возвышения и прочего.

Обмануть их — нелёгкое дело.

Ловер, который стоял в шаге от меня, качнулся на пятках, заложил руки за спину и сказал:

— Не буду переодеваться, — покосившись на меня, хмыкнул. — Со всем моим к вам уважением, серебряный старший. Ни к чему мне делать то, что не умею, и быть тем, кем не являюсь. Кто я? Уставший от Второго комтур, — сверкнул он глазами в сторону Хорита, — уж простите, магистр, за правду. Комтур. Им я был и им я и останусь. Старший, — снова добавил Ловер с усмешкой уже для меня.

Я перевёл взгляд с кольца на него, несколько вдохов думал, а затем покачал головой:

— Нет. Комтур в налоге это чересчур. Управитель — вполне нормально, — через миг я уже перевёл взгляд на Толу. — И для нас с тобой назваться молодыми управителями это чересчур. Три управителя в одном налоге? Мы с тобой сменим халаты на красные халаты попечителей.

Тола равнодушно пожал плечами. Ну да, что ему сменить цвет халата после путешествия по Землям Итреи?

— К чему это, молодой магистр? — исподлобья глянул Ловер, перестав иносказательно называть меня серебряным. — Я прошёл все шаги своего отделения, достиг ранга комтура, в нём ушёл с должности, в нём и уйду налогом. К чему создавать сложности на пустом месте? Всё равно о моём уходе станет известно. Этого никто ведь и не собирается скрывать.

Пересмешник тоже высказался:

— И я ничего менять не буду. Как раньше не видел повода надевать халат Ордена, так не вижу его и сейчас.

Ловер пожал плечами:

— Вольный? Почему нет? — спохватившись и сделав это так напоказ, что у меня аж зубы свело, повернулся ко мне. — Ах, старший, простите, простите, старший. Вы же не против?

Пересмешник рассмеялся:

— Ты уж определись: старший, младший, молодой или магистр. На той стороне будет поздно, ляпнешь языком — и всё.

— Ляпну? Я? — изумился Ловер. — Скорее — ужалю. Как там, вольные старшие, привыкли на воле к мелким и злым пчёлам?

Я заметил улыбающийся взгляд Хорита, который наблюдал за всем этим от окна, и вздохнул. Напомнил себе — это нормально. Я уже проходил через такое. В Школе, на ферме Плава, среди Волков, со своим отрядом вольных-невольных наёмников, в странствиях через Поля Битвы, в пути через Каменный Лабиринт. В мире идущих, где правит сила и все делятся на младших и старших, вот такая… притирка, скажем, — обычное дело. Мне ли переживать? Я когда-то сумел усадить у одного костра Седого, Рутгоша и Безымянного.

Моё дело — сохранность вещей для начала. Затем представление. А уже после всего этого — дела моего крохотного отряда и язвительность Ловера. И это ещё остальные молчат.

Сжал кольцо покрепче в кулак — оно уже успело нагреться от тепла ладони и было неощутимо — обвёл взглядом этот самый отряд и этих самых остальных: Толу, Утхала, Балтора. Покрутил в голове, как же всё провернуть. Да и вообще, может, Ловер прав? Нужно ли плодить сложности на пустом месте?

Думаю, не нужно, но для начала раздадим старые долги.

Решительно шагнул к Хориту, почтительно протянул на ладони два кольца. Хорит перевёл взгляд с них на меня, вопросительно поднял брови, и я толкнул к нему мыслеречь:

— Это вклад Большого Ордена в Малый. Травы, ресурсы, артефакты, оружие, — заранее предупредил, — немного трофеев с земель сект и прочего, что не глядя выгреб с хранилищ казначей, — ещё более честно предупредил. — Даже не знаю, что там внутри и верно ли казначей понял моё желание.

Хорит шагнул навстречу, двумя руками принял кольца — я просто ссыпал их ему в подставленные ладони:

— Благодарю, магистр. Малый Орден найдёт этому применение и пустит на усиление себя и своих позиций.

Пока мы жалили друг друга, раздавали долги и снимали лишнее, Иликан окончательно успокоился. Когда мы вернулись, он стоял в центре зала таким, каким я его помнил по первому разу: холодным, невозмутимым, сосредоточенным.

Или это как раз напротив — не успокоился, а спрятал гнев и раздражение под маской?

Неважно.

Я затянул перемотку на левом предплечье и коротко попросил его:

— Огляди нас, собрат Страж, проверь, колец не видишь, что с Возвышением?

Иликан медленно повёл головой слева направо, на каждом из нас задерживая взгляд на полвдоха. Закончил на мне, глядел целый вдох, наконец качнул подбородком из стороны в сторону:

— Нет, не вижу. Ощущаю только кисеты на поясах. Пять слабых-слабых Предводителей и один покрепче. Всё отлично. — Помедлив, добавил: — Пепельный собрат.

Пересмешник хмыкнул:

— Нужно запомнить.

Я едва не закатил глаза. Собиратель прозвищ. Что я скоро услышу нового? Господин непепельных собратьев?

— Отправляю? — спросил Иликан.

Я молча кивнул.

— Идём.

Всё то же место, только в этот раз нет здесь сотен и тысяч зрителей, а стражники Арены получили приказ отвернуться и даже не выглядывать на саму Арену, да плиты под ногами полностью починены и выглядят как новые.

Иликан повёл рукой и снова раскрыл портал.

Только теперь у меня в голове крутились два вопроса.

Первый. Откуда он берёт энергию? Отбирает у городских формаций? Что-то ещё, кроме самого портала, оставшееся от Древних под плитами города Меча? Массив сбора Древних?

Второй. Это то самое, да? Зримое доказательство того, что кольцо Дракона у Стражей не одно и любое место можно запереть? Я — шаул Стражей — ведь уже стоял здесь и проверял — но не обнаружил ни малейшего намёка на то, что здесь есть точка перехода Пути.

— Не задерживаемся, — поторопил нас Иликан.

Я кивнул и первым шагнул к порталу. На той стороне виднелась каменная площадка, стены, флаги, мелькали тени и силуэты.

Первым я и шагнул на ту сторону.

Странный, короткий и в то же время длинный миг — когда кажется, что нога так и застынет, никогда не завершит движения и не опустится на плиты той стороны — продлился, мелькнул и закончился. Я сделал первый шаг уже на другой стороне.

Как оно было в прошлый раз?

«Добро пожаловать во Второй пояс. Поздравляю с возвращением на земли предков». Вежливый, но безразличный тон.

— Что замер? В сторону, в сторону! — недовольно бросил мне в этот раз ближайший стражник. — Не упади смотри!

Не упади? Что нужно сделать, чтобы заставить упасть Предводителя? Я послушно сделал шаг влево, не забывая крутить головой.

Почти. Всё было почти так и совсем не так. Эдакая смесь Врат Ясеня и портальной площади города Ян.

— Что замер? — снова недовольно рыкнул стражник. Правда, на этот раз уже Ловеру. — В сторону, в сторону! — мыслеречью пробурчал. — Ох уж эти налоги.

Я с наслаждением сделал вдох. О да, даже Предводитель, слабый Предводитель, здесь может упасть, это не Второй пояс. Это даже не Пятый пояс и не Исток. Четвёртый пояс. Сила Неба казалась такой плотной и насыщенной, что этот первый глоток ощущался не как глоток воздуха, а как глоток плотного тумана, который пьянил и распирал грудь.

Но я всё же был не настоящим Предводителем, а поддельным. Поэтому крепко стоял на ногах и не забывал оглядываться.

Никакой приподнятой площадки портала со ступенями. Просто окно прохода оттуда-сюда висит в цуне над полированным камнем двора. Какого двора? Большого, просторного, разбитого цветными квадратами плит на части. Наш портал ровно в центре красного квадрата — нагретые солнцем плиты ощущаются даже сквозь сапоги. Во дворе стоят несколько групп стражников. Вернее, не несколько, а всего три. Командует нами ближайшая, остальные две лениво наблюдают со стороны. В каждой снова по три стражника. Три по трое и…

Я поднял голову и скользнул взглядом по стенам… Два прохода, как и описывал Иликан.

Один — полная копия расколотых Врат Ясеня. Огромный, высотой в десять ростов ступенчатый треугольник, словно рассечённый на две одинаковые части. Расщелина в пять шагов шириной затянута голубой пеленой — проход в Третий пояс.

Второй проход — простые, массивные ворота — выход из… крепости?

У Врат — двое. У ворот ни одного.

Что выше?

Стены, опоясывающие площадку и Врата, — сложные, толстые, с внутренними проходами и площадками. С таких удобно швырять вниз техники… Ну или сразу спрыгивать во двор, выскочив из казармы.

— Мг-м, — многозначительно протянул стражник, едва портал погас. — Шестеро, значит. Солидный налог. Кто, откуда?

Да уж, это точно не Ясень, не город Ян или любой другой город. Что за скучающий тон?

Я опустил взгляд.

Стражники неторопливо шагали к нам. Я ожидал — из описаний Иликана и Самума с Лиром, что каждый из них будет ощущаться как… человек, даже не шагнувший на путь Возвышения. Закалки, не более — Властелины, которые достигли равновесия с миром и не спешат показывать ни капли силы. Но… все трое ощущаются как обычные идущие. Да, более сильные, чем я сейчас, вернее, поднявшиеся выше по дороге Возвышения, но… Не более. Не Властелины, а сильные Предводители. Однако.

Ловер сделал шаг вперёд, согнулся в поклоне, вбивая кулак в ладонь. Смачно, с хлопком, а затем так же громко, с удовольствием заявил:

— Приветствую старших! Для меня честь оказаться в Третьем поясе!

Мы все тоже склонились в приветствии.

— Добро, добро пожаловать, — хмыкнул всё тот же говорливый, наконец-то пойдя по пути моих воспоминаний о Ясене. — А теперь отвечай: кто, откуда, чей налог?

Ловер распрямился, огладил золотой халат, подчёркнуто поправил край рукава, и без того безупречный, тот самый край с цветным чёрным кантом, пусть не рявкнул, но ответил громко:

— Комтур Ловер! Из Ордена Небесного Меча! И налог этой же фракции.

— Хм! — снова хмыкнул стражник, поджал губы и скосил взгляд на напарника. Того, что молча обошёл нас справа и стоял там будто глядя в пустоту, вот только на самом деле глядел не в пустоту, а в строки формации.

— Так и есть. Второй пояс, земли Небесного Меча, город Меча.

Значит, этот стражник — талант формаций или даже Массивов. И из троих он такой один.

— Прибыли налогом в Империю, чтобы сражаться с сектантами! — продолжал браво отвечать Ловер.

— М-да, — вздохнул стражник, бросил мыслеречью. — Надо же было в нашу смену? Не могли перейти двумя палочками позже?

— Это те самые, что ли? — с долей удивления переспросили его.

— А есть другие? Или у тебя со слухом проблема и ты не услышал «небесные мечи»?

Ловер сделал шаг в сторону, принялся представлять нас, тыкая пальцем:

— Это вот два молодых таланта Ордена. Этот постарше. Эти вот два вольные, которыми мы вносим дополнительную плату за фракцию. Все мы — Предводители, — гордо выпятил грудь Ловер. — Вносите нас в книги учёта.

Стражник поморщился, отвёл взгляд:

— Этим не мы занимаемся. Вас сюда Страж Границ отправил, вот он и записывает ваш налог.

— А вы тогда? — спросил Ловер и тут же, не дожидаясь ответа, сказал сам: — Распределяете по фракциям талантов, да, старший? Отлично, отлично.

Стражник уже отчётливо скривился:

— Да, почти, младший. Вот сюда отходите. Да, к стене. Ждите здесь.

— Ждать, старший? — поднял брови Ловер, оглянулся на нас. — Чего ждать? Уже первая битва с сектантами?

Стражник вновь обернулся к Ловеру, смерил его мрачным и тяжёлым взглядом, буркнул:

— Узнаете, — вздохнул и толкнул от себя мыслеречь: — Старший Тарвин, — спустя три вдоха повторил: — Старший Тарвин.

— Что? — уловил я и ответ, в который было вложено сил с избытком.

— Это стражник Врат перехода, второй отряд. Здесь… налог из Ордена. Ордена Небесного Меча.

— Ха! Лечу.

Стражники замерли в пяти шагах от нас, но Ловер простоял на месте всего пару вдохов, а затем шагнул к ним:

— Я, значит, чего решил налогом уйти, старшие? Вот, — Ловер снова разгладил рукава. — Всю жизнь Ордену отдал, да скучно уже стало. Службу я всю прошёл от низа до верха. Комтур. Как начинал, так она, значит, — Ловер поднял руку и едва ли не потряс перед стражниками краем рукава с чёрным кантом, — охрана дорог, так себе была. Я наладил, — самодовольно произнёс Ловер, — да так наладил, что теперь, если кто-то скажет, будто во Втором поясе есть дороги безопаснее, чем мои, я ему быстро покажу, что он ошибается.

— Младший, — процедил стражник. — Мне это неинтересно.

— Да ладно вам, старший, — отмахнулся Ловер. — А то я не знаю, как оно на службе? Говорю же, всю службу прошёл — от пацана на побегушках до комтура. Всё знаю. С тоски взвыть можно, если пост глухой. Я вот гляжу — похоже, мы тут первые за сегодня. Нечасто налог платят, а таланты через Врата и того реже случаются. Мы ж в Третьем, старший? В землях столицы?

— Тебе это знать пока не надо.

— Ну не надо и не надо, — кивнул Ловер. — Служба, всё понимаю. Вот потому, старший, развлекаю вас, как смогу.

— Да ладно тебе, пусть, — буркнул один из стражников. Верно, третий, что до этого молчал.

— А дальше-то что? Нет-нет, — замахал рукой Ловер, — я не про вашу службу, старший, спрашиваю, понимаю. Я про свою рассказываю. Мало того, что скучно — я за тридцать лет могу сказать, что через месяц на моих дорогах будет, так ведь оно ещё что, старший?

— Ну спрашивает же тебя, ответь, — подначил своего старшего один из стражников.

Тот буркнул:

— Ты и ответь.

И тот тут же спросил Ловера:

— Что, младший?

Тот улыбнулся и сделал ещё шаг ближе:

— Так ведь я ещё, считай, и место занимаю. Одного заместителя воспитал, вырастил, научил всему. Второго вырастил. Они уже сами по ученику взяли, а всё бегают моими заместителями. Нехорошо. Что мне, ещё тридцать лет сидеть, не давать им расти дальше? Я-то, может, службу и наладил, так, может, и у них свои мысли есть, может, они её ещё лучше наладят?

Я с ухмылкой глядел на это представление. Вот уж Ловер.

Я помнил его в ложе комтуров совсем другим и не сомневался — тогда он был настоящий, а сейчас развлекается.

— А тут ещё у нас соседи, Дизир… — Ловер запнулся, снова махнул рукой. — Да вы и не знаете… — запнулся ещё раз, огляделся и сказал: — Хотя нет, старшие, раз вы налоги принимаете, значит, знаете. Знаете же такой клан Второго пояса? Что, неужто и не знаете? Может, Дизир другим местом в налоги уходят?

Старший стражников молчал, зато не молчал его товарищ:

— Знаем.

— Вооот! — радостно протянул Ловер. — А свежие новости о них знаете?

— Какие?

— Ха! Щас расскажу. Дизир они почему сильными стали в одночасье? Они же объединились. Две фракции в одну. Дизир и Молд. Да оказалось, не всё так гладко внутри у них было. Спорили две ветви, затем и вовсе враждовать стали. Главного из Молд будто бы убили враги — мы то есть, — а оказалось, его сами Дизир в тюрьму бросили. Считай, двадцать лет там просидел, а затем выбрался, собрал втихую сторонников, да и устроил битву. Дизир против Молд.

— Да ты что? — протянул один из стражников.

— Тебе что, так нравятся сплетни? — возмутился его командир.

— Не сплетни, а новости. И впрямь тут одуреть можно, если только на вас пялиться и энергию по меридианам гонять.

— Ну битва. И что?

— А всё, — развёл руками Ловер, — нет теперь Дизир. Перебили их в междоусобице. Молд посильнее на деле оказалась. Правда, и половины силы некогда единого клана нету. Всё, обескровились в междоусобице. Так Молд, не дожидаясь приказа Стражей или прочего, одни земли за так отдали соседям, другие продали, да и начали прочее богатство Дизир выкидывать на аукционы. Например, возвышалки, — понизив голос, шепнул Ловер. — Вот вам смешно, старшие, а оно ведь как? Вот вы Властелины же, старшие?

— А то сам не понимаешь, — внаглую соврал третий стражник.

— Во-о-от, — протянул Ловер. — Так и я хочу. Не рвать соки у молодых из-под носа, а добыть своё, заработать, заслужить, стать Властелином. Ещё тридцать лет у меня есть. Как думаете, старшие, стану?

Стражники помрачнели. Похоже, знали, что не станет. И, скорее всего, не из-за возраста.

— Может, и станешь, — всё же выдавил один из них — тот самый третий.

— Вот и я думаю — стану, — довольно кивнул Ловер и выпятил подбородок. — Я по молодости — ух был! Талант! Ниче, чуток напрягусь, по крохе поползу вверх, службу буду верно служить, сектантов бить, за них награды получать. У меня и рука твёрдая, и опыта немало.

— С сектантами? — вздохнул второй из стражников. — Сколько сотен на твоём счету?

— Уели, старший, — кивнул Ловер. — Сотня у нас в службе набирается хорошо если за двадцать лет. Ой, — почесал Ловер затылок, — чего это я? Плохо, плохо, конечно. Как это Бедствие может быть хорошим? Но вот разбойников, убийц там и прочего сбора я, — Ловер сжал кулак и потряс им перед стражниками.

Пересмешник заметил мой взгляд, чуть закатил глаза и едва заметно повёл подбородком из стороны в сторону. А я что? Ну развлекается Ловер и пусть развлекается. Может, эта болтливость у него и вовсе от нервов.

Стражники вдруг нахмурились, переглянулись. Один толкнул мысль, буквально выцедил её еле слышно:

— Добрался.

Второй промолчал, только губы поджал и переступил с ноги на ногу.

Я даже не пытался поднять голову и оглядеться. Во-первых, я не мог их слышать. Во-вторых, я, ограниченный крошечной, спрятанной печатью, не мог и увидеть никого там, где его заметили старшие Возвышением.

Ловер ещё продолжал травить байки о своей молодости в охране дорог, по-другому это было не назвать, но стражники его уже не слушали, а через двадцать вдохов и вовсе одновременно сделали шаг назад, создавая между собой и Ловером разрыв, а затем ещё и ещё один.

Ловер замолчал, поднял брови, и в этот миг сверху во двор, ровно между Ловером и отступившими стражниками, рухнул новый идущий. Серый, даже стального цвета халат с широкими рукавами и вязью узоров от горла до низа, надменный взгляд, зачёсанные назад чёрные волосы. Подошвы его сапог впечатались в плиты с гулким хлопком, а волна воздуха вымела с них пыль, отбросив её к стенам.

Он не стал тратить время на лишние разговоры, выплеснул из себя духовную силу, сопроводив её ударом души:

— На колени!

Удар был хорош. Нас, сейчас всего лишь Предводителей первой звезды, сбило с ног, отшвырнуло на шаг. Я увидел, как зарычал Балтор, как блеснули ненавистью глаза Пересмешника, но уже через миг он натянул на лицо маску непонимания и страха, опустил взгляд, шикнул на Балтора. Во мне же ничего даже не шелохнулось. Пусть его. Побыстрее заканчивает, отправляет — да начнём главное.

— Старший! — Ловер с кряхтением упёрся руками в плиты, выгнул шею, ловя взгляд прилетевшего идущего. — Зачем вы это делаете?

— Так-так-так… — а тот склонил голову к плечу и рассматривал Ловера так, словно перед ним был какой-то забавный артефакт, не более. Или зверушка наподобие той, что выходила ночью к моему костру.

Да уж. Теперь я спрятал взгляд. А эти Эрзум умеют расположить к себе с первого мига.

— Что это у нас? — продолжал оглядывать Ловера прилетевший эрзумец по имени Тарвин. — Орденец? Из Небесного Меча? Да ещё и комтур?

— Всё так, старший, — Ловер, который и на самом деле был всего лишь слабым Предводителем, с натугой выпрямился, приложил кулак к ладони. — Комтур Ловер приветствует старшего и просит прощения за медлительность. Это вас мы ждали? Вы хотите забрать нас к себе налогом и испытываете?

— Хочу? Аха-ха-ха! — Эрзум покачал головой. — А это ещё забавнее, чем мне рассказывали. Что же, — он заложил руки за спину. — Давайте сразу перейду к сути. Ваш Орден — распущен. Ваш Орден — объявлен Императором Рамом Вилором предателями. Ваш Орден вне закона, и вне закона вы — его ничтожные представители.

Я искоса, скорее используя кроху восприятия, чем настоящее зрение, бросил взгляд на эрзумца. Какими громкими словами он кидается.

И это не понравилось не только мне.

— Старший! — вскинулся Ловер. — Что вы такое говорите⁈

— На колени, — лениво повторил эрзумец. — Предатель смеет чем-то возмущаться?

У Ловера сейчас не было сил чем-то возмущаться, уж слишком придавил его эрзумец. А тот хмыкнул, неспешно продолжил, даже не думая сбавлять давление:

— Ваш Орден не уберёг принца Раллера, и в наказание вы должны искупать свою вину в вечной битве с сектантами. Что молчим? Где крики радости? Где обещание стараться, не жалея себя?

Я молчал, упёршись взглядом в камень под собой и вспоминая рассказы моих старейшин и хранителя традиций. Вот такие наглые ублюдки, ухватившиеся за возможность безнаказанно мстить за былые обиды, и прибыли на земли Ордена, принялись делить, кому какие города достанутся, кто станет управлять мастерскими, кто возьмёт себе поля, а кто Шахты Духовных Камней, кто заставит мастеровых раскрыть тайные рецепты, а кто отправит осиротевшую молодёжь Ордена на Поле Битвы.

Тогда, полсотни лет назад, лучшие из мастеров Ордена выбрали смерть, выбрали не отдать тайны Ордена в руки его врагов. Старейшины перечисляли мне их имена, но умолчали о десятках их подмастерий и десятках своих сверстников, которые погибли в те дни.

Возможно, эти плиты, в которые я пялюсь, тоже видели кровь талантов Ордена. Что значит, возможно? Наверняка видели. Я бы мог залить их кровью эрзумца. Что там я, мне стоит лишь моргнуть, и Пересмешник с радостью сделает это сам, не дав даже Балтору возможности оскалить пасть.

Но мы пришли сюда не за местью. Не за такой быстрой и глупой местью. Не за местью одному ничтожному эрзумцу. Этого мало, чтобы отомстить за мёртвых старших Ордена Небесного Меча. Это не спасёт Малый Орден и Стражей Тюремных поясов от внимания Эрзум, а лишь привлечёт к ним внимание.

Поэтому я разомкнул губы и хрипло сказал, не поднимая головы:

— Если такова воля Императора, то кто мы такие, чтобы идти против неё? Мы будем стараться, старший, не жалея себя стараться, чтобы искупить вину.

— Только не нашу вину, — неожиданно заговорил Тола, — а вину наших старших. Мы Орден, в единстве наша сила. Если виноваты они, то мы искупим.

— Отлично, отлично, — покивал Тарвин. — Вижу, мне не врали, говоря, что у вас с головой не всё в порядке.

Тола смолчал, я тоже, но тут Ловер поднял голову, невзирая на давление, и прохрипел:

— А почему должны искупать мы, а не те, кто не защитил этого принца?

— Потому что предатели вы все, — фыркнул Тарвин. — Вы все…

— Мой младший привык делать шаг вперёд и брать на себя ошибки старших, но я не он, и мне сдаётся, что среди Ордена Небесного Меча сейчас предателей нет. Что все, кто был рядом с принцем, умерли, что они выполняли свой долг до последнего и все до единого погибли рядом с принцем, что вам некому предъявить счёт, и ты, старший…

Эрзумец махнул рукой, и Ловера смело, отшвырнуло к стене, ударило об неё с глухим шлепком. Нас тоже задело — разметало в стороны. Через миг все пятеро остановились, использовав Опоры, и застыли, напряжённо переглядываясь. Балтор зарычал сквозь зубы. Я же зубами заскрипел так, что едва его не заглушил. Ловер! Какого дарса?

— Предатель осмеливается открыть рот? Золотая тряпка. Комтур, да? Комтур Ордена Предателей. Такие же как ты заставили принца Ралера отправиться в безнадёжную битву, такие же как ты закрыли его в ловушке…

— Ложь! — прохрипел Ловер.

Я снова скрипнул зубами. Эрзумец Тарвин тоже изумился:

— Да тебе откуда знать, что ложь, а что правда, слепой глупец Второго пояса? Вся Империя знает, что Орден предатели. И ты тоже предатель.

— Я? — прохрипел Ловер. — Кого я предал? Что-то я не слышал, чтобы законы Империи позволяли наказывать младших за ошибки старших.

— Ещё одна слепота. Что ты, отброс Второго, можешь знать о законах Империи? — покачал головой Тарвин. — Ничего. И я легко тебе это докажу. Гляди. Туда гляди. Это стражники этого места. Если я нарушаю закон, то они должны остановить меня, так? Ты видишь, чтобы они сказали хоть слово? — Тарвин подался вперёд, поднял руку. — А давай проверим ещё больше? Давай проверим, стоит ли твоя жизнь — жизнь предателя — хоть что-то?

Через миг Ловер захрипел и забился. Мне не нужно было моего скрытого Возвышения, чтобы увидеть: вокруг него сомкнулся серый кокон силы — плотный, видимый даже мне, Предводителю. Тарвин не спешил. Он медленно сжимал кулак, а кокон сжимался вместе с пальцами, сдавливая Ловера в хватке духовной силы.

— Старший! — быстро произнёс мыслеречью один из стражников.

И я вдруг вспомнил, что да, я ведь сам выбил из Иликана задания, и сейчас передо мной едва ли не доказательства для половины из них.

А Тарвин тем временем изумился:

— Ты правда хочешь остановить меня? Заплатить его жизнью за своё место? Напомни, из какой ты фракции?

Теперь зубами скрипел стражник, а вот у Ловера уже не было силы даже хрипеть. Тола дёрнулся:

— Старший!

Через миг полетел на землю, сбитый, как и все мы. Теперь духовная сила эрзумца навалилась и на нас в полную силу, прижала, прибила к земле, выдавливая воздух из груди, заставляя хрустеть плечи и спину.

Пересмешник зло, коротко выдохнул, метнул на меня обжигающий взгляд, зарычал слева Балтор, и рычание его уже мало было похоже на человеческое, но мне было не до них. Дарсов Ловер!

Тарвин, осадив стражника, повернулся как раз к нему, к Ловеру, нравоучительно заметил:

— Правда такова, что по законам империи твоя жизнь ничего не стоит. Ничего. Жизнь предателя — это пустота. Пустота смыслов, пустота действий, такая же пустая, как твои жалкие барахтанья сейчас за глоток воздуха. Пожалуй, ты должен сказать мне спасибо, что я обрываю эту пустоту быстро и здесь. Такие старики как ты всё равно не живут долго в Долине Каменных Костей и только мучаются свои последние месяцы.

Теперь уже я почти рычал.

Дарсов ублюдок. Вот такими и вырастают Вирглы и Скирто, если не остановить их в начале пути.

Ловер! Чтоб тебя…

Я стиснул зубы. Притворство это хорошо, это правильно, мечтать об освобождении Потерянного Ордена это тоже правильно и хорошо, но похоже, пришла пора расплачиваться за успех с Дизир и отказываться от большей части задуманного. Ладно. Хорошо. Такого Эрзум точно не пропустят…

Оборвал сам себя. Вот именно! Я же только что об этом уже думал. Такого — бунта и невероятной силы только перешедшего налога — никто не пропустит. Первое, на кого обратят взгляд, — это Стражи Второго пояса и Орден Небесного Меча Второго пояса.

Ловер! Как ты посмел всё испортить?

Но Ловер не ответил, он уже посинел, стиснутый, вывернутый чужой духовной силой.

Он продержится ещё два, три вдоха, не более…

Одновременно до меня дотянулись две короткие мысли:

— Старший!

— Старший!

Тола и Утхал.

И я медленно выдохнул сквозь зубы. Ладно. Хорошо. Пусть так. Здесь и сейчас.

Ублюдок Эрзум, здесь и сейчас настало твоё…

Тарвин вздрогнул, потерял контроль над духовной силой — его кокон вокруг Ловера развеялся, Ловер рухнул на землю — сам Тарвин стремительно обернулся, но впился взглядом не в меня, а в галереи стены слева.

Я замер, так и не успев разрушить ограничение, даже не успев поднять голову, не успев распрямиться. Ловер в трёх шагах от меня то и дело срывался на сухой каркающий кашель. Один из стражников едва слышно даже мне выдохнул мыслеречью:

— Ха! Похоже, на нашего зазнайку нашлась сегодня управа. Шертой не выдержал.

Второй так же тихо ответил:

— Да быть не может. Он улетел неделю назад.

— Да? Ну а кто там в угловой смотровой? Значит, вернулся, значит, ему тоже не нравится происходящее.

Тарвин ровно в этот момент рявкнул:

— Эй! Кто там прячется? — да ещё и духовную силу толкнул, над головами промелькнул серый росчерк тугой волны.

Вдох молчания, а затем недоуменный голос ответил ему:

— Прячется? Ты совсем за словами перестал следить, Тарвин?

Тот скривился, процедил под нос:

— Мады…

— А кого ты здесь ожидал увидеть? Одного из Вилор? — на открытой галерее появилась фигура идущего.

Высокий, с длинными тёмными распущенными волосами, какой-то… заспанный? Даже темно-зеленый халат был словно накинут только что, со сна, небрежно.

Он подошёл к краю, лениво потянулся всем телом, а затем шагнул в пустоту. Не упал на плиты с хлопком подошв сапог о камни, а скорее стёк по воздуху на них. Опустил руки, два вдоха — и он уже в трёх шагах от эрзумца, неторопливо огляделся и презрительно скривился:

— Нас за спиной называют зверокланами, считают наглыми, несдержанными, следующими инстинктами, а не разуму. Лгут. На деле же вы, чистокровные люди, всего лишь приписываете нам свои пороки.

— Избавь меня от своей болтовни, — скривился эрзумец Тарвин.

— С чего бы это? — наклонил голову к плечу Мад. — Если не заметил меня, разбудил, обвинил, что я прячусь, значит — слушай.

— Я разбудил?

— Ну не сам же я проснулся. Решил показать свою силу? — Мад Шертой кивнул. — Понимаю. Даже одобряю. Лучше сразу один раз показать, что старше и сильнее, чем десять раз повторять потом. Но, — он повернулся к ещё сипящему, бледному Ловеру, — убивать слабого, который настолько беспомощен перед твоей силой… — Шертой покачал головой. — Люди. Люди, как они есть.

— А сам-то, — зло усмехнулся Тарвин. — Или хочешь сказать, Прозрение мне лишь почудилось?

— Прозрение? — поднял брови Мад Шертой, открыл рот, собираясь ответить, и вдруг застыл, нахмурился и медленно потянул воздух носом. — Ха! — через миг он сказал мыслеречью. — Можно стать человеком, смыть с себя запах леса, научиться использовать десяток человеческих уловок, но от основы никуда не уйти, да, собрат Зверь?

Я выругался про себя ещё раз.

Что я, что Фатия готовились к простым проверкам Возвышения и моего расслоения. Проверкам людей и людьми. Радовались, что во Вратах перехода налогов нет никаких массивов на расслоение. И совершенно забыли про Балтора, так что да, про его запах мы даже не подумали. Да и не собирались скрывать, что он бывший Зверь. Ну вот такой он гений, обретший облик после того, как отбился от охотников за его шкурой и решивший уйти налогом от проблем и мстителей. Проблема в том, что этот Шертой явно ощутил больше, чем заметили все остальные встречающие, и больше, чем мы хотели бы показать.

Я вывернул голову, пытаясь поймать взгляд Балтора, но тот даже не повернул ко мне головы, помедлил, но всё же ответил Шертою:

— Да. Наверное… Старший.

Тарвин настороженно спросил:

— Ты чего застыл? Я задал простой вопрос.

Шертой отмахнулся от него:

— Думаю, действительно ли ты настолько слабый, что мой недовольный зевок стал для тебя Прозрением.

— Чего?

Шертой и не подумал отвечать, занятый разговором с Балтором:

— Чистокровные Звери в этих воротах редкость. Думаю, как старший младшему, я должен объяснять, как мир людей к нам несправедлив. Иди ко мне, — сказал он вслух и поманил Балтора рукой.

Тарвин вспыхнул:

— Эй! Ты даже на меня не смотришь!

Шертой медленно обернулся, скривился, поднимая верхнюю губу, словно в оскале:

— Эй? Что ты себе позволяешь, слабак эрзумец? Мне и впрямь ужалить тебя Прозрением? Или ужалить тебя сразу мечом?

— Это мои люди! Все предатели Ордена принадлежат моему клану! Ты это знаешь!

— Оставь эти глупости другим. Да и просто открой глаза. На этом человеке нет одежд Ордена.

— Ты!

— Я? — поднял бровь Мад. — Вы, люди, такие смешные. Ну же, покажи клыки. Оскаль зубы. Брось мне вызов. Нет? В сторону! — Мад сделал короткий жест, словно движением руки отбросил с дороги паутину, снова поманил рукой. — Иди ко мне, младший.

Балтор втянул голову в плечи, сгорбился, сделавшись меньше ростом. Сейчас он даже в облике человека выглядел как зверь в стае, прижавшийся к земле от рыка старшего. Взгляд его метнулся к Пересмешнику. К Маду. Снова к Пересмешнику. Обратно к Маду.

Пересмешник не выдержал. Не глядя на Балтора, коротко бросил в сторону:

— Свободен. Уходи.

Балтор замер, затем тряхнул головой, распрямился и сказал:

— Старший, прости, но я должен расплатиться за свободу и жизнь. И… отомстить.

— Хо! — протянул Мад Шертой, кивнул. — Уважаю. Достойный щенок, — вновь потянул воздух носом — раз, другой, коротко и резко. — И сильный. Похоже, Эрзум ждут весёлые дни. — Отвернувшись, уже шагая прочь, бросил за спину Балтору: — Меня зовут Шертой. Найди меня потом. — И не только Балтору: — Давай, заканчивай всё это, мелкий эрзумец, правда спать мешаешь.

Балтор без слов кивнул.

Тарвин же, поджав губы, мрачно следил за происходящим. Мрачно и молча. Едва Мад взлетел и скрылся с глаз в той самой угловой башне, процедил:

— Предатели Империи должны вечно искупать свою вину в битвах. Стража!

Спустя пять вдохов посреди площади просиял портал. Вот она — Империя, пользующаяся наследием Древних. Из Второго в Четвёртый, из Четвёртого в…

Шагнув на ту сторону, в сушь и скудность силы Неба, сделав всего глоток воздуха той стороны — сухого, царапающего горло пылью, — я уже твёрдо знал — Шестой.