— Не сбиваем строй! — рявкнул Эрвал, сегодня надевший мою бывшую личину. Голос хлестнул поверх десятков голов, заглушил шорох песка и топот сапог, отразился от стен расщелины глухим многоголосьем. — Ровнее!

Я заметил, как по-разному приняли эту команду орде… члены Братства Камня.

Младшие — те, что из Поясов Отсева, — с каменными лицами. Старший приказал — младшие сделали.

Как морщились и хмурились некоторые из тех, что постарше и допущены к иным тайнам Братства, как оглядывались туда, где бежала та, что напоказ считалась главой Братства. Похоже, для кого-то происходящее не укладывалось в голове и вызывало вопросы. Кто-то бесстрастно выполнял приказы, но то и дело сжимал восприятие, обращая его на лицо Эрвала, явно пытаясь угадать — что случилось, почему давно знакомый, нелюдимый и редко появляющийся собрат неожиданно раскомандовался.

И как жадно косились на Эрвала четвёртые — те, кто не сомневался, те, кто не пытался гадать, а точно знал: сегодня приказывает Чистый Брат. Те, кто знал — сегодня особый день, раз вышли Чистые. Раз они командуют. Раз они ведут.

Но никто ещё не знал — насколько особый.

Чистые, да мои люди. Вот кто знал.

Я скользнул взглядом по бегущим, растянул восприятие, проверяя их.

Пересмешника можно даже не искать. Он, по-моему, последние месяцы ест, спит и даже то самое делает невидимым. Впору подумать, что артефакты Тигров влияют на разум или что его пытается поглотить новая стихия — невидимость.

Балтор вот. Бежит, скалит зубы, потряхивает головой. Всё ещё недоволен выволочкой. Лучше бы думал о награде, которая ему обещана.

Тола — на месте. Хмурый.

Утхал. Спокойный. Бежит плечом к плечу с мрачным типом, у которого в волосах седая прядь. Нашёл того, из-за кого отправился сюда? Собрата по Ордену, выбравшего другой путь и ушедшего налогом? К своему стыду, я за всем этим позабыл и о Толе, и об Утхале, и о Ловере. Об их проблемах и желаниях. Не доставь Балтор хлопот, я бы и о нём не вспомнил. Впрочем, главное желание двух — Ловера и Утхала — я выполнил: не могу же я постоянно быть рядом и беспокоиться о мелочах. Они и сами могут это сделать.

Что Утхал, долгие годы бывший пленником города Тысячи Этажей. Что Ловер, долгие десятилетия тянувший на плечах все тяготы отделения дорог.

Сам Ловер вон, с краю, бежит рядом с незнакомым мне Властелином, с ухмылкой в чём-то его поддевает. Нашёл ещё одного знакомца из прошлой жизни, потому что это точно не Кивол. Жизнь идёт своим чередом.

— Не толпимся! Что вы, как бараны, ломитесь все через один проход! До трёх считать не умеете? — снова рявкнул Эрвал.

Я поморщился: уж слишком он перестарался с этим криком — тот ударил по ушам. Замедлил бег, чтобы передние ряды успели выполнить приказ, разделиться и просочиться через три прохода.

Поравнявшись с Эрвалом, спросил:

— Сколько ещё бежать?

— Около семи ли, — ответил тот, глядя строго перед собой.

Я будто себе под нос заметил:

— Никак не привыкну к этим глупым ограничениям.

Эрвал пожевал губами — эта гримаса на лице, которое недавно было моим, выглядела странно — и не стал молчать:

— В эпоху Первых братьев была пора настоящих глупостей и ограничений. Сейчас «не летать ближе пятнадцати ли от черты Эрзум» — это так, не запрет и не ограничение — часть жизни. Тебе не стать одним из нас.

Я тоже не стал молчать:

— Наверняка не стать. Но вы сегодня станете моими подчинёнными и вернётесь в Орден Небесного Меча. Да?

— Что за вопрос? — ожёг он меня взглядом.

— Что за ответ? — не остался я в долгу. Жечь взглядом не стал, но ухмыльнулся с чувством.

Эрвал отвёл взгляд, затем отвернулся окончательно, запрыгнул на здоровенный, в два роста, камень, огляделся, напоминая сейчас старую нахохлившуюся хищную птицу. Я невольно вспомнил, как Райгвар называл меня в этом облике: старикашка.

Спустя пять вдохов, уже когда я пробежал больше сотни шагов, Эрвал спрыгнул, толкнулся, взметая из-под ног фонтан песка, стремительной тенью догнал меня, поравнялся бок о бок, твёрдо ответил:

— Разумеется, да. Братство Камня вернётся в Орден Небесного Меча, а все, кто посмеет сказать «нет» и предаст Первых братьев, — умрут.

Я нахмурился:

— Что? Ты о той трети? Первый раз слышу, что…

— И последний, — отрезал Эрвал, не дав мне договорить. — Это дело Братства Камня. И не стоит забывать, будущий магистр, что девять десятых тех, кто откажется, почуяв волю, — бывшие убийцы, отравители, совратители, предатели и прочие отбросы, которых сбросили сюда отнюдь не просто так.

Следом раздались ещё четыре голоса, показав, что свою мыслеречь Эрвал отправлял не только мне:

— Он прав.

— Это решено.

— Это наше право и наше решение.

Помедлив, я без слов кивнул. Они правы — это дело Братства Камня. Если они хотят решить это так, то… Пусть решают. Не мне, пробывшему здесь меньше месяца, вмешиваться в то, в чём не смыслю. Мои старейшины постарались на славу, пытаясь вылепить из меня главу и старейшину, но ни они, ни моё прошлое долгового слуги, беглеца и командира мелкого наёмного отряда — не давали мне опыта и права решать такое. Пусть Камни, Пики и прочие решают это сами. Как решили подобное мои старейшины Сломанного Меча с вечно ждущим расплаты Дарагалом. Как решил дело с предателями Красноволосый…

Как решил его я с предателем во время нападения на Исток.

Дальше я бежал молча. А когда настало время — молча летел. Молча занял указанное мне место в строю и уже сам, в свою очередь, заслужил волну разных взглядов — тех, кто впервые меня видел и был равнодушен, тех, кто видел меня впервые и сомневался во мне, тех, кто давно знал моё лицо и ничего не подозревал, и тех, кто знал о лице и подозревал многое или твёрдо знал это самое многое.

Я вообще с трудом выбил себе маску Первых для этого дня. Они хотели выпустить меня с моим собственным лицом, напирая на то, что в дни битвы Эрзум не проверяют никого, а к Мастерам и вовсе не будут присматриваться. Я не хотел объяснять, что Райгвар видел несколько моих лиц, что мне просто не до того, чтобы вылепить новое, и уж тем более не нужно, чтобы он узнал мою духовную силу, которую я без их маски не сумею изменить. А ещё я не хотел, чтобы кто-то из гостей узнал меня среди Мастеров. К счастью, последнего оправдания (или объяснения?) хватило Чистым, и маску Первых получил я, а не один из них. Ничего, по плану им и не нужно сражаться в полную силу.

— К слову об этом, — с мрачным удовлетворением произнёс Грабол, бегущий тремя рядами левее. — Семена проверки уже начали давать всходы, и настала пора собирать урожай.

— Не рано ли? Не стоит ли подождать? — спросил Кранат из соседнего ущелья.

— Нет, не стоит. Каждому своя мера. Сегодня хватит на всех, — отрезал Шандол.

— Согласен с братом Шандолом, — высказался Эрвал. — Пора. Ты? Я?

— Я, — холодно и решительно ответил Грабол и рванул в сторону и назад одним огромным прыжком. Пробежался по стене, оттолкнулся, перепрыгивая идущих, бегущих по дну ущелья, прыгнул ещё раз.

Спустя десять вдохов слева и далеко позади раздался вопль боли, полыхнуло силой, лёгким ударом души, а затем Эрвал рявкнул:

— Всем стоять!

Остановился и я. Повернул голову. Как это сделали десятки других моих будущих подчинённых, собратьев Потерянного Ордена. Кто мог — использовал восприятие, кто ещё не дорос до него — забирался повыше или спрашивал соседей.

В трёхстах шагах от меня, совсем близко, если оценивать всё Братство Камня, растянувшееся на несколько тысяч шагов в ширину, стоял идущий, высоко подняв окровавленный меч. Грабол с новым лицом.

— Братья! — рявкнул он, едва собрав на себе наши взгляды. — В этом проклятом месте, где мы искупаем вину и шаг за шагом очищаем себя от грязи преступлений, в земле Верных, где мы просеиваем сами себя и обретаем целостность, нашёлся тот, кто решил предать заветы и отринуть верность. Нашёлся тот, кто день за днём скрывал свои истинные мысли, лицо и желания. Предатель. Не Пыль Отсева, а целый Камень, Камень, что клялся шагать, пристально глядя на тени, Камень, что…

— Что здесь происходит? — прогремел голос с неба, и вниз тем самым камнем рухнул эрзумец.

— Высоко висел, не успел, — шёпотом процедил Эрвал.

— Господин! — Грабол опустил голову, вскинул вторую руку и так, вместе с окровавленным мечом, изобразил приветствие идущих, глядя при этом в землю. — Я покарал ублюдка, что решил предать братьев, а предательство смывается только кровью!

— Какое ещё предательство? — с недоумением протянул эрзумец.

— Он утаил мясной корень, господин! Он нарушил волю вашего клана, волю Эрзум! — продолжил громко нести чушь Грабол. — Он пошёл против заветов Первых братьев, что наставляли всегда…

— Довольно! — оборвал его эрзумец, а через миг ударил. Духовной силой и техникой.

Грабола сбило с ног, протащило по песку, раздирая одежду, вмазало в стену расщелины.

— Кто разрешил тебе решать его судьбу? — возмущённо пророкотал эрзумец. — Кто…

— Господин… — поднял голову Грабол, нагло, с вызовом перебивая. — В чём я виноват? Подобное всегда решалось между Камнями. Я бы не посмел отвлекать вас, господин, такой мелочью.

Как по мне, так вызова и дерзости в его словах и взгляде было больше, чем должно было быть у Камня.

Но нет…

Эрзумец не вспыхнул гневом, а хмыкнул, крутнул рукой в воздухе, и мертвеца, что лежал в двух шагах от него, перевернуло, открывая лицо. Молодое, испуганное.

Эрзумец хмыкнул ещё раз, спокойно, даже безразлично заметил:

— Отребье. Гнилое отребье, грызущее горло за кусок еды. Даже ещё сто лет в Долине не изменят вас и не исправят, — приказал: — Вперёд! Вы уже опаздываете, и секты займут лучшую позицию.

— Слушаюсь, господин, — со стоном Грабол поднялся и вновь склонился в поклоне. — Слышали господина, отбросы? Бегом. Бегом-бегом! И помните: участь предателей — безымянные могилы! Пыль обратится пылью!

Сразу в пяти местах послышались повторения команды:

— Пыль обратится пылью! Бегом!

— Пыль обратится пылью! Бегом! Бегом!

— Пыль обратится пылью!

— Верные останутся верными! Пыль останется безымянной!

— Вперёд!

Эрзумец взмыл вверх и заорал уже оттуда — оглушая, будто раскатами грома:

— Живее! Живее! Сегодня у нас высокие гости, и вы не должны подвести их!

Эрвал на бегу обернулся через плечо, поймал мой взгляд. Я кивнул:

— Не подведём.

Эрвал хищно оскалился и отвернулся.

Каменная крошка и песок ложились под ноги словно сами. Каменные Кости мелькали по сторонам, сливаясь в серую полосу, то и дело окрашенную алым. В цвет крови.

Отмеренные ли пешком и ли полёта закончились очень быстро. Мне даже показалось, что первая часть пути, до места сбора, длилась дольше, чем всё это, вместе взятое. Возможно, потому, что я летел не сам — меня тащили, как и всех остальных Мастеров Братства.

Иначе мы, не умеющие летать, и правда добирались бы сюда слишком долго.

Не знаю, чем там был недоволен эрзумец — мы точно успели вовремя, и ни сектанты, ни големы не лишили нас хорошего места. Того самого, где Братство билось уже десятки раз.

Возможно, первые и не хотели лишать нас этого места — начинать битву лучше на привычном месте, а не давать Братству возможности удивить. Наше место битвы — два ли от края плато. Окраина города. Одна из широких дорог, что вела раньше в его центр, а сейчас стала раз в шесть шире из-за превращённых в руины поместий по правой и левой стороне. Поле руин, тянущееся вдаль.

Поле битвы.

В грудь толкнула очередная волна силы Неба, которую послало Сердце этого места. Сегодня они особенно сильные и частые. Не зря ведь это день битвы.

— Сейчас, — негромко сказал стоящий в сорока шагах от меня Шандол.

Я прищурился, вглядываясь вдаль. Туда, где Предводитель мог бы даже увидеть центр города. Но даже Властелин не сумел бы разглядеть волну силы Неба. Если только у него нет за плечами опыта сотни таких волн.

Первой пришла волна. Невидимая, неощутимая, не такая, как прежде, — толкнувшая в грудь странной смесью свежести и шума в голове. Даже у меня зашумело, у меня — лишь изображающего Мастера, — настолько плотной и насыщенной силой она была.

Второй тоже показалась волна. На этот раз видимая всем, даже Мастерам. Волна тёмная, почти чёрная. Волна големов, которая покатилась из центра города, из его Сердца. Покатилась, выискивая врагов, сектантов, а находя здесь только нас — потомков слуг, стражников и прочих слабаков, которые так и не нашли настоящего Сердца этого места и не подчинили его себе, не доказали, что они потомки павших Древних.

Если это вообще было возможно. В Истоке и мне, и Виликор повезло, но там повезло бы любому, кто дошёл до Ключа, а здесь… Сколько костей лежит на пути к Ключу этого места? И есть ли вообще Ключ, раз его не могут найти уже сотни лет?

Волна големов подкатывала всё ближе и ближе, растянулась от края до края поля битвы, не заходя в более свежие руины, где явно сохранились не только стены, но и ловушки. Докатился и звук. Глухой, мерный, сухой гул, словно тысячи жерновов перемалывали камень. Но то был всего лишь камень Древних под их лапами. Мы — Камни Братства — будем им не по зубам.

— Братство Камня! Приготовились! — громко, звонко, спокойно приказала Полея.

Старшие отрядов так же спокойно, даже как-то нарочито лениво напомнили:

— Бережём силы. Следим за братьями. Слушаем команды. Всё как всегда.

— Да, старший! — выдохнули.

Сейчас Братство Камня выстроилось уступом на земле — все вместе: Мастера, Предводители и Властелины вперемешку. Просто потому, что големы, которые катились чёрным валом с места нашей недавней с Райгваром битвы, не умели летать. К счастью, ни один из големов Древних этого делать не умел. Да и нужно ли им это было, если у них были духи? Впрочем, интересный вопрос — умеют ли летать на мечах те же големы города Тысячи Этажей. Они ведь этапа Предводителя, верно? А Предводители — это…

Я усилием воли выбросил лишние мысли из головы, очистил её. Сжал рукоять дао раз, другой, привыкая к его толщине. Бросил взгляд вправо, влево.

Ровный строй. Через десять человек справа и слева, на три ряда вглубь замерли статуями идущие. Предводители. Почему я их выделил? Потому что все окружающие сделали шаг прочь от них. Позади них и со смещением стояли в такой же пустоте другие идущие. Уже Властелины.

Я повернул голову вовремя, чтобы увидеть своими глазами, как здесь всё устроено. Объяснения не передавали деталей. Может быть, для Чистых это было само собой разумеющимся, может быть, они хотели впечатлить меня.

Если последнее, то им это удалось.

Предводитель, на которого я глядел, поднял руки перед грудью. Вдох, второй, третий — и перед ним соткалось обращение. Соткалось, налилось сиянием и… больше ничего не произошло.

Я моргнул раз, другой. Ничего не изменилось. В рядах Братства Камня замерли десятки идущих, которые вызвали земные техники и… держали их наполненными за миг до исполнения.

Сглотнул, покрутил шеей. И это своими достижениями я начал гордиться в последнее время?

А вот так — сумеешь, Леград?

Строй Братства был наполнен десятками идущих, готовых поддержать братьев защитой или ударом.

Почему? Потому что Братство должно было победить в битве, а не в одной схватке.

Я уже участвовал в похожей битве. Плечи братьев справа и слева. Вал големов. Подготовленное поле схватки.

Только тогда на мне были доспехи, но не было возможности восполнять силы, а тем более использовать техники. Мы должны были беречь каждую кроху сил.

Сейчас на мне нет доспехов, но есть Покров и возможность использовать техники — вокруг нет зоны запрета, зато есть сотни и тысячи големов.

Я ещё раз крутнул головой влево-вправо, отмечая, что некоторые Властелины держат уже духовные техники. Затем провернул меч ещё раз. Тяжёлый, чуть изогнутый, совершенно непривычный для меня. Впрочем, какая мне разница, какой железкой изображать из себя…

— Ты чего суетишься? — спросил вдруг стоявший слева от меня. Немолодой, с обветренным лицом. Опытный. Задавая вопрос, он ни на миг не оторвал взгляда от вала големов.

Я хмыкнул:

— Да так.

— Меньше болтаем! — оборвал нас Шандол. — Нашли время.

И это при том, что сами они, те, кто был выше Мастера, буквально наполнили всё гулом переговоров. Обо всём на свете — от сожалений о прохудившемся сапоге до споров, кто больше убьёт големов сегодня.

Я поднял голову. Даже зрения Мастера хватало, чтобы разглядеть больше десятка висящих в небе фигур. Эрзум. Не просто наблюдающие за нами, а передающие всё о нас в крепость Эрзум.

— Десять, — сказал Шандол. — Девять. Восемь, — напомнил, явно мне и только мне: — Помни, как должен биться. — Семь…

Я опустил голову.

На счёт три я поднял меч, на счёт два — упёрся ногой и напомнил себе: Опору — тоже только в крайнем случае.

Счёта «один» не было.

Им стал удар Предводителей.

Сотни и тысячи сжатых в лезвия клинков, полос света, лучей, потоков пламени, каменных копий и прочего ударили по валу големов, перемалывая их на двадцать шагов вглубь.

Причём это сделали не те, кто держал техники, — они не шевельнулись.

И сразу же я ощутил, как дрогнули за спиной потоки силы Неба — потратившиеся спешили возместить затраты. Нам же ударило в лицо порывом горячего и пыльного ветра.

Считать я продолжил уже сам. Про себя. И на счёте двенадцать рубанул мечом в пыльную завесу, упираясь в землю покрепче и вкладывая в удар всю силу тела. Справа и слева волной взметнулись клинки. Каждый второй удар был с оружейной техникой. Скупой, быстрой, бьющей точно в уязвимое место. Никаких «развалить голема от плеча до плеча» или «разделить на две половинки».

Я и сам так умел, учил этому и требовал того же от учеников Школы Ордена — бейте в глаза големам. Я и сам так бил в битве на пути к Ключу Истока вместе с братьями. Но впервые я видел, как таким образом бились сотни идущих. Сотни идущих, среди которых три четверти были Предводителями; стоя в зоне без всяких запретов, они скупо тратили запасы сил, бережно храня каждую кроху.

Впервые ощущал, как вокруг словно дышали сотни Круговоротов, то набирая силу, то затихая, то вбирая энергию Неба, то давая возможность другим взять её.

— Шаг! — раздался громкий, но спокойный голос Полеи, главы Братства Камня.

И весь строй сделал шаг назад, отступая от завала тел големов.

И, честно признаться, из всего строя я был тем, кто едва-едва, но запоздал с шагом. И заслужил недовольный взгляд соседа.

Отшагнули мы вовремя: до нас добралась основная, прореженная до этого ударом волна големов. На меня прыгнуло сразу три. Здоровенный, с молодого быка, и два мелких, вроде тех пантер, которых я уничтожал когда-то далеко отсюда.

Из-за спины сверкнул короткий росчерк серебристого клинка-техники, из-за плеча ударил тяжёлый дао, сбоку, под мышкой, вынырнул ещё один. Миг — и в три клинка и одну технику мы остановили всех трёх големов, а спустя ещё несколько мгновений и уничтожили их.

Следующего я встретил уже сам. И техникой. А затем ещё и ещё одного, стараясь как можно точнее повторять ухватки соседей. Здесь и сейчас они — мои учителя.

Я втянулся, наловчился, трижды сменил место и глубину в строю, получив своё право на отдых, ещё трижды отступал по команде первым и четыре раза в глубине строя, держа расстояние до соседей и уже не запаздывая с шагом. А затем меня вдруг спросил Шандол:

— Не устал?

Я хмыкнул, пробивая череп очередного голема:

— Это ты так меня пытался поддеть? Мы бьёмся всего три тысячи вдохов. Помню, когда мы с братьями шли за Ключом, нам пришлось биться полдня. В зоне запрета. Полагаясь только на силу тела, запас выносливости и воду во флягах. Первого и второго нам хватило, последнего — нет.

— У нас с водой тоже не всё так хорошо, как хотелось бы, — буркнул Шандол, не переставая работать дао. — Наши источники скудны, их никогда не хватает утолить даже жажду. В этом мы тоже зависим от Эрзум. Иногда такие сражения, как сегодня, приносят с собой Зверей, ещё реже, но случается, что из Сердца Долины хлещет целая река. Помню, мы бились однажды по колено в воде и сделали её запасы, которыми пользуемся до сих пор. Не будь тех запасов, наши потери в битвах были бы больше. Сложно сохранять концентрацию, когда от жажды губы трескаются.

— Первый ряд, — раздался голос Полеи. — Технику.

Два вдоха — и я ударил Штормовым Копьём, снося голема перед собой. Ровно так, как смог бы это сделать не самый сильный Мастер. Заметил:

— Значит, с водой у вас на самом деле всё хорошо.

Шандол промолчал. Не ответил. Да и должен ли был отвечать? Всё было ясно и так.

Впрочем, спустя тысячу вдохов мы наконец перешли к сути.

К сектантам.

К договору.

К Райгвару.

Это мы бились на земле, обязанные на утеху Эрзум и их гостям встречать големов на земле и не дать им уйти с плато Сердца. Сектанты такими ограничениями связаны не были. Их врагами были мы, а не големы, умеющие только бегать по земле.

Когда на горизонте появились тёмные точки, накатывающие на нас, словно грозовая туча, Эрвал мрачно пророкотал, сообщая всему Братству:

— Началось, — спустя три вдоха не менее мрачно добавил: — Старшие, вы знаете, что делать.

Тут же десятки голосов рявкнули. Вслух.

— Братство!

И получили ответ из сотен глоток:

— Братство Камня нерушимо!

Я довольно ухмыльнулся. Орден. Орден всегда можно узнать.

Сосед смерил меня недовольным взглядом, который я ощутил, даже стоя к нему боком. Ему этого показалось мало, и он шагнул ближе, пихнул меня в плечо, пользуясь разрывом в волне големов.

— Ты язык проглотил, потому не кричишь? Назовись, — тише и с подозрением протянул: — Почему я тебя не знаю?

Я провёл пальцем по брови. Это самая неудобная маска из всех, что у меня были. И самая редко используемая из трёх масок Первых, потому этот облик знает буквально с десяток человек, и Мастеров среди них нет. Ну, может, полсотни человек и пара Мастеров. Но не он.

— Рекий! — крикнул слева Грабол. — В строй, — и тоже тише, но уже мыслеречью добавил: — Придержи язык.

Рекий изменился в лице — побледнел, заморгал и не то что вернулся, а, скорее, отпрыгнул на своё место. Впился в меня взглядом, повёл головой влево, вправо, поджал губы. Не знаю, что было бы дальше, но тут снова навалились големы, а наш отряд поредел и сомкнул строй сначала раз, затем другой и третий, заполняя места поднимающихся вверх Предводителей и Властелинов.

Нам сразу стало сложнее, потому что, несмотря на эти четыре тысячи вдохов битвы и сотни шагов отступления, сотни шагов завалов из тел, — меньше големов не стало. Теперь каждому из нас приходилось сражаться буквально за себя и за двух братьев, и соседу стало не до меня. Ну, насколько это возможно, сражаясь в строю и делая одно дело плечом к плечу.

А затем и сектанты из точек на горизонте превратились в фигуры, замершие в трёх сотнях шагов от нас.

Около трети Братства Камня всё ещё оставалось на земле — отбиваясь от големов и перемалывая их.

Остальные зависли в воздухе над нами — уступом-пирамидой, остриём к сектантам.

А вот те, многочисленные, охватывали нас в небе широкой дугой.

Не знаю, что там чувствовали привычные к такому собратья из Братства, а вот меня — впечатлило.

Малочисленные, оборванные, одетые в выцветшие от солнца и времени серые халаты Братья Камня.

Многочисленные, одетые в яркие, свежие халаты сектанты.

Говорите, вам не привыкать сражаться против превосходящего числом врага? Настолько превосходящего?

Конечно, я не задал этот вопрос ни вслух, ни мыслеречью. И конечно, ни Грабол, ни Эрвал не ответили на то, чего я не спросил.

Вместо этого Эрвал, замерший в небе на острие строя Братства, мрачно уронил:

— Вы не торопились сегодня. Передумали?

Теперь уже я завертел головой. Ну… как завертел… Глянул вправо-влево в небо, словно простой Мастер мог видеть висящих там наблюдателей от Эрзум. Впрочем, я даже сумел это сделать — они и не думали скрываться. Я заметил сначала одну тёмную точку в небе, затем крохотный силуэт второго, третьего…

Непростое это дело — на глазах у всех договариваться о подобном. Непростое, если следят за тобой Повелители Стихии. Но их здесь никогда раньше не бывало и…

— Как обещали, — коснулся меня шёпот Пересмешника.

И их нет здесь и сейчас. Наверное. Возможно. В таком нельзя быть уверенным ни мне, ни Райгвару.

— Передумали? — раздался насмешливый ответ.

Но это был не Райгвар. Фирлак. Он выплыл из дуги сектантов — тот же серый халат, полощущийся на ветру, та же ухмылка на лице, — только ножа не хватало: сейчас он сцепил руки на груди, явно напоказ.

Вот это уже интересно. По рассказам Чистых, он не был сильнейшим среди сектантов и никогда раньше не верховодил в сражениях.

Я мрачно улыбнулся. Одним именем меньше. Похоже, не все старшие сект этой долины пережили встречу с Райгваром.

— Братья! — завопил Фирлак, расцепив руки и вскинув их к небу. — Уничтожим Братство!

Не слишком дружный, разнобойный, но очень старательный ор сотен сектантов заставил меня вновь поднять брови. Вроде и не Орден, а погляди ты. От дуги сектантов вниз, в быстром снижении, рухнули огромные летающие мечи, доставившие сюда сектантов-Мастеров.

— Братья! Стену камня! — завопил наверху Эрвал.

Спустя десять вдохов наверху сцепились две волны идущих. Сектанты навалились на Братство с трёх сторон, сомкнув дугу, — засверкали вспышки, столкнулись и рассыпались десятки атакующих и защитных техник, и всё это посыпалось вниз, на нас, Мастеров.

Словно этого было мало — не прошло и двадцати вдохов, как над нами пронеслись пять сектантов. Всего лишь Предводители, но техниками они сыпали щедро — залили всё огнём, почти прозрачными лезвиями и ещё чем-то.

Большую часть перехватили Властелины, разбросанные по нашему строю, — они наконец пустили в дело защитные техники, которые держали уже четыре тысячи вдохов, — меньшую приняли на свои защиты уже мы сами.

А големов, что напирали на нас, — никто не останавливал.

Я шагнул в сторону, уходя от удара каменного шипа в ногу, ударил дао, следом — Ледяным Шипом, бросил быстрый взгляд влево-вправо и одобрительно кивнул.

Я уже говорил — я сражался в похожей битве, пусть она и была другой. Она была другой, братья по сторонам были другими, а выучка — одна и та же. Орденская.

Достойно. Очень достойно.

Но прошло десять, двадцать вдохов, а это всё длилось и длилось. Битва над головой, битва здесь, на земле. Вспышки в небе, падающая сверху опасность и жалящие нас сектанты. Слева, зайдя с краю поместий, они уже сцепились с нами в мечи. Мастера против скрытых Предводителей. Смешно. Сегодня им здесь ничего не светит.

Но я вообще-то пришёл сюда не за этим.

И я не гордый. Начну разговор первым.

— И долго будем забавляться и забавлять Эрзум? — ушёл тихий вопрос, направленный только одному человеку.

И тут же раздался ответ, словно Райгвар только и ждал вопроса, — голос ленивый, скучающий:

— Пока не пойму, что сумеете исполнить обещанное.

Мне здесь, внизу, скучать не приходилось, но я спокойно заметил:

— Мне казалось, я всё доказал в прошлый раз.

— Один на один ничего не значит, старикашка.

В небе над нами раздался крик Фирлака:

— Эй, мы столько лет сходились в битвах, а тут мне шепнули, что ты посильнее будешь, чем показываешь всем. Эй, старикашка, не делай вид, что не слышишь меня. Я о тебе, да, о тебе! Братья! Кто со мной проверит этих орденцев Небесного Меча на прочность?

— Я, брат! И я, старший!

Раздался ещё один голос, но этот не соглашался пойти с Фирлаком, а недовольно цедил:

— Сектанты, вы забываетесь. Здесь нет никаких орденцев. Такого Ордена нет уже половину столетия.

— Забываюсь? — Фирлак коротким жестом послал незримого эрзумца далеко к гархам. — Своих младших будешь затыкать. Гляжу, вы тут через одного стали о себе много мнить. Ну-ка, иди сюда, эрзумец! Давай сразимся! Не идёшь? Ну так и рот прикрой.

Грабол хмыкнул:

— Они что, хотят затащить Эрзум в битву? Не выйдет. Они не осмелятся нарушить приказ Зона.

Я повернул голову, ловя взгляд Шандола в строю справа.

— А он сам?

Тот изумился:

— Его же нет сейчас в крепости.

Я поморщился:

— Я про второго.

— Нет, — Шандол даже качнул головой. — Этот — трус. Сектанты могут тут хоть полдня изгаляться. Эрзумцы позже, после битвы, отдадут нам приказ об охоте на горластых. Не более.

Эрзумец и правда не спустился. Даже не ударил ничем с неба.

Зато сектанты навалились на уступ Братства, растянули строй, охватывая его теперь и сверху, и снизу, принялись и по нам чаще сыпать техниками, став опаснее давящих на нас големов. Вдвойне опаснее — давя на нас одновременно с ними.

Шаг влево, изгибая шею и заставляя лапу, которая должна была снести мне голову, ударить в пустоту; коротко ударил дао сам — изо всех сил. Но сталь вошла только на два пальца, не сумела перерубить лапу голему — это точно не слабое место, но ударить иначе не выходило. Я извернулся ещё раз, буквально подныривая под голема, упираясь на шаге стопой в песок и плечом в брюхо, — сдвинул голема на полшага в сторону, ровно туда, где упала с неба острая серая пластина, — рассекая голема надвое и едва не срезая мне волосы с виска вместе с кожей.

— Ловок! — восторженно похвалил меня бьющийся справа и тут же добавил: — Но слаб. Что с оружейной?

Я пожал плечами. Молча. Ну нет у них дао с Сосудом Души.

— АХА-ХА-ХА! — ворвался мне в уши восторженный смех Райгвара, загремел над обеими сражающимися сторонами. — Старикашка! Что это я сейчас вижу? У тебя старческое слабоумие или старческое бахвальство? Ты что, действительно разыгрываешь перед своими младшими карту «Император и его верный Зверь»?

Я непонимающе моргнул раз, другой. Что?

— Но, старикашка! Ведь Император был молод, и его Зверь был Тигром! А ты старикашка, и зверь твой — уродец, каких поискать!

До меня наконец дошло, и я вскинул голову.

Там, над нами, между треугольником Братства и подковой сект, бились шесть фигур.

Трое сектантов, Эрвал, неизвестный мне Пик и Балтор. В облике уродливого зверя.

Не самое верное решение на самом деле, но Балтор был Зверем, который устал скрывать свою силу и не хотел обходиться охотой на Сороконожку под ограничением силы. И он клялся, что Эрзум и их гости не угадают его. А из всех ограничений согласился лишь на одно: не сиять шкурой и выглядеть проще, чем есть на самом деле.

Причём бились они — Эрвал и Балтор — не в полную силу, даже не в половину, изображая из себя слабых Властелинов. Мне ли этого не знать, Райгвару ли этого не понимать…

Злость накатила волной, поднялась откуда-то изнутри, толкнулась в грудь, в голову, туманя разум.

Что он несёт?

— О да… — процедил я. — И я старикашка, и Зверь у меня уродец. Не первый день думаю, что нужно бы зверя заменить. Кто там был у Рама Вилора? Тигр? Может, сегодня и заменим?

Смех словно обрезало. Спустя миг слова цедил уже Райгвар:

— Что ты несёшь? И на что намекаешь?

— Несу? Намекаю? — скривил я губы в злой усмешке, но в этот миг на меня через вал тел бросились сразу два голема, один другого крупнее.

Вдох я отбивался мечом, а затем ударил Штормовым Копьём. Раз в шесть сильнее, чем мог бы ударить Мастер той силы, которую я тут изображал. Техника ударила в големов, снесла их, подхватила, унесла прочь от меня, ломая им лапы и кроша тела, впечатала в завал уже мёртвых, разрушенных големов.

— Строем, три шага назад. Раз, два, три! — раздался приказ Шандола.

Выплеск силы и этот приказ — простое, незамысловатое действие, которое я выполнил вместе с остальными, словно одно целое, — прояснили мне голову, сбили напор злости, и дальше я сказал уже совсем не то, что хотел.

— Предлагаю поговорить ближе. Жду тебя. Ты ведь заметил, где я только что использовал технику против големов? Или глазел лишь туда, куда я приковал взгляды глупцов?

— Так ты внизу… — процедил Райгвар, — и ты уже другой старикашка…

Я промолчал. Но он, кажется, и не ждал ответа.

Сто вдохов битвы. Ещё три отступления от ширящегося завала тел, приказ на замену первого ряда и…

Справа набежало почти два десятка сектантов, рассекло напирающих на нас големов, выстроилось ромбом, где задняя часть прикрывала от големов, а передняя острым углом нацелилась прямо на нас. Прямо на меня. Без всякого удара сбоку, от поместий, из безопасного от големов места. Кажется, искали встречи со мной и только со мной.

Шагнувшего мне на смену каменного собрата я отшвырнул обратно, за спину.

Вопль:

— Да ты чё?

Пропустил мимо ушей, глядя только вперёд, только на того, кто шёл на острие сектантов.

Всё та же неприятная рожа, что и в прошлый раз.

— Ты? — сквозь зубы спросил Райгвар, не обращая внимания на рубку за спиной. — Это ты? Ну, кивни.

Ну да что ему с его силой до забав его гвардии, которая — мне ли не видеть — тоже лишь притворяется, скрывая силу, и притворяется, что ей сложно против големов?

— Я, — кивнул я.

Через миг мы сошлись на мечах. Дао против цзяня. Талант против старательной бестолочи. Сталь взвизгнула, брызнула искрами, ноги по щиколотку зарылись в песок.

Десять вдохов — и мой дао развалился на две части. Половина лезвия, кувыркаясь, улетела назад, заставляя собрата из третьего ряда отбивать её вниз, под ноги.

— Что ты там нёс о Тиграх? — зло потребовал ответа Райгвар, наседая.

Шаг назад от жалящего острия — и достать новый. Хорошо, что собрат позади дал мне этот шаг. Через миг я уже сжимал в руке новый меч и шагнул обратно, выравнивая строй.

Я запасливый. Да и Эрзум эту дрянь не забирали у павших.

— Нёс? — я перехватил поудобнее грубую рукоять с иссохшей до каменной твёрдости кожаной оплёткой. — Ты сам намекнул, что мне нужно сменить Зверя.

Я едва успел сохранить ухо и обойтись без Покрова, подбив Райгвара под локоть в последний момент.

— Какое странное ощущение, — Райгвар склоняет голову к плечу. — Ты одновременно неуклюж и ловок. Какое твоё настоящее оружие?

Я едва не отвечаю едко — камни, — но в этот раз успеваю спохватиться и говорю совсем другое:

— Здесь у всех одно оружие. Дао.

Райгвар жалит сталью:

— Это не ответ.

Вместо него я вспоминаю давно забытую технику.

Кровавые Плети.

Всего лишь земная техника, но…

Для Мастеров, которых мы изображаем на потеху десяткам и сотням глаз, — этого достаточно.

Тем более достаточно, если даже ограничения Возвышения не могут помешать мне влить в эту технику столько силы, сколько мало какой Мастер сможет.

Чёрно-красный песок вздымается вверх фонтанами, когда сквозь него прорастают десятки хлещущих во все стороны плетей; редкие целые плиты Древних лопаются и разлетаются в стороны чёрными кинжалами.

Райгвар шагает прямо сквозь них — его меч мелькает вспышками в солнечных лучах, расчищает ему путь.

Я делаю три шага назад, Райгвар — три шага вперёд.

И не только я. Весь наш строй подаётся на три шага назад — слева и справа от Райгвара уже орудуют мечами и техниками его люди.

Я мельком скольжу взглядом по их лицам. Кажется, там мелькают знакомые. Значит, это не здешние, а самые верные — его гвардия. Не сомневался.

Верные против верных. Глава против главы.

— Вода? — хмурится Райгвар и вновь тянется ко мне жалом стали.

В ответ я ударяю Ледяными Шипами. Техникой, которая — моя память, моя суть, моё прошлое.

Техника, которая когда-то позволяла мне побеждать в смертельных схватках Первого и даже Второго пояса, сейчас… Не выдерживает столкновения с мечом Райгвара, рассыпается десятками быстро тающих осколков.

Сжать, сгустить, наполнить до предела — в один огромный шип.

Райгвар встречает его не просто в лоб — он успевает вывернуть меч и ударить кончик в кончик. Сталь против льда. Творение, созданное для наследника секты Тигров, и простая земная техника. Конечно, техника не выдерживает.

Но в него уже летят три Шипа.

Он отбивает их небрежным движением кисти, разрубает каждый.

Пять Шипов.

Райгвару приходится вывернуть руку, чтобы успеть.

Пятнадцать лезвий. Разом. В руки, ноги, голову.

Он отбивает их все. Виликор бы не сумела лучше.

— Лёд? — изумляется он, впивается в меня взглядом сквозь завесу ледяной пыли и крупинок духовной силы.

Я испаряю эту завесу, ударив сквозь неё Каплями Пламени.

Райгвар лишь на миг прикрывает глаза. Всё, на что способна эта человеческая техника, — опалить его халат.

— Это даже смешно, — заявляет он спустя миг, порывом духовной силы сбивая с себя все искры. Так, как Мастер никогда бы не смог.

Я, ухмыляясь этой его ошибке, не задерживаюсь с ответом:

— Смешно то, что мы сражаемся на потеху тем, кого собрались сообща уничтожить.

— Я пока не определился, будет ли это сообща. Тем более после твоих странных намёков.

Слева в кучной свалке сошлись сразу и каменный собрат, и тигр-сектант, и три голема Древних. Сошлись, сплелись, обмениваясь во все стороны ударами стали, плоти, камня и техник. Сошлись, сплелись и разошлись. Тигр — довольно щеря зубы, каменный собрат — зажимая рану на плече и заливая песок кровью из глубоко прорубленного бедра. Мастер, настоящий Мастер, не выстоял против забавляющегося Предводителя.

— Брат!

К раненому бросилось сразу трое из второй линии строя. Тигр, продолжая довольно скалиться, шагнул вперёд, вскинул руку, высветил обращение земной техники — и воздух перед ним дрогнул, закрутился в быстром вихре, собираясь в плотные лезвия.

— Стоять! — рявкнул я.

Всё, что я сделал, — это вновь обратился к давно забытым техникам.

Сковывающая Длань.

Смешная штука для всех, кто перерос Первый пояс.

Не очень — для тех, кто всего лишь Мастер.

Пусть даже не Мастер, а лишь притворяется им.

Особенно если это не простая Сковывающая Длань, а Длань Наказующего, её полная версия из Второго пояса.

Все узлы моего тела наполнились эссенцией, вспыхнули, выплеснули из меня сгусток духовной силы, который серой тенью метнулся к Тигру, впился в него на середине шага, даже не заметив Покрова и всего прочего, и заставил рухнуть на окровавленный песок, хрипя от боли.

Особенно если Длань Наказующего в полную силу применяет тот, кто гораздо сильнее, да, Тигр? Как тебе такой ответ?

Теперь уже к Тигру, к беспомощному, скованному Тигру, ринулись его собратья-гвардейцы, прикрывая его от гнева каменных.

Я же, ощущая, как внутри вновь ворочается злость, сквозь зубы сказал Райгвару:

— Пусть твои люди знают меру.

— Меру? С вами? — оскалился он и ударил мечом слева, с правой руки добавил техникой.

Я отбил первое, принял на Покров второе и скривил губы:

— Ты только что с неба вопил про Зверей и над чем-то там насмехался. А сам давно в зеркало смотрелся? Вот уж кто вылитый зверь. Разве люди так улыбаются?

— А имперцы считают нас за людей?

— Мне нет дела до Империи в Долине Каменных Костей. Тебе есть здесь дело до Альянса Тысячи Сект?

— А если есть?

Клинки скрежетнули, брызнули искрами, разошлись.

— То держи это дело и обиду при себе. Здесь и сейчас мы должны решить главное: мы сражаемся друг с другом, и я тебя убиваю, — или мы объединяемся и убиваем эрзумцев, а ты получаешь не могилу, а славу?

— Убиваешь? Наглый самодовольный ублюдок.

— Всегда им был.

— Кто кого ещё убьёт?

Я вскинул дао, разбивая призрачный меч, который вылетел из-за моей спины. Тот разбился ценой моего треснувшего дао. Я без сожаления выпустил его рукоять и через миг сжал пальцы на новом. Прорычал, осаживая каменного из второго ряда, сунувшегося на помощь:

— Он мой!

Мы сошлись лицом к лицу, скрестив сталь, словно были уже даже не Мастера, а простые Закалки, которые не знают простых трюков, а надеются только на силу тела и звёзды. Сошлись, скрестили сталь, надавили друг на друга, мерясь силой и глядя поверх мечей. Два чужих лица, два незнакомых человека, скрывающие свою суть ото всех.

— Будь здесь мой советник, — внезапно сказал Райгвар, — он бы посоветовал мне согласиться с тобой, а затем ударить в спину.

— И как, здесь он есть? — спросил я, зная ответ. — Или ты и без этого прислушаешься к его совету? — а вот этого ответа я не знал.

Райгвар надавил сильнее, заставляя меня погрузиться в песок ещё глубже. Он что, за эти месяцы так вырос, что стал нависать надо мной?

Я поджал губы и надавил в ответ. Да, мой меч хуже и сталь в нём — дерьмо джейров, но он большой, и за него удобно держаться, в отличие от цзяня.

— Нет, — выдохнул Райгвар. — Его здесь нет и больше не будет в моей жизни. Никогда.

Миг — и Райгвар отшвырнул меня, резко распрямив руки — никакая Опора не помогла, — меня протянуло назад вместе с целым валом песка. Это явно была не сила Мастера, и, надеюсь, глаза наблюдателей Эрзум и их зрителей в этот миг были обращены не на нас, а на схватку в небе с новым Зверем.

Райгвар вскинул руку, и сверху на меня посыпались острые игольчатые лезвия.

Слабые.

Ничтожные.

Я видел их. Слышал, как они рассекают воздух. Но не ощущал от них опасности. Дождь, не более.

Но всё же вскинул дао и принялся его вращать, отбивая этот дождь техники. Безвредный и показушный дождь.

— Я убедился в твоей силе ещё в прошлый раз, — сказал Райгвар мне, а своим людям бросил совсем другое: — Не давить, играйте, делайте вид, что битва равна.

— Да, господин, — был ему короткий ответ.

— Но одной силы мало. Силы всегда мало, но когда ты слаб, а ещё и глуп, самонадеян, заносчив и туп — это ещё хуже.

Ливень закончился, и теперь уже я ударил по Райгвару огненным потоком — всё теми же слабейшими Каплями, которые давались мне с некоторым трудом. Ну да ведь не Гневом же Алых Небес его бить, верно? У Эрзум там, наверху, представление получше.

Кстати о них. Я на вдох задрал голову, оглядывая небо. Одни давят, другие отбиваются. Балтор наслаждается. Чистые тоже довольны, выбравшись из своего квыргальего отнорка.

Опустил взгляд и снёс Копьём голема, что обогнул Райгвара по дуге и нацелился на меня и только на меня.

Заметил:

— Ты дважды повторил про глупость.

— Глупости всегда много, — скривил губы Райгвар. — Сколько её у тебя? Нас двоих мало, мне… — он на миг смолк, усмехнулся, — нам нужно подтянуть своих людей ближе к крепости Эрзум. Как мы это сделаем?

— Это проверка моего ума?

Позади раздалась неожиданная команда:

— Строй! Шаг вперёд!

И я выполнил её, шагнул. Райгвар помедлил и сделал шаг назад, отступая. Сверху ахнуло какой-то техникой Властелина — за валом туш взметнулись к небу куски сотни големов, но Райгвар даже бровью не повёл на ударивший в спину шквал ветра, пыли и каменных осколков.

— Не вижу ничего сложного, — я кратко подвёл итог всему, что мы надумали. — Обычно вы давите, мы отступаем к Поясам Отсева. В этот раз вы учтёте свои ошибки, надавите так, чтобы мы начали отступать, затем ударом скрытого отряда отрежете нам путь к Поясам Отсева и оставите только один — к Эрзум.

— И откуда у меня такой отряд? — изумился Райгвар.

— У тебя и нет скрытого отряда? — изумился я в ответ.

— За кого ты меня считаешь? — с подозрением переспросил Райгвар.

— За талантливого сектанта? — коротко ответил я.

— У талантов есть тайные отряды?

— Что же это за талант, у которого нет отряда?

— Ты не путаешь талант и мудрость, имперец?

— Если у тебя нет такого отряда, то да, путаю, а если есть, то не путаю.

Райгвар моргнул, вскинул брови:

— Ты мне пытаешься льстить, имперец?

— Значит, есть, — довольно кивнул я и вскинул голову на полуслове. — Тогда…

Произноси я это голосом, мои слова заглушил бы оглушительный гром над головой. А опасность, которую я до того ощутил лишь дуновением ветерка, теперь видел своими глазами.

Над нами проявилось что-то вроде выпуклой шляпы, только не из тростника или рафии, а из духовной силы. И по этой шляпе-куполу растекалось кипящее зелёное пламя, капало с краёв на песок, заставляя его вскипать и сворачиваться раскалёнными каплями.

Сверху по нам ударили, и только прикрытие Властелина из центра отряда позволило нам остаться в живых.

— Твои, — спокойно заметил я об этом ударе и продолжил: — Раз есть, то начинай давить. Мы, Мастера, оставшись без прикрытия с неба, тоже начнём отступать, вы надавите ещё сильнее, не жалея сил, мы побежим, всё быстрее и быстрее, вы будете весело нас преследовать, а мы с тобой и самыми нужными людьми потеряемся и отправимся невидимками за своими целями. За Эрзум. За Повелителями. Тебе один, мне один.

— Вопрос первый, — защитная техника над нами перестала трещать, с неба перестал литься зелёный огонь, в центре нашего строя сразу закрутился Круговорот, а десятки других ослабли, позволяя силе Неба течь туда и только туда; из-за вала големов вновь начали набегать живые, и Райгвар снова шагнул ко мне, лениво жаля мечом в бедро. — Кто ударит первым, тот сумеет убить, а второй получит готового к битве Повелителя. Как мы согласуем удар?

— Так? — с намёком я толкнул к нему мыслеречь чуть громче.

— Под носом у Повелителей? — Райгвар покачал головой. — Ладно, я возьму это на себя и помогу временным союзникам нефритами голоса. Возможно, помогу. Если ты сумеешь убедить меня в главном вопросе.

— Я за последние дни уже устал убеждать, — честно сказал я. — Но если не сумею убедить тебя сейчас, то всё прошлое окажется бесполезным. Как я могу это допустить? Спрашивай. Что у тебя?

— Допустим, мы проберёмся. Допустим, ударим. Допустим, убьём двух Повелителей внезапно. Начнём битву за крепость и битву с теми двумя следующими Повелителями, которыми ты меня пугал в прошлый раз. Но… — Мы снова оказались на расстоянии пары ладоней друг от друга, скрестив мечи и глядя друг другу в глаза поверх стали. — Что дальше? Ты потребуешь от меня и моих людей уничтожить защиту крепости и…

Я перебил его:

— Нет.

Я понял, о чём он. И нет, я не собирался просить об этом Райгвара. Там будет сводить свои счёты Пересмешник.

— Этим займёмся мы, — отрезал я.

— Вы… — протянул Райгвар. — Подозрительно. Ты заманиваешь нас в ловушку, где нам в спину ударит вся сила Эрзум? Сколько бы у меня ни было людей, сколько бы ты ни прислал нам в подмогу своих, мы не сумеем сдержать прущую из портала гвардию Эрзум, тем более зажатые в ловушке.

— Это что же, все уговоры зря? — охнул я, даже не пытаясь оправдываться. — Начинаем убивать друг друга на потеху Эрзум? Бьёмся, пока не останется никого — ни победителя, ни проигравшего, а только Эрзум и их гости?

— Имперец, не зли меня, — процедил Райгвар, и его меч срезал прядь моих волос. — Что вы придумали с порталом? Вы тут сидите половину столетия. У вас есть план? Убеди меня, что он хорош.

Я оттолкнул Райгвара, расцепил мечи, сверкнул чужой улыбкой на чужом старом лице и сказал:

— Убеждать? Не собираюсь. План? К чему он тебе?

— Старикашка…

— У нас есть я, — моя улыбка стала лишь шире. Я щедро вложил правды в ответ. — Я заткну этот портал лично.

— Как? Ты хорош, но не настолько, чтобы стоять один против прущей из портала гварди…

Я медленно растянул губы в улыбке, ответил:

— Я же говорил тебе. Я разрушитель. Я разрушу этот портал.

Райгвар прищурился, протянул:

— Сколько же в тебя впихнули? — и раньше, чем я успел ответить или просто удивиться, кивнул: — Хорошо. Вопросов больше нет. Ты прав. Достаточно тратить время.