Граница с сектами.

Там нас попытались остановить.

Свои же.

Не прошло и пятидесяти вдохов полёта, как снизу, из тёмных песков наперерез нам рванул идущий на летающем мече. Быстрый, я бы даже сказал — стремительный. И очень громкий.

— Братья! Братья, стоять! Куда? Запрещено! Сегодня нет вылазок к сектам. Вы кто такие?

Шандол замедлил свой летающий меч, подавая мне пример, дождался, когда крикливый поднимется, и назвал его по имени:

— Тише, брат Кандур.

Миг спустя он медленно вытянул в сторону правую руку, шевельнул запястьем, стряхивая рукав и обнажая предплечье. Крикливый Кандур затвердел взглядом, впился им в руку Шандола, на лице его мелькнули, сменяя друг друга, тени нескольких эмоций, а спустя миг отступил на три шага и склонился в приветствии:

— Понял, брат, — и буквально рухнул вниз.

Теперь уже затвердел лицом я и метнул вперёд восприятие, огибая застывшего в небе Шандола и открывая себе взгляд на предплечье.

Всё те же едва заметные шрамы. Те же и при этом совсем другие. Каменная маска изменила и их. Кем теперь выглядит Шандол в глазах других братьев Братства Камня?

Шандол поймал мой взгляд из точки восприятия, медленно улыбнулся своей ледяной улыбкой и так же медленно опустил руку, позволяя рукаву скрыть запястье с тонкими беспорядочными шрамами.

— Тебе никогда не стать одним из нас. Ты не прошёл путь Отсева, не поднялся трудом и заслугами от пыли до Скалы, ты не отсеял по пути страхи, грязь и сомнения. Ты не познал тайн Братства Камня и не стал камнем от камня.

Я развеял точку восприятия, спокойно спросил его в спину:

— А нужно ли мне это?

Он обернулся, покачал головой:

— Не нужно. Мы уже приняли и это и твой план.

— Но при этом не забываете напомнить о том, что я не один из вас.

— Ты будешь с этим спорить?

И снова я не ответил, а спросил:

— А должен?

Шандол помедлил и вновь покачал головой:

— Нет, — вновь поднял руку, на этот раз так, что рукав сполз сразу до локтя, а солнце высветило все шрамы, сказал: — Это тоже наследие Первых братьев, которое используется до сих пор, в отличие от языка жестов. Нам были запрещены ранги и отделения, запрещены цвета на одеждах, поэтому Первые братья перенесли всё это на то, что отбирают в последнюю очередь. На тело. В этой вязи шрамов…

Я бы не сказал, что это вязь, какой бывает, например, татуировка от мастера начертаний или умений Единения со Стихией. Скорее это выглядело как едва заметные ниточки шрамов и редкие пятна, какие появляются на коже у стариков. Россыпью, без порядка.

— … записан мой путь в Братстве. От Отсева до того, кем я стал сейчас.

— Чистым братом, — всё же заговорил я, пытаясь понять.

— Чистым, — согласился Шандол, опустил руку и коротко добавил, срываясь с места: — Вперёд.

Это вперёд, казалось, будет длиться полдня. Бесконечный полёт, и дело даже не в том, что я отвык от скорости плохоньких летающих мечей.

Долина была очень и очень велика. И вся выглядела как неопрятное логово Зверя — каменные кости от горизонта до горизонта, давшие ей название.

Отсюда, сверху, лучше было видно, что эти «кости» валяются внизу не просто так. Возможно, дело в пещерах Братства Камня и шрамах-метках на их телах, но теперь я искал подвох везде. И находил.

Я ещё не мог указать точно, но был уверен, что в проходах внизу, в трещинах расщелин и изгибах камней прослеживается некая симметрия и… красота. Очень необычная и немного жутковатая, но я бы мог даже сказать, что снизу была застывшая в чёрном камне музыка.

Подняться бы повыше, окинуть взглядом больше, замереть там в небе на день, другой, вглядываясь в чёрные потрескавшиеся скалы внизу зрением Властелина, погружаясь в их жуткую застывшую музыку трещин и разломов, отыскивая намёки и подсказки.

Откуда столько времени?

Я моргнул, возвращая взгляд из трещин внизу на спину Шандола.

Тот стремительно нёсся впереди, то и дело сворачивая из стороны в сторону, огибая невидимые барьеры долины, да и взгляд невольно зацепился за другое.

Как он там говорил «почти в центре»?

Всё так, это точно был центр.

Это — огромное, возвышающееся над завалами каменных костей плато.

Увеличенный в сотни раз тренировочный утёс из жетона.

Огромное плоскогорье, поднимающееся неровным столом над долиной.

И не просто плоская чёрная гора.

Я недовольно заметил:

— Вы не говорили, что здесь столько развалин.

— Брат Эрвал и Кивол говорили, у тебя нелады с памятью?

— Столько, — выделил я голосом.

Шандол равнодушно пожал плечами в полёте:

— Где их нет на Полях Битв?

— Если есть развалины, — пояснил я, — то могут быть и ловушки…

— Девяносто девять из ста мы и сектанты уничтожили за эти годы, — хмыкнул Шандол.

— … и Ключи, — невозмутимо продолжил я.

— Сказка, ради которой многие братья отдали жизни, — на этот раз тон Шандола был угрюмым. — Здесь нет Ключей и богатств Древних, здесь нет выхода, которым ты раз за разом манишь. Здесь есть только дыра, из которой то и дело вырываются орды големов. Прислушайся к силе Неба.

Я так и сделал и уже через десяток вздохов нахмурил брови.

Вот он — источник той волны силы, что расходится по всей Долине.

Здесь, в центре плато, словно огромное пульсирующее сердце, которое то и дело нарушает спокойствие силы Неба, заставляя идти по нему рябь.

Я поймал себя на том, что назвал эту штуку сердцем. Как все местные.

Вот ведь.

Но похоже на сердце, с этим не поспоришь. А ещё…

— Хм, — вдруг хмыкнул Шандол, покачал головой. — Как сильно раскрылись и разошлись барьеры вокруг Сердца. Время и впрямь на исходе, — через миг он выпустил-вытолкнул из себя волну духовной силы, которая разошлась во все стороны, вверх и, что было главным, вниз, ещё отчётливее очерчивая искажения под нами, над улицами, руинами. — Спускаемся, — зачем-то предупредил меня Шандол и стремительной тенью рухнул вниз, со свистом рассекая воздух летающим мечом и смещаясь в сторону.

Мы пронзили небо над чёрным плато двумя серыми росчерками, выровнялись над развалинами, стремительно, виляя из стороны в сторону между смутно уловимых стен-барьеров, тех самых лепестков, что раньше плотно закрывали проходы к Сердцу, пронеслись над улицами, развалинами, обломками, нырнули ещё ниже, к остаткам мостовой, пролетели над ней, сдувая пыль с истрескавшейся брусчатки, нырнули в сами руины через дыру в каменном заборе, то и дело резко меняя направление, принялись проскакивать руины насквозь через проломы, окна и дыры, вырвались на простор, и Шандол спрыгнул с меча, убрал его в кольцо ещё в воздухе, проскочил по брусчатке три шага и встал, окончательно погасив скорость полёта.

Я повторил следом, пусть и не столь ловко. Ну не было у меня привычки проворачивать такие трюки по руинам и обдирать халат в зубах узких проломов. Красовался он, что ли, перед…

Я оборвал эту глупую мысль.

Когда я пришёл к ним, то они сидели, словно Предки на землях Итреи — запорошенные пылью, которая оседала на них месяцами, если не годами.

Он просто соскучился по движению и радуется жизни, выбравшись из добровольного заточения.

Шандол тем временем огляделся, покачал головой:

— Ничего не изменилось. Иногда мне кажется, что это место выглядело так же даже во времена Древних, — затем, словно спохватившись, он поджал губы, дёрнул головой, обозначая направление. — Идём. Дальше только ногами.

Идти было недалеко. Я ощущал это по мощи толчков силы Неба, которые то и дело толкали в грудь, отпечатывались рябью на нескольких барьерах и иллюзиях, что Шандол ловко огибал. Нам попалась только одна ловушка в узком проходе.

Шандол даже не замедлил шага, коротко махнул рукой, и сжатая духовная сила ударила в проход. Там вспыхнуло, толкнуло в грудь волной жара и мелкой чёрной пылью и пеплом.

Ловко.

Но только тогда, когда вокруг нет зоны запретов, а ты знаешь каждый шаг на тропе.

Досаду и возмущение я задавил в себе. Глупо обижаться на подобное и сожалеть, что у них здесь нет таких трудностей.

Наконец Шандол сделал шаг в сторону, скрипнув песком под ногами, и повёл рукой, голос его звенел холодной насмешкой:

— Ищи. Изучай. Разгадай то, что не сумел разгадать никто.

А может, и не глупо.

Я смерил тяжёлым взглядом Шандола, который не старался подбирать слова и не сдерживал насмешки.

Отвернулся. Пусть его.

Ощутил, как ворохнулось внутри что-то, и скривил губы.

Почему это пусть?

Повернул голову обратно, снова поймал взгляд Шандола и процедил:

— Ищи-те. Изучай-те. Разгадай-те. Ма-гистр. Или, если заикаться начинаешь, глава.

Мы мерились взглядами пять вдохов, а затем он скривил уголок рта и чуть-чуть поддался давлению:

— Изучайте… — и замолчал, плотно сжав губы.

Но я всё равно довольно кивнул и шагнул вперёд, заставив Шандола торопливо отшагнуть в сторону. С моего пути.

Тут было что изучать.

Я бы назвал это главной площадью плато и разрушенного города. Или огромного, просто гигантского поместья. Мне не важны были детали.

Развалины окружали это место по кругу. Как и лепестки барьеров, между которыми меня провёл Шандол.

Круглая площадь, с высоким круглым же зданием посередине. Сейчас от него остались лишь словно обгрызенные невысокие стены, а от рухнувшей крыши не осталось ничего, кроме каменного крошева. Не понять теперь, это правда было здание, огромная беседка или что-то вроде Фонтана леса Морозной Гряды.

Вот уж здесь можно было бы поживиться камнями для деревни. Что острыми для оружия, что большими и плоскими для столов или стены.

Я поймал себя на этой странной мысли и удивлённо вздёрнул брови.

С чего я вообще уже второй раз вспоминаю о ней?

Ладно с корнями, а здесь-то поче…

Тут же оборвал эту мысль. Глупую мысль. Как это почему? Потому что всё вокруг словно развалины на берегу реки возле деревни. Чёрный камень. Гладкий, без швов и стыков, словно весь этот город выплавили единым куском. Всех отличий — что здесь нет на камне следов невероятно жаркого пламени, которое обратило в прах всё, что было в Нулевом, в Столичном круге.

Присел, ухватил осколок с земли. Когда-то давно за таким осколком пришлось бы охотиться месяц, а то и больше. Острый, хорошей вытянутой формы, идеально подходящий под кинжал или копьё, способное стать смертельным даже для Монстра. Там, в давно оставшейся позади жизни. Здесь — один из сотен таких острых обломков, валяющийся в городе Шестого пояса. Бесполезный, неспособный пробить Покрова даже крепкого Воина и сломающийся при ударе о Зверя этапа Мастера.

Отпустил обломок, позволив ему вернуться туда, где он лежал все эти сотни лет. В пыль площади.

Это камень Древних. Прочный. Чёрный. Острый.

В остальном… Это совершенно другое место.

Развалина в центре площади была старой, безжалостно перемолотой временем и битвами, а не временем и огнём.

Под холодным и насмешливым взглядом оставшегося на площади Шандола я прошёл её от стены до стены трижды, изучая каждый её кусочек, и не нашёл ничего.

Задумчиво просеял между пальцев чёрный угловатый песок, который засыпал её пол. Если я верно понимаю слова Шандола, то это песок не от стен, а от тел големов. Чёрный песок, каким мой родной становился только под светом луны.

Хорошо.

Сердце этого места толкнулось, впечатало мне в грудь волну духовной силы, которая унеслась прочь.

Я невольно выдохнул.

Однако.

Ощущение, что я и был сейчас этим Сердцем. Толкнуло духовную силу не столько от центра этих круглых руин, сколько от их стен. То, что шло от центра, было слабее в десятки раз и кое-что напоминало мне. Мою перековку.

Слабый быстрый толчок, расходящийся из одной точки, из пустоты воздуха, гонящий перед собой духовную силу, разгоняющий, усиливающий её, становящийся полноценным, могучим ударом от кольца стен и накрывающий этой могучей волной всю Долину Каменных Костей.

Однако.

Я выпрямился, отряхнул песок с ладоней.

Пора проверить кое-что ещё.

Опустил руки, на ходу сжал левую ладонь, проявляя на пальце перстень Дракона. Головой Дракона внутрь, ведь для Властелина Шандола разделяющие нас две сотни шагов — не расстояние, а я не хотел создавать себе лишних проблем. И так за последние дни у меня едва язык не стёрся рассказывать всё по четыре раза и уговаривать всех на своём пути.

Я почти дошёл до той точки в пустоте, успел толкнуть мысль через перстень, сформировать приказ, а через миг меня ожгло смертельной опасностью.

Разом, со всех сторон.

Я дёрнулся на одних привычках, сделал то, к чему привык за последние дни больше всего, то, что успевал сделать, то, о чём только что думал и что только что пережил.

Первым делом я снёс с себя ограничения. Они ещё не успели расплыться над головой, ещё только начали растворяться, а я уже делал второе — толкал духовную силу и всё прочее, что обычно делал, собираясь начать перековку — выплёскивал из себя духовную силу, чтобы собрать всю окрестную силу и направить её в себя. Выплёскивал из себя её так, словно пытался повторить удар Сердца этого места.

Только здесь была не перековка. Здесь не было собранной окрестной силы. Зато было то, что летело в меня, что жгло меня опасностью.

Плотно сжатая волна духовной силы зародилась глубоко внутри меня, набрала в теле силу, скорость, ускорилась, получив толчок удара души, и рванула из меня во все стороны стоном порванной струны, поднимая волной чёрный песок, перемалывая камни Древних, разнося в крошево десятки острых лезвий чужой духовной силы, что неслись ко мне со всех сторон.

Вдох, и мой сдвоенный удар сотряс остатки стены древнего строения, вымел его от песка, засыпал площадь дроблёным крошевом камней, не выдержавших давления удара души.

Но даже этот громкий звук не помешал мне услышать, как звенит где-то в стороне столкновение ещё двух техник.

И что значит где-то? Там, где я оставил Шандола. В двух сотнях шагов от меня.

Печать над головой очистилась, опустела, восприятие хлынуло во все стороны, накрывая площадь и ближайшие окрестности.

Теперь я чётко видел Шандола, замершего с мечом в руке, окутанного защитной техникой, напоминающей клубящуюся серую дымку.

Я видел его, но не видел тех, кто напал на нас.

— Так. Так. Так, — раздалась мыслеречь. — Больше всего я ненавижу лицемерие и ложь подчинённых. А если это ложь, смешанная с лестью, первое, что мне хочется, — свернуть голову таким тупым ублюдкам. Га-аспа-адин, ста-а-арший, молодой Пре-е-едок, — тон сменился, передразнивая кого-то, — здесь некому противостоять вашей силе. Под вашей рукой мы сомнём этих ублюдков. Я вижу, как некому.

Я сглотнул.

Нет, совсем не оттого, что на меня кто-то напал неожиданно или грозил кому-то там.

Оттого, что я отлично знал этот голос и совершенно не был готов услышать его здесь.

Здесь, на другом конце Пояса, посреди Долины Каменных Костей.

Райгвар.

Вот кто сетовал на ложь подчинённых.

Какого дарса?

Спустя миг я ощутил холодок между лопаток и невольно выдохнул. Медленно и довольно.

О да, это же Райгвар, причём Райгвар, который сражается всерьёз, а не ограничивается дружеской тренировкой.

Я предвкушающе улыбнулся — битва с равным — но затем улыбка застыла у меня на губах.

Какая тебе ещё битва с равным противником?

Разве я хочу убить Райгвара или умереть сам?

Какая ещё равная схватка на пределе сил?

Рухнувшую сверху молниевую птицу я развеял новым ударом духовной силы, разрезал ударом струны на сотни быстро угасших фиолетовых искр.

Разве я хочу показать Райгвару, кто я, и открыть свою тайну?

Это ведь не только моя тайна. Это ещё и тайна Тизиора и целой секты Перевёрнутого Неба.

Тигры пройдутся по землям Итреи техниками и стихиями, уничтожая тех, кто пошёл на сделку с имперцами.

Одна знакомая Райгвару техника, намёк на привычную ему стихию и…

Я метнулся вперёд, ускользая от рухнувшей с неба техники, буквально голой рукой пробивая ещё одну Истинную Суть Стихии, что ждала меня на выходе из ловушки техники.

Плоть призрачной молниевой птицы не выдержала, не смогла вцепиться в меня, напротив, это я в неё вцепился, буквально высасывая вбитой в грудь рукой.

Та забилась, задёргалась, ударила меня крыльями, рассыпалась облаком искр. Искры окутали меня, побежали по халату короткими и крошечными вспышками, оставляя на халате точки прожогов, заставили его дымиться, но не смогли взять ни моего тела, ни моей маски.

Вдох, и я уже на той стороне низкого кольца руины, на площади, уплотняю восприятие, охватывая им все ближайшие окрестности и небо. Где этот дарсов Райгвар?

Слева пусто. Справа за пределами площади Шандол сцепился с кем-то в круговерти жёсткой битвы лицом к лицу. Но нет, это не Райгвар. Это…

Я поджал губы. Этого я тоже отлично знаю. Ксарий. Тигр. Старший гвардии Райгвара.

Что вообще происходит? Если это место — тюрьма не только для имперцев, то Райгвара сюда что…

Додумать не дал сам Райгвар, ударив снова.

Так как любил — соединив воедино духовную силу, стихию и техники — со всех сторон обдало жаром, заставило меня крутнуться на месте и стиснуть зубы.

С чего я вообще так ограничиваю себя? Что, только у одного идущего под Небо есть стихия воды? Только Райгвар и Атрий могут использовать сжатую духовную силу и стихию?

Как бы не так. Вон, Шандол и Ксарий вполне себе используют подобное.

Если мне нельзя выдавать себя, то под запретом только техники, которые я показывал у Тигров, а я с тех пор шагнул далеко вперёд. Зря я, что ли, перековывался и принимал себя?

Из облака опасности я ушёл перемещением. Повелением. В три раза дальше, чем умел делать это Атрий в битве с богами, так, как научился в десятках битв в жетоне.

Всё, чем хотел смять меня Райгвар, столкнулось позади, ударило друг в друга, перемалывая безмолвные камни, на которых уже не было меня.

Продолжая искать Райгвара, я быстро спросил:

— Шандол, ты как? Помощь нужна?

— Только попробуй! — донёсся до меня неожиданный ответ. — Я последний раз так наслаждался лет пятнадцать назад.

— Господин, — донеслась до меня и чужая мыслеречь. — Это равный мне противник.

— Как забавно, — процедил всё ещё невидимый мне Райгвар. — Эти тупые и трусливые ублюдки, не знающие своего места, решили избавиться от меня чужими руками?

Я ощутил, как дрогнула в пяти шагах от меня духовная сила, подчиняясь чужой воле, расступаясь перед ней, чуть ускорил вращение силы внутри себя, готовясь ускользнуть в стремительном полёте от удара подкрадывающегося невидимки, и понял, что… нет угрозы. Какого дарса?

— Хм, — услышал я ещё один голос. Настоящий. Едва уловимый шёпот за спиной. — Я так спешил, так спешил, чтобы донести новость, и опоздал. С чего я вообще так спешил, начал сомневаться в господине любимчике Неба?

Я, осознав, что за движение силы вокруг, процедил:

— Ты…

— Да, господин, — с готовностью и усмешкой отозвался Пересмешник, едва отличаясь от шёпота ветра. — Я. Хочу сообщить, что здесь нашёлся бесследно пропавший наследник одной далёкой старшей секты, и не просто нашёлся, а подмял под себя сектантов всех фракций, став, по сути, Предком своей половины долины. Развлекайтесь, господин. Я тоже развлекусь.

Шёпот стих, и тут же исчезло движение духовной силы вокруг, которое не давало звукам вырваться. Я вот не подумал, не вспомнил, а Пересмешник не забыл — Райгвар слышит чужую мыслеречь точно так же, как и я. Вот такой шёпот в ухо и скрытие звуков — единственный способ оставить разговор в тайне, если не доверяешь мыслеречи.

Пересмешник явно ушёл, а вместо него снова пришёл ветер опасности, и сталь между лопаток стала холоднее и острее.

Вдох, и надо мной в воздухе развернулось здоровенное обращение. Духовное обращение, обрушившее вниз десятки молний.

Девять десятых ударили мимо, кроша развалины подо мной, остальные же выбрали своей целью меня и только меня.

На миг мне захотелось встретить их кулак к кулаку, но я не позволил себе этого — Райгвар это уже видел, мог узнать — вместо этого закрылся бронёй кристалла из духовной силы и стихии, а едва погасла последняя молния — разнёс эту броню ударом души изнутри, разрывая всё вокруг её осколками.

— Не попал, — с презрением заметил Райгвар, уже явно обращаясь ко мне. — Для пикового Властелина ты слишком грубо и расточительно действуешь. Тем лучше для меня. Похоже, славу завоевателя Долины Костей придётся начать с вашего убийства.

В двух сотнях шагов, слева, над развалинами возникла фигура. Мрачный, незнакомый темноволосый идущий лет тридцати, от которого тут же повеяло неприкрытой угрозой. Миг — и я снова ушёл повелением в сторону, поближе к Шандолу, а там, где я только что висел — засияла огромная фиолетовая круглая молния.

Без всяких техник. Свежее повеление? Райгвар тоже не сидел на месте.

— Эльгаст, — процедил Райгвар. — Прикончи этого зайца, надоел, или сбавь ему резвости.

— Господин, — раздался третий голос мыслеречи и тоже мне прекрасно знакомый. — Не могу. Здесь есть чужой невидимка. Опытный, лучше меня, с отличным артефактом. Он кружит вокруг, пытается зайти со спины, я это чую, но не могу поймать.

Я хмыкнул про себя. Что? Я не могу отыскать и почувствовать Пересмешника, а Эльгаст может? Наивный. Не желай Пересмешник позабавиться, не имей он приказа отыскать сектанта для разговора, то ты бы уже давно был мёртв, Эльгаст.

Вдох тишины, и мрачный темноволосый вслух процедил голосом Райгвара:

— Утомили.

Ощущая, как холодит сталь между лопаток — намерение Райгвара убить меня, я переместился, уходя в сторону, выигрывая время и пытаясь решить для себя — а сам я хочу убивать Райгвара?

Тот не задавался такими вопросами — переместился за мной раз, другой, третий. Мы скакали над развалинами, словно играя в странные догонялки и пытаясь друг друга подловить. Хотя почему словно?

Влево, вниз, вправо, вверх, вниз и влево. Замерли в короткой передышке, пристально глядя друг на друга через сто шагов расстояния.

Райгвар вдруг растянул губы в улыбке и коротко сказал:

— Умрите.

Я только и успел глупо моргнуть, как в печати надо мной загорелся один-единственный символ.

Я моргнул второй раз, а левее, внизу, в семидесяти шагах от меня запнулся, захрипел Шандол, но уже через миг выпрямился, стирая над собой и Смерть, и всю белую печать, прорычал:

— Мастер Указов?

Опомнившись, я стёр её и над собой, пока Райгвар не понял, что она лежит на его плечах неверной и бесполезной тяжестью. Когда только успел украсть? И как ловко подловил меня рядом с Шандолом.

Райгвар нахмурился:

— Живы? Оба?

Через мгновение от него вперёд ринулись две ясно видимые печати в три цвета.

Одна ко мне, вторая к Шандолу.

Я едва не смел их на полпути, удержался с трудом.

Это было опасно, но я ударил только в самый-самый последний миг, заставляя их распасться, разлететься на куски, словно они разбились о нас, как волны о скалу.

— Что за… Какое у вас Возвышение? — Райгвар впился в меня взглядом, и меня качнуло.

В этот раз не было никакого противостояния печать в печать, чем мы забавлялись с Райгваром при первой встрече. Не было и добавления символов в печать Указов — ведь не было самих печатей, которые стёрли что я, что Шандол.

В этот раз Райгвар восстанавливал только что стёртую мной печать.

Я отлично видел это восприятием со стороны — вот над моей головой протаяла белая печать, окрасилась в зелёный, синий, в ней прорисовался символ Смерть, заставивший меня качнуться, а затем…

А затем я снёс его с себя. Уничтожил. Стёр. Причём в этот раз так, чтобы и следа от него не осталось.

Райгвар сжал губы, и в сотне шагов от него снова захрипел Шандол, но я только и успел повернуть к нему голову, как он тоже стёр печать, шарахнул чем-то по Ксарию, выпрямился, с ненавистью прохрипел, скаля окровавленные зубы:

— Не для того я сорок лет сопротивлялся Эрзум и стал Чистым, чтобы меня прикончил какой-то жалкий ублюдок, — вскинул голову. — Эй! Эрзум знают, что вы нарушили договор?

— Жалкий? — на него сбоку налетел Ксарий. — Я затолкаю тебе эти слова в глотку!

— Договор? Какой договор? — удивлённо поднял брови Райгвар. — А, о запрете моего таланта в Долине? Ну вы же умрёте и унесёте с собой эту тайну. Да? — он растянул губы в улыбке, и сталь между лопаток стала холоднее. Или просто напомнила о себе?

Я тоже медленно растянул губы в улыбке и сказал, радуясь, что маска изменила голос:

— Не слишком ли самонадеянно для того, кто уже пять раз не сумел убить нас?

— Думаешь, старикашка? — Райгвар наклонил голову к левому плечу, кивнул. — Давай проверим.

Я вскинул брови. Старикашка? А через миг уже выбросил вперёд сжатую в острый конус духовную силу, через два мига закрылся в кристалл, через вдох понял, о чём он — не о голосе, о лице, которое видит перед собой на мне. Но даже так — старикашка? Это лицо обычного идущего лет сорока пяти. Не больше. У меня даже бороды нет, и волосы не седые!

Райгвар ударил какой-то смесью воздуха и молнии, стаей стремительных призрачных стрижей, которые были очень быстры, но, к счастью, почти не умели поворачивать. Не успевали делать это так же быстро, как я.

Ускользнув, я ответил Штормовым Копьём и небольшим, размером с мелкий орех, кристаллом, в который было вложено Лезвие Духа.

Простое, незамысловатое.

Всё дело было во времени, которое я потратил на создание этого кристалла.

Две недели.

Две недели, имея под боком Ущелье, все окрестности города Тысячи Этажей и сплавив по делам всех его бывших пленников.

Я просчитал, куда будет отступать Райгвар, метнул туда, усилив бросок духовной силой и… просчитался.

Райгвара там не оказалось.

Но просчитался и он.

Вместо того, чтобы незатейливо увернуться, он увернулся и ударил навстречу сжатой в лезвия духовной силой, сам создал то, что требовалось моему кристаллу.

Столкновение.

А ещё добавил сверху.

Разрушение.

То, что должно было стать одним огромным Лезвием Духовной Силы, ударило во все стороны сферой из тысяч тончайших льдисто-серебряных игл.

Небо даже не заметило их.

Чёрные здания внизу — перемололо в щебень.

Райгвара… Райгвара потрепало.

Ему снесло какую-то внешнюю защиту (я уже видел её в битве с богами), остановилось на защите амулета, но… Одежда превратилась в лохмотья.

— Господин! — раздалось два крика от двух Тигров.

Райгвар опустил руку, которой прикрывал глаза и лицо, вернее, маску нового лица, стряхнул с предплечья то, что раньше было рукавом, и процедил:

— Надоело.

Я ухмыльнулся и спросил:

— Надоело что? Проигрывать?

Райгвар сжал губы и промолчал, вместо слов он поднял руки, перед которыми загорелось здоровенное обращение к Небу. Из скольких кругов? Правильно. Духовная техника. Райгвар решил взяться за меня всерьёз.

Я всей шкурой ощутил, как над этими древними развалинами поднимается тёплый ветер, кругами расходится от Райгвара, накрывает всё больше и больше пространства. Слева снова сцепились Шандол и Ксарий, справа тоже что-то сверкнуло, не иначе, два невидимки наконец нащупали друг друга, но…

Моя улыбка стала только шире.

Как же я по этому, оказывается, соскучился. Как я устал сражаться со слабаками, как я устал обходиться только жетоном.

Райгвар, неужели ты именно для этого появился здесь?

Перемещение влево. Сжать руку вокруг воздуха, но сомкнуть пальцы уже на рукояти меча, появившегося из кольца. Дао, выданное мне Чистыми.

Вверх.

Вращение силы во мне в один миг замедлилось, остановилось, а затем ринулось в другую сторону. Конечно, всё происходило не так на самом деле, но ощущения описать лучше всего вышло именно так.

Я просто рухнул вниз.

Не камнем.

Не птицей, сложившей крылья.

Стрелой.

Выплеском силы.

Раз в сорок быстрее, чем мог бы сделать это падающий камень.

Так, как мог бы сделать идущий моей силы, стремящийся как можно быстрее сцепиться с врагом.

Дах!

Меня отшвырнуло в сторону.

Райгвара, впрочем, тоже.

Столкновение двух идущих, двух тел, отдалось сотрясением в руки и глухим, печальным звоном.

Я цыкнул и разжал пальцы, отправляя вслед за отколовшейся частью меча и рукоять с оставшимся обломком.

Сломанный меч. Не пережил вложенной в удар силы.

Райгвар, который всё так же удерживал перед собой технику, захохотал:

— Что это за мусор у тебя? И что ты пытаешься сделать? Пощекотать меня?

Я кивнул, соглашаясь с его словами, и вновь сжал пальцы. На новой рукояти тяжёлого меча.

На мусоре, который не несёт на себе начертания Сосуда Духа, сделан всего лишь оружейниками-Мастерами и выдерживает лишь один мой удар, даже без оружейной техники.

Зато у меня этого мусора целая груда.

Прямо. В лоб. Без затей.

Дах!

И снова защита Райгвара будто не заметила удара, который сломал и этот меч. Будто. Потому что Райгвара опять снесло в сторону, и это совсем не пощекотать.

Но разве этого достаточно?

Ветер уже не тёплый, он уже немного обжигает щеку, будто это ветер пустоши, несущий с собой бурю.

Я вновь разжал и сжал пальцы, сжимая их на новом тяжёлом дао. Чуть другом. Здесь сталь потолще будет. И вряд ли эрзумцы сделали это потому, что сталь лучше. Неважно.

Влево, вправо, вперёд.

Я очертил перемещениями треугольник вокруг Райгвара и врезался в него снова, но в этот раз добавляя к удару голой сталью ещё и удар души.

Изнутри. Складывая его, усиливая его. Так, как тренировался все эти дни в лесу Академии, так, как отбил первый удар Райгвара, совершенно случайно складывая его с ударом Сердца слева и позади.

ДАХ!

Защита Райгвара пошла трещинами, задрожала, но главное, главное — дрогнуло обращение, которое он держал перед собой и наполнял.

Мало.

Ещё.

Больше и быстрее.

Очередной сломанный меч рухнул вниз, но в этот раз я даже не стал доставать новый, я просто и без затей ринулся вперёд и ударил кулаком, вложив в удар скорость полёта и удар души.

ДАХ!

Защита Райгвара затрещала. Или это затрещали мои пальцы.

Меня отшвырнуло в сторону, губы свело в гримасе боли.

Это я увлёкся, это я… зря.

— Ублюдок! — прорычал Райгвар, и в меня отправилась трёхцветная печать. Печать, которую я рассёк в последний миг, не позволил себя коснуться, разрушил в пальце от себя.

Через боль разжал сведённые судорогой пальцы, сжал их вновь. На рукояти.

Процедил, переиначивая слова Шандола:

— Не для того я стал главой Чистых, чтобы какой-то жалкий сектант навешивал на меня какую-то дрянь.

— Жалкий? — Райгвар задохнулся от гнева.

Я кивнул:

— Можешь называть меня Разрушителем. Когда-то я был разрушителем запретов, но с тех пор шагнул вперёд.

— Уж не на меня ли ты намекаешь? — в гневе прищурился Райгвар.

— Намекаю? — поднял я брови и ринулся вперёд.

Дах. Дах! ДАХ. ДАХ!

Вниз сыпались обломки стали, я едва успевал доставать новые мечи, а Райгвар едва успевал латать трещины своей защиты. Жаль, что вклад стали в это меньше одной сотой. Используй я Звёздный Клинок или Пронзатель…

Впрочем, нет, тогда бы веселье закончилось слишком быстро, и мы с Райгваром стали бы слишком серьёзны.

— Господин! — раздался очередной встревоженный вопль.

— Что, господин? — злобно процедил Райгвар. — По-твоему, я какой-то слабак, которого может прикончить грязный старикашка-имперец? Приготовьтесь, как начну, загоняйте второго и невидимку под молнии. Уверен, этот старикашка-имперец попадётся.

Я моргнул раз, другой, снося новую печать смерти и укладывая в голове то, что подслушал.

Это я грязный старикашка? Есть ли предел оскорблений, которые я сегодня услышу?

Злость вскипела во мне, рванула клокочущим потоком, заполняя меня.

Ну держись, Райгвар. Хватит веселиться.

Через миг я ушёл спиной прочь. Отступил на полсотни шагов. Тоже вскинул руки.

Ты один тут, что ли, умеешь наполнять духовные техники?

Вспыхнувшее недоумение — а что, собственно, умеешь — я задавил меньше чем за мгновение, не позволил мелькнуть ни капле сомнения, толкнул силу по меридианам так, как мне помнилось, так, как было правильным.

Перед ладонями вспыхнули два круга обращения.

Духовная техника.

Большая, сложная, такая, которую нужно долго наполнять энергией.

До этого я выполнял подобную, когда тренировал Гнев Роака. Но сейчас перед моими ладонями висела совсем другая техника. Техника, которую я…

Эту мысль я тоже оборвал, все силы и концентрацию я направил на то, чтобы вливать в технику поток силы и одновременно нарастить вокруг себя толстую и шипастую защиту духовного кристалла.

Толкнул короткую мысль к Шандолу и Пересмешнику:

— Прочь!

Правильное применение подобных техник впервые мне показал ещё Аранви, ещё в городе Ян — из-за спин союзников и защитников. А в одиночку только так, как Райгвар — из-под личной защиты.

Так мы и замерли друг напротив друга в пятидесяти шагах.

Окутанные защитами, держа ладони перед собой, вливая всё больше и больше силы в техники.

Райгвар начал раньше, но закончили мы одновременно.

Вокруг Райгвара закрутился самый настоящий смерч. Тёмный, плотный, стремительно растущий вширь и ввысь и, конечно, пронизанный молниями, стихией Райгвара.

А от меня… От меня, от моих поднятых ладоней, от обращения духовной техники ринулись вперёд сотни острых, полупрозрачных лезвий.

Они ударили в смерч, вспыхнули, покрываясь сеткой молний и рассыпаясь в крошево.

Ни эти сверкающие вспышки, ни тёмные, почти чёрные потоки воздуха не мешали мне видеть Райгвара и его лицо.

Он заледенел взглядом, и смерч ускорил вращение, ринулся во все стороны и ко мне.

Я отступил, стремительно улетая спиной вперёд и продолжая удерживать технику. А её лезвия с каждым мгновением становились всё крупнее и всё больше… превращались в длинные узкие мечи с массивной рукоятью, лишь смутно напоминающие цзяни.

Что за технику я выудил из памяти? Это явно не техника стихии воды. Техника духовного ранга и при этом бесстихийная?

Эту мысль я не успел задавить, но она не сбила меня, не заставила дрогнуть.

Между мной и Райгваром было уже две сотни шагов, заполненных тёмным, опасным ветром и росчерками сотен молний, которые пронизывали воздух, били в руины под нашими ногами, кроша их и перемалывая. А ещё были заполнены острыми призрачными мечами, которые пронизывали половину из этих двух сотен шагов и только потом рассыпались крошевом.

Вдох, пять, десять вдохов, которые я пятился, отступая от ширящегося вихря и его молний.

Теперь между мной и Райгваром было шесть сотен шагов, половину руин вокруг Райгвара перемололо в щебень, смерч вокруг него поднялся на две тысячи шагов в высоту, но и мои мечи, каждый из которых был уже размером с человека, рассыпались крошевом всего в полусотне шагов от Райгвара.

Я на краткий миг заглянул в себя, и мои губы начали растягиваться в ухмылке.

Я ещё не потратил и четверти средоточия эссенции, только-только отчерпнул из средоточий силы и стихии, а сколько сил потратил ты, Райгвар? И кого сумели загнать твои Тигры?

Толкнул мысль:

— Ну и кто здесь жалкий?

— Господин! — снова встревоженно закричал Ксарий.

Вновь засверкало слева, где сцепились в схватке он и Шандол.

Райгвар смолчал, но вокруг него вспыхнул силуэт его молниевой птицы и принялся наливаться сиянием, становясь плотнее и ярче.

Райгвар решил повысить ставки.

А я… Я медленно выдохнул.

Это было хорошо. Это было приятно и развеяло меня. Но удовольствие не может длиться вечно, и даже Седой не позволяет себе валяться в Павильоне Цветов целый день. Особенно сейчас. Вот и мне пора бы остановиться.

Поэтому я крикнул:

— Эй, сектант, ты почему хочешь меня убить?

Райгвар поднял брови:

— Что за глупый вопрос? Ты имперец, я сектант. Ты один из старших над Камнями, да? Я хочу сокрушить вас и получить славу победы.

— Славу победы над Камнями? — теперь поднял брови я.

К чему вообще такая слава наследнику Тигров? И вообще, почему он здесь? Или я отстал, не знаю свежих новостей, и пропажа Райгвара раскрылась, он вернулся домой, а уже оттуда отправился сюда? Это как-то связано с Пауками? С тем неизвестным богом?

Ладно, неважно. Это не моё дело. Моё дело — Камни и Потерянный Орден.

Мои мечи стали ещё крупнее, но всё так же рассыпались в пятидесяти шагах от Райгвара, но и пролетать им теперь сквозь молнии приходилось на сто шагов больше.

— Славу победы над Камнями? — повторил я вопрос и надавил на молчащего Райгвара. — Кто такие эти Камни? Какие-то заключённые Эрзум, о которых никто не знает?

Райгвар хмыкнул:

— К чему ты пытаешься принизить свою славу и заслуги? Какие-то Камни? К чему эта ложь? Орден Небесного Меча. Вот кого я уничтожу.

— Орден распущен приказом Императора. Ты живёшь прошлым, сектант. Победой над призраками.

— Для начала мне хватит и такой победы.

Я скосил глаза вправо, влево, оценил всё восприятием. Пожалуй, хватит отступать. И я остался на месте, позволяя поглотить себя краю смерча. Ветер рванул халат, обжёг одновременно своим холодом и жаром опасности, ужалил первой молнией, но вот она вызвала лишь ухмылку. Нет, Райгвар, тебе ещё нужно шагать и шагать к настоящим молниям.

— Не знаю, о каком таком начале ты говоришь, сектант, но у меня есть предложение, — крикнул снова.

— Хочешь сдаться и умереть быстро и без боли? — с ухмылкой предположил Райгвар.

— Нет, — рассмеялся я и продолжил, — хочу предложить тебе славу того, кто уничтожил Камней, уничтожил Эрзум, славу того, кто покорил всю Долину Костей и сделал её частью Альянса Тысячи Сект.

Вдох тишины, затем Райгвар спросил:

— Звучит странно. Ты так хочешь умереть? Я убью тебя, можешь не сомневаться.

— Кажется, ты пропустил мои слова мимо ушей, сектант. Разве я говорил о себе? Спрашиваю ещё раз, хочешь уничтожить всех Эрзум в долине и сделать её сектантской?

— Спасибо, что указал мне следующий шаг после твоего убийства, имперец, — рассмеялся Райгвар, а через миг молнии его смерча начали бить друг в друга, сливаться, разрастаться, и спустя десять вдохов из тонких ветвей, пронизывающих воздух, превратились в здоровенные столбы-деревья. Кажется, я поторопился пренебрежительно отзываться о его технике и его молниях.

Одна из них вспыхнула надо мной, рухнула, за один миг пронизав пространство и поглотив меня.

Но не стерев ухмылки с моего лица.

Всё ещё слабен…

Я ощутил, как ожгло щеку, и отнял одну руку от обращения, поднял её, коснувшись маски Братства.

Вот дарсова штука. Она была горячей, она отчётливо стала горячей, словно моё новое лицо пылало. Вот это стёрло ухмылку с моих губ. Как бы ни был хорош этот артефакт, но он отстаёт от моего Возвышения и моего тела, моей молниевой закалки. То, что слабенько для меня, может сломать то, что Потерянный Орден хранил полсотни лет. Ещё одна такая молния — и кто знает, не треснет ли маска, не откроет ли моё настоящее лицо, не перестанет ли менять облик, отпечаток силы, голос и мыслеречь?

Спустя миг я собрал, уплотнил вокруг себя кристалл защиты, ощетинился во все стороны ещё и шипами-лезвиями, вновь вернул руку к печати, удваивая вливание силы в технику.

Райгвар в нескольких сотнях шагов от меня хмыкнул:

— Что за стихия у тебя, никак не пойму…

И тут же в меня ударила ещё одна молния, затем ещё одна и ещё одна, окутывая меня в молниевый кокон, заставляя сиять ярко-фиолетовые всполохи на шипах моего кристалла, заставляя его трещать и трескаться.

Пять вдохов я стоял под этим ударом, а затем снова искривил губы в ухмылке.

Конечно, можно продолжить противостояние вот так, одна техника против другой техники, соревнуясь, у кого больше запас сил, но…

К чему?

К чему стоять на месте и ждать? Нужно переместиться на сто шагов вперёд, дотянуться своей техникой до этого сектанта и помочь ему понять, кто здесь сильнее. Он хочет сделать меня первой ступенькой чего-то там на своём пути? Я его самого сделаю такой ступенью. Сколько Клинков Рассветной Истины он выдержит, прежде чем его изрубит на куски?

Три вдоха я катал эту мысль на губах, играл эту мысль улыбкой, предвкушал, а затем стиснул зубы, стирая улыбку. Не свою улыбку. Именно так она выглядела со стороны, с точки восприятия, что кружилась вокруг меня и позволила мне заглянуть на себя со стороны и увидеть… Увидеть эту дрянь.

Неприятная, безумная, знакомая улыбка.

Похоже, воспоминания о техниках приходят не с пустыми руками.

Эту неприятную мысль, отдающую кровью и горечью, я обкатал уже внутри себя, едва удерживаясь от того, чтобы сплюнуть эту горечь. Ох, если бы это могло помочь.

Неужели я был неправ? Неужели сделанного недостаточно? Неужели я зря воспользовался подсунутым мне в воспоминаниях способом перековки? Неужели я ковал не то? Другого объяснения у меня нет. Эти мысли… Я ведь действительно обдумывал, как унизить Райгвара сильнее и как мучительнее его прикончить.

К безумной улыбке мне не хватало только…

Слева ударил едва ощутимый порыв ветра, едва различимая тень мелькнула у границы кристалла, ударила в него.

Я повернул голову и мгновение потратил на то, чтобы посмотреть, чего добилась эта тень.

Ничего не добилась.

Знакомый на вид короткий клинок пробил стенку сжатой моей волей духовной силы, стихии, силы души и ещё дарс пойми чего. И больше ничего не добился. Неудивительно. С помощью этой защиты я добирался до горла бога третьего испытания, как такое ничт…

Эту мысль я оборвал, задавил.

Вот оно.

К безумной улыбке и безумным мыслям не хватало только этого слова и зелени в глазах. Поодиночке это всё может быть мной, но собранное воедино… Ни за что.

Через миг в меня ударила новая молния, и невидимка едва успел отпрянуть, ускользнуть, расплатившись брошенным, зажатым в моей защите оружием.

Я равнодушно отвёл взгляд от клинка, перевёл его на Райгвара.

Я достаточно воспользовался помощью чужой памяти. Пора бы и самому показать, на что я способен, чему научился в жетоне. Я уже поднял руку, уже приготовился сжать пальцы на древке Пронзателя, прежде чем вспомнил, что это выдаст меня в тот же миг.

Мою заминку заметил и Райгвар, крикнул:

— Что ты там машешь руками, имперец?

Я сжал и разжал пальцы. Впустую. Без Пронзателя. И уже без перстня. Опустил руку.

Через миг опустил и вторую руку, прерывая… Не хотелось, но я всё же именовал технику, воспользовавшись подсказкой памяти. Прерывая Клинки Рассветной Истины.

Если не выдавать, кто я, не пользоваться тем, чем пользоваться не хочу, не желаю и не буду, то… что мне остаётся?

Глупо ждать, когда Райгвар опустеет?

Сотни шагов тёмного ветра, молний, пляшущих по моей защите фиолетовых всполохов и трещины на ней не мешали мне видеть лицо Райгвара во всех подробностях и деталях.

Бледность, испарину на лбу, чуть скрюченные от потока силы пальцы.

Я не хочу ждать.

И не буду.

Через миг я прищурился и обратился к тому, что, может, и не моё, но и точно уже не безумного духа и что уже я сегодня делал. Только правильно, шаг за шагом, на пределе.

Очень вовремя ударило-сжалось-толкнуло силу Сердце этого места. Я подхватил её, потянул к себе, призывая, собирая часть её силы в огромный купол, который завибрировал, рождая низкий, едва уловимый гул.

Глубже. Сильнее. Твёрже и протяжнее.

Ещё. Ещё немного. Теперь всё это потянуть в себя, втянуть, загребая по пути всё, что удастся утянуть чужого…

— Эй, имперец, мне это надоело, и я возьмусь за тебя всерь…

Я переместился. Вперёд. Одновременно с лёгким ударом души. Правило в руке кузнеца. Только в этот раз я намечал, показывал, куда бить не внутри меня, а куда бить снаружи. Спустя долю мгновения сжатая внутри меня сила развернулась, рванула туда, куда я указывал.

Даа-а-ах!

Круг разрушения в лесу, где я превратил всё на пятьдесят шагов от себя в перемолотый прах?

Это осталось в прошлом, в далёком сейчас Втором поясе.

Сфера в сто шагов перемолола всё, что попало в неё.

Ветер Райгвара, его молнии, руина здания Древних, что так неосторожно и гордо торчала вверх…

Первый исчез, вторые распались искрами, третье с грохотом лопнуло, сообщая всем в округе, что здесь теперь можно разжиться свежими и большими камнями. Ещё перемололо и мою защиту — кристалл исчез, словно его и не было, разлетелся во все стороны гаснущими голубыми искрами.

Теперь между мной и Райгваром всего девяносто шагов.

Я не достал совсем немного.

Вдох.

Райгвар отшатывается, сжимает пальцы, обрывая технику и гася обращение.

Вдох.

Я поймал энергию, вцепился в неё, замедлил, в один миг развернул, осадил, словно строптивого быка, направил обратно, вовлекая в себя всю силу.

Второй вдох.

Ветер ещё бушующего вокруг смерча заполнил пустоту умершего воздуха, коснулся меня, дёрнул полы халата, закрутил их вокруг ног, рванул волосы.

В меня несётся трёхцветная печать сектантов, где одно и только одно условие, вписанное главным.

Смерть.

Она сама умирает в шаге от меня.

Защита вокруг Райгвара наливается мощью, становится ощутимо плотнее, а вторым слоем вокруг него загорается молниевая птица.

Я даже не пытался восстановить хоть что-то из защиты. Вместо этого я сделал второй удар души. В самый-самый-самый последний миг, за долю мига до боли где-то там глубоко, добавил к напирающей на меня, рвущейся в меня силе, удар души, отвешивая пинка волне силы и разворачивая её ещё раз.

Второй раз наметил, куда бить молотобойцу. Наружу. В половину силы. В край защиты Райгвара.

Дах-а-ах!

Третий вдох.

Райгвар ушёл спиной вперёд прочь от меня. Сбежал на сотню с лишним шагов.

Бессмысленно. Я видел такое десятки раз в исполнении его дяди. Не сказать, что тот был гораздо его сильнее, но гораздо опытнее, и Возвышение у него тоже было повыше. Я преследовал его дядю в жетоне десятки раз и десятки раз погибал и побеждал.

Толку, что он ушёл от удара?

Я сместился следом, переместился одним коротким повелением, не задумываясь, чьё это, втягивая в себя всю силу на своём пути, и ударил.

Наружу. Третий раз. В три четверти силы.

Да-а-а-а-ах-х!

Я редко перековывал себя с закрытыми глазами, а два вдоха назад был больше занят другим, но сейчас я отчётливо видел, как стремительной волной расходится от меня сфера разрушения.

Как она раздирает, смиряет, обращает в спокойствие бушующий ветер. Как она догоняет Райгвара и касается его.

Первой перемололо внешнюю защиту. Неуловимый миг противостояния, тысячи вспыхнувших на защите трещин, а затем сразу — звон расколотого стекла и миллионы гаснущих искр.

Второй в круг разрушения попала молниевая птица вокруг Райгвара, и она исчезла, её сдуло прочь тысячами фиолетовых крупинок.

Эти крупинки стегнули по Райгвару, будто крошечные лезвия, вспыхнули на его одежде и волосах холодными огоньками, а затем их смел с него мой удар.

Райгвар выжил.

И даже остался цел.

Я и не сомневался.

Не сомневался даже, что он выдержал бы мой удар в полную мощь.

Райгвар — это не какие-то там деревья и камни Второго пояса. Даже те выдерживали перековку возле меня, не сразу разрушаясь до конца, что уж говорить про такого таланта, как Райгвар.

И я не собирался больше бить, и сам не ощущал тепла опасности или холода Прозрения — Райгвар тоже не собирался продолжать схватку прямо здесь и сейчас.

Так мы и висели в воздухе друг напротив друга, разделённые лишь двадцатью шагами.

Затем Райгвар поднял руку, сжал пальцами второй рукав халата, и тот рассыпался от его прикосновения, на глазах выгорел и рассыпался серым пеплом.

Райгвар отвёл взгляд от кружащего в воздухе пепла и поднял его на меня:

— Кто ты такой?

Я медленно кивнул. Наконец-то. Ответил:

— Разве я не представился? Я глава Братства Камня, я Разрушитель, и я тот, кто предлагает тебе славу уничтожителя Камней и Эрзум, славу того, кто покорил всю Долину Костей и сделал её частью Альянса Тысячи Сект.

— Я только что попытался убить тебя, и ты оказался против. Думаешь, твои подчинённые будут другими?

— Ну конечно же, ты уничтожишь нас «как будто». Мы просто уйдём в сторону и позволим тебе заняться Эрзум.

— Позволите? — поднял бровь Райгвар.

— Что? — раздался вопль Шандола, о котором я как-то позабыл. — Ты собираешься договариваться с сектантами?

У меня зачесалась бровь, и я только огромным усилием удержался от того, чтобы потянуться к ней. Не перед Райгваром.

И не перед Райгваром, который слышит всё, вести подобные разговоры, которые могут выдать то, что я выдать не хочу.

Я сказал и вслух, и мыслеречью:

— Враг моего врага может стать союзником. Здесь и сейчас. Один раз.

— Они сектанты!

Я вдруг осознал, что Райгвар всё слышит. Что я об этом знаю. Но не знает Шандол.

Похолодел, резко обернулся, собираясь как-то предупредить его, закрыть ему рот и мыслеречь, встретился с ним взглядом и застыл. Его взгляд. Прищуренный, злой, сосредоточенный. Понимающий. Через миг он открыл рот — темно-алым провалом окровавленных зубов — выдохнул голосом и мыслеречью:

— Глава! Они сектанты!

Я сглотнул ком в горле. Шандри… Нет, Шандол… Шандол прожил здесь долгие и трудные годы. Он прошёл все пояса Отсева, все проверки, стал из пыли Чистым, он знал о скрытности в десять раз больше, чем я мог себе представить. Он знал кому, где, что и как можно говорить. И всегда подозревал худшее. Вот что говорил его взгляд.

— А Эрзум — имперцы и один из первых кланов, — огрызнулся я, принимая его помощь. — Что толку? Или давай ещё пятьдесят лет потерпим?

— Ты обещал, что мы справимся сами, глава! Ты обещал использовать сектантов для удара по охране, ты не обещал вот такого!

— И мы бы справились, но к чему терять наших братьев, если можно терять сектантов?

Конечно же, Райгвар это слышал, но губы его дрогнули в улыбке, а затем он спросил:

— Кажется, у тебя что-то не складывается с союзом? Кажется, тебе нужен не союз. Может, лучше сказать, что ты позволишь нам умирать вместо вас?

Я обернулся, ответил вопросом на вопрос:

— Как думаешь, сколько Повелителей Стихии в крепости?

— Двое.

— И как, справишься с ними сам?

Райгвар хмыкнул:

— До схватки с тобой думал, что справлюсь. Но если они всего вдвоём держат в узде таких непонятных чудовищ, как ты, то уже не уверен. Признаю это честно.

— Они о нас даже не знают.

Шандол буркнул:

— Не знали до этой схватки. Такое не пропустят и скоро сюда примчатся.

— Тем более нужно закончить всё быстрее, — сказал я ему, а Райгвару сказал другое. — Но в крепости Эрзум будет скоро не два, а три или даже четыре Повелителя Стихии, и я выйду против них вместе с тобой, — ухмыльнулся. — Чтобы ты не переживал, что умираешь вместо меня. Как тебе такое предложение, сектант?