Я ожидала услышать: «Викинги не сдаются!» на датском языке, не особенно отличающемся от норвежского. Но с кораблей раздалось на староанглийском:

– Не убивайте нас! Пощадите! Просим милости! Не надо нас жечь!

Благодаря Кемпу я неплохо освоила этот язык, который изучала чисто из любопытства и для расширения кругозора. Кто же мог подумать, что он мне когда-нибудь пригодится?

– Если вы сдадитесь, спустите паруса и поднимете руки, то останетесь в живых! – прокричала я, не очень надеясь, что меня поймут.

Поняли.

И все выполнили в точности.

– Отличная речь, дроттнинг! – улыбнулся Кемп. – Из тебя вышла прекрасная ученица.

– Все твоя наука, – усмехнулась я в ответ. – Только не могу взять в толк, какого йотуна саксы делают на драккарах?

– Подозреваю, что это наемники, – нахмурился Рауд. – Похоже, новая королева данов собрала всякий сброд из тех, кто готов перерезать глотку любому за медную монету. И таким образом решила прощупать Каттегат. Получится захватить – замечательно. Нет – кто-то да вернется и расскажет, как тут у нас и что. Из всех кораблей я насчитал лишь четыре датских, на которых плыли даны. Остальные были забиты вот этими крысами, лопочущими на непонятном языке.

– Разведка боем, – задумчиво произнесла я. – Потому на носу остальных кораблей и не было драконьих голов – это привилегия викингов, а не наемников.

– У них на носах установлены изображения так называемого английского топора, который используется и в Англии, и в Дании, – произнес Кемп.

– Вот как, – задумчиво произнесла я. – Интересно… Но с этим мы разберемся позже. Что ж, ладно. Берем эти посудины на буксир и плывем в Каттегат, праздновать победу и считать трофеи. Бой окончен.

– Да, бой окончен, – кивнул Рауд. – Но боюсь, что война только начинается…

Жители Каттегата встретили нас приветственными криками. Оно и понятно: в этой битве мы потеряли только два корабля и несколько человек, разбив при этом многократно превосходящую нас флотилию и захватив пять драккаров!

Правда, корабли оказались так себе. Когда закончился однодневный пир по поводу нашей победы, опытный Тормод осмотрел трофейные драккары и покачал головой:

– Сделаны наспех, только пару раз море переплыть между Данией и Норвегией. Дерево сырое, все в сучка́х, паруса из самой дешевой материи…

– В общем, одноразовые корыта, – задумчиво произнесла я.

– Ну, возле берега рыбу ловить сойдут, но идти в серьезный поход на таких кораблях – это самоубийство.

– Понятно, – кивнула я. – Спасибо, Тормод. А что с другими трофеями?

Пока все отмечали победу, старик успел за короткое время провести ревизию, все общупать, посчитать и записать на восковых табличках, запакованных в деревянную опалубку, – моя подсказка, зря я, что ли, историю в школе преподавала? Викинги в основном писали рунами на твердых материалах, таких как дерево, кость, камень и даже металл. Но для быстрых записей римско-греческий метод был, конечно, удобнее.

– Хлама много, – произнес старик, почесав переносицу плоским концом стилуса – приспособления для письма на воске, вырезанного из кости. – У наемников доспехи из сырого железа, оружие тоже так себе, только на переплавку сгодится. А вот то, что было на данах, стóит внимания. Две дюжины неплохих кольчуг-хаубергов, десяток отличных мечей, полторы дюжины целых шлемов и втрое больше разбитых либо мятых…

– В общем, с трофеями у нас неважно, – подытожила я.

– Не сказал бы, – хмыкнул Тормод. – На драккаре с драконьей головой я нашел отлично спрятанный под палубой сундук, набитый сарацинскими золотыми динарами. Всего пятьсот четырнадцать штук. Думаю, даны берегли их для оплаты наемникам.

Я имела довольно слабое представление о покупательной способности золотых монет в девятом веке, помнила только, что европейские страны их еще практически не выпускали…

– И что мы можем купить на эти деньги? – поинтересовалась я.

– Не знаю, – покачал головой старик. – Я впервые в жизни вижу столько золота. Но думаю, что это очень хорошая добыча, которая точно пригодится для укрепления мощи нашей армии.

– Спасибо тебе огромное, Тормод, – улыбнулась я. – Даже не знаю, что бы я без тебя делала. Пока никому не говори об этом сундуке, пусть это будет нашим секретом.

– Конечно, дроттнинг, – кивнул старик. – Кстати, помимо него ты взяла в этой битве и другие неплохие трофеи. Теперь у нас есть целая небольшая армия рабов-трэллей. Правда, говорят они на непонятном наречии, но вы с Кемпом вроде умеете с ними общаться.

– Не со всеми, – покачала я головой. – Примерно половина из них франки. С ними Кемп как-то изъясняется, но тоже понимает лишь треть из того, что они говорят.

– То есть королева данов наняла воинов и в земле англов, и в королевстве франков, – задумчиво произнес Тормод. – А это значит, что она налаживает связи с тамошними правителями.

– И если они объединятся, то Хель при поддержке наемников легко захватит всю Скандинавию, – произнес Рагнар, который до этого сидел за столом и только слушал. – У нас просто не будет столько воинов, чтобы защитить нашу землю…

Мы разговаривали в том самом доме, который выбрали с Рагнаром в качестве своей резиденции. Хлопнула дверь, и в помещение ввалились хёвдинги Эрессуна и Малого Бельта.

– О чем беседуете без нас? – в один голос осведомились оба здоровяка. После чего хёвдинг Малого Бельта добавил: – Мы спешили на битву, но оказалось, что Лагерта и без нас прекрасно справилась.

– Ага, – хмыкнула я. – Только сдается мне, вы не очень торопились.

– Весна, дроттнинг, – развел руками хёвдинг Эрессуна. – Дороги растаяли, наши лыжи завязли в грязи. Но, клянусь О́дином, мы спешили как могли, чтобы выполнить свое обещание.

Хотела я, конечно, сказать, что думаю о таких союзниках, но сдержалась. Иначе ляпну сгоряча то, что накипело, – и этих не будет.

– Ладно, садитесь за стол, хёвдинги, – проговорила я. – Будем совместно решать, что делать дальше.