В район Чонногу я приехала практически перед самым началом презентации в «Кёбо Мунго».

Зайдя внутрь книжного магазина, я была готова предаться приятным воспоминаниям о своей первой презентации «Руководства к убийству», но, поглощённая тревогой, я как можно скорее принялась искать Ли Вонсона. Для издательства, выступающего с презентацией, выделяли небольшую секцию с импровизированной сценой, рядом с которой могли расположиться зрители.

На сцене уже стояли стойки с микрофонами и два больших стенда с изображением книги «Красная мантия», как раз в этой зоне я нашла секретаря издателя.

– Здравствуйте, вы не видели директора Ли? – спросила я и осмотрелась по сторонам.

Секретарь Кан выглядел таким же растерянным, как и я, но казалось, что его смущало не мероприятие и приготовления к нему, а моё присутствие.

– Господин Ли должен быть в соседнем зале и встречать гостей презентации.

Я растерялась. Пересекаться с людьми из издательской среды я никак не хотела.

– Лина? – позади послышался голос Вонсона.

Я обернулась и, увидев перед собой издателя, обрадовалась, что не пришлось искать его самой. В этот момент секретаря кто-то окликнул, и парень растворился за ширмой, отделяющей эту зону от зоны презентации.

– Ты в порядке? – поинтересовался Вонсон.

– Не совсем, – тихо ответила я и продолжила: – Сегодня выяснили личность первой жертвы подражателя. Это издатель Чхве Сынхо.

– Что? – удивлённо выпалил Ли, переходя на шёпот. – Как это возможно? Он же покинул страну два года назад.

– Я тоже так думала, но, видимо, он вернулся. И был убит.

Вонсон молчал, пытаясь переварить полученную информацию.

– Понимаешь, что происходит? – заговорила я, не дожидаясь момента, когда издатель додумается сам. – Не знаю, как связаны со мной остальные жертвы, но здесь вырисовывается яркая связь. Если мёртв мой первый издатель, значит, и второй в опасности.

То, что следующей после Ли Вонсона в списке убийцы была я, решила не добавлять, рассчитывая на сообразительность мужчины.

– Так, хорошо, – произнёс Вонсон и принялся расхаживать туда-сюда в маленьком пространстве. – После презентации нужно будет связаться с охраной, усилим наблюдение.

– Нет, – возразила я, – нам лучше поехать в полицию, ты наверняка следующая цель убийцы, они должны что-то с этим сделать!

– Полицейские только сделают из меня приманку, Лина, – горько хмыкнул Вонсон, – здесь мы можем полагаться только на собственные силы. Никуда не уходи после презентации, я вызову охрану, и мы отвезём тебя домой.

– Но как же ты? – растерянно спросила я.

– Не переживай, себе я тоже оставлю пару крепких парней. Всё будет в порядке, они профи, значит, мы в безопасности и будем спокойно продвигать твою книгу.

Он подошёл ближе, положил руки на мои плечи и слегка сжал их, улыбнувшись.

– Постарайся сейчас об этом не думать, вот-вот состоится твой звёздный час. Можешь посмотреть отсюда.

Я кивнула издателю в ответ, и в этот момент за его спиной возник секретарь Кан и тихо сказал:

– Директор Ли, мы начинаем.

– Отлично! – Вонсон поправил свой пиджак и, подмигнув мне, вышел из закутка, оставляя нас с секретарём вдвоём.

Через минуту мы услышали приятный голос ведущей. Она объявила о начале презентации и предоставила вступительное слово Ли Вонсону, вызывая его на сцену. Я придвинулась к ширме чуть ближе и, увидев издателя, стоящего напротив множества людей, нервно сглотнула.

Казалось, зрителей было даже больше, чем на презентации «Руководства». Из присутствующих я смогла узнать только нескольких обозревателей новинок в литературе и приятно удивилась их присутствию. Видимо, Вонсон и его команда провели огромную работу, поскольку эти представители литературной среды не ходят на премьеры но-вичков.

– Добро пожаловать на презентацию нашей первой книги «Красная мантия» писательницы Гом Ынталь! Мы проделали долгий путь, чтобы сегодня представить вам историю, которая потрясёт вас, напугает, заставит поверить как в лучшее, так и в худшее. Весь спектр эмоций на страницах «Красной мантии».

Вонсон продолжал говорить, и с каждой секундой этой речи я преисполнялась одним из самых страшных грехов – гордыней.

Я взглянула на противоположный от нас стенд с книгой, и в этих красно-чёрных цветах обложки нашла притягательную красоту и сосредоточение всего моего таланта.

Мои ладони стали влажными, и по всему телу волной распространился жар. За одно мгновение тревога и нависающие грозящимся обвалиться каменным потолком проблемы вдруг пропали, и всё свободное пространство заполонило нескончаемое чувство самодовольства. Именно в этот момент я захотела предстать перед людьми в образе автора бестселлера.

Во мне боролись две противоположности. Одна, сторона разума, говорила мне, что безопаснее остаться в неизвестности и жить припеваючи под личиной Гом Ынталь. А вторая с жаром шептала, чтобы я сейчас же, немедленно поднялась на сцену и показала им всем, что книга, которую они собираются купить, принадлежит Ким Лине.

Я всегда пыталась найти схожесть между своей ситуацией и судьбами других людей, но в основном меня интересовал философский вопрос: почему у них получилось, а у меня нет?

Само собой всплыло воспоминание о художнице Чхве Мина. Она стала невероятно популярной десять лет назад. Как и положено тому, кто в полной мере почувствовал свою значимость, Мина начала меньше рисовать и продавать картины на выставках, которые посещал только один процент корейцев – богатейшие люди страны. Всё рухнуло, когда знаменитую художницу арестовали за убийство мужа. Судебный процесс проходил с огромным ажиотажем, я тогда только сдала первую рукопись и, как все прочие, внимательно следила за развитием событий.

Во время слушаний выяснилось, что годами Чхве Мина терпела побои и издевательства со стороны покойного, и в момент, когда терпение женщины окончательно лопнуло, она решила отомстить мужу той же монетой – ударила со всей силы, и выяснилось, что рука у Мины оказалась намного крепче.

Несмотря на обвинение и тюремный срок, карьера художницы трансформировалась. Нет, никто не начал сжигать её картины, снимать их со стен и выкидывать. Наоборот, цены на её произведения подскочили в несколько раз, а саму художницу Чхве репортёры преподносили как жертву, которая покончила с болью и несправедливостью, пожертвовав собственной свободой.

И чтобы я ни делала, я не могла никак отмахнуться от навязчивых мыслей о том, что отношение общества к художнице было бы таким же, как и ко мне, если бы увеличилось количество статей о том, что, несмотря на пережитое, Чхве Мина всё равно совершила тяжкое преступление – убила человека. И это невероятная несправедливость меня злила. Поэтому соблазн поддаться шёпоту, твердящему, что на сцене рядом с издателем не хватает Ким Лины, был велик.

– Простите, секретарь Кан. – Мужчина стоял в паре шагов от меня.

– Мы не обсуждали это с Ли Вонсоном, но я хотела бы выступить.

– Извините? – Секретарь Кан округлил глаза и, открыв рот, уставился на меня.

– Уже было два вопроса касательно того, кто же автор «Красной мантии», вот я и подумала, что могла бы…

Лицо мужчины вытянулось. Когда я произнесла вслух то, что крутилось у меня в голове, в полной мере осознала степень собственного тщеславия и эгоизма.

При работе над рукописью и в разговоре с Вонсоном я постоянно говорила себе, что Гом Ынталь не крадёт мой талант, поскольку невозможно воровать у себя. Но когда со сцены я услышала, как издатель представлял автора «Красной мантии», зависть поглотила остатки разума.

Я отшатнулась от ширмы и, слегка покачиваясь, села на небольшой пуф возле окна. В мгновение мой разум отключился от происходящего. Я больше не слышала голоса Вонсона, аплодисменты или звук вспышки фотокамер. Большой стенд с изображением моей книги отсёк меня от реальности, и всё время до самого окончания презентации я так и провела в прострации от собственных мыслей в голове.

Ким Гитэ спросил меня, стоит ли тщеславие таких жертв, и если тогда у меня не было на это ответа, то сейчас он появился. Отравленная им с головы до пят, я была готова к тому, чтобы раскрыть истинного автора «Красной мантии», подставляя под удар не только команду людей, работающих в издательстве, не только Ли Вонсона, который поставил на эту рукопись всё, но и себя.

Тряхнув головой, я вновь услышала окружающий меня шум и осмотрелась. Мне определённо следовало покинуть «Кёбо Мунго», но для начала нужно было заставить Вонсона уйти вместе со мной. Я поднялась с места, подошла к ширме и осторожно выглянула из-за неё. Людей было по-прежнему много, часть с выступлениями и вопросами из зала была завершена, и теперь работники издательства раздавали подарочные пакеты приглашённым гостям.

Издателя нигде не было видно, и я не на шутку забеспокоилась. Рядом остановилась девушка в футболке с логотипом издательства, я аккуратно дотронулась до её плеча и тихо поинтересовалась:

– Прошу прощения, вы не видели Ли Вонсона?

– Он ушёл сразу после окончания вступительной речи, – беспристрастно ответила она.

– Что? Почему? – Я удивилась такому поведению, но даже больше тому, сколько времени я провела в прострации.

Она так же беспристрастно пожала плечами:

– Не знаю.

Я вытащила телефон и набрала номер Вонсона.

«Набранный вами номер выключен или находится вне зоны обслуживания», – послышалось из динамика, и мелкая дрожь пробежала по спине.

Издатель не мог забыть, что я на презентации, так же, как и о нашей договорённости и охране. Что-то успело произойти за этот промежуток времени. Я заблокировала экран телефона и вновь обратилась к девушке, которая всё ещё стояла возле меня:

– Вы не заметили ничего странного? Может, директор кого-то увидел или к нему кто-то подошёл?

Девушка на секунду призадумалась.

– Нет, разве что он прямо на сцене отвлёкся на телефон, – произнесла она, а затем добавила: – У вас такое знакомое лицо. Вы работаете с нашим издательством?

Ничего не ответив, я рванула в сторону выхода, оставив незнакомую мне работницу издательства в недоумении. Широко шагая, я неслась по коридору мимо высоких книжных стеллажей и не сразу услышала, что меня окликнули у самого входа в магазин.

Возле остановки неподалеку стояло свободное такси, я рванула к машине и, оказавшись в салоне, замешкалась, потому что не знала, куда мне следовало ехать.

Возможно, то, что отвлекло Вонсона во время выступления, связано с работой, и он вернулся в издательство. Тогда, скорее всего, следует искать его там. Можно было бы проверить его квартиру, но я не знала, где он живёт. За время нашего сотрудничества мы встречались либо у меня дома, либо в издательстве. Может, мне вообще следовало вернуться домой, раз Ли говорил об охране, и если он вернётся в Чонногу, то поймёт, что я уже уехала, и именно дома и будет меня искать.

– Госпожа? – громко спросил водитель. – Куда ехать?

В такси я не прекращала попытки дозвониться до Вонсона и уже успела себя поругать за то, что не удосужилась взять номер секретаря Кана, несмотря на то что он тоже часто приезжал ко мне домой. Сейчас я начала понимать, как сильно была поглощена только собой.

Машина ехала медленно, рабочий день подошёл к концу, и пробки на дорогах не заставили себя долго ждать. В другой день я, возможно, не придавала бы этому большого значения и терпеливо ждала, когда такси прибудет в точку назначения, но сегодня из-за тревоги мне было даже сложно усидеть на месте.

В неудобных сапогах устали ноги, и непривычную одежду мне хотелось снять даже больше, чем найти Вонсона. Я старалась отмахнуться от назойливых мыслей, которые только усугубляли моё состояние, но получалось из рук вон плохо.

Через какое-то время неожиданно зазвонил телефон, и, посмотрев на экран, я увидела: «Сержант Пак Джинхо».

– Алло?

– Наконец-то, – голос Джинхо был непривычно нервозный, – п… почему до тебя не дозвониться, чёрт? Г… де ты?

– Тебя плохо слышно, – сказала я чуть громче, – почти добралась до дома.

– Мы у… ли кто…

И звонок резко оборвался. Я убрала телефон от уха и поняла, что батарея разрядилась. Повторная попытка включения ничем не закончилась, и я уставилась в окно. До дома оставалось минут десять, нужно было обязательно зарядить телефон и перезвонить Джинхо. Видимо, сержант узнал что-то очень важное.

Когда машина такси плавно повернула на мою улицу и до места назначения оставались считаные мгновения, я уже была готова выпрыгнуть из салона. Водитель остановился возле ворот, я судорожно достала из кармана пальто купюры и протянула мужчине. Он принял деньги, и, открывая пассажирскую дверь, я услышала, как он сказал, что я заплатила на десять тысяч вон больше.

Выпалив, что сдача мне не нужна, я хлопнула дверью и поспешила домой с такой скоростью, словно за мной гнались злые духи.

Войдя домой, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза и делая глубокий вдох.

– Нужно зарядить телефон, позвонить Джинхо, найти Вонсона… – Я прошептала это в тишину несколько раз, чтобы сконцентрироваться и немного успокоиться. Поэтому никак не ожидала, что в пустом тёмном доме мне кто-то ответит:

– Лина-а-а-а.

Меня как будто оглушили, и единственным, что осталось в этом мире, был голос Ким Минсока, доносившийся из глубины дома. Я привыкла верить своим глазам, но, подойдя к гостиной, откуда звучало моё имя, почувствовала, как сердце сжалось от ужаса. Ноги подкашивались, но я двинулась вперёд. В голове крутилась мысль: может, я просто сошла с ума?

– Этого не может быть, верно? – шептала я, пока продвигалась в сторону комнаты.

Первое, что я увидела, когда вошла в гостиную, был Ким Минсок. В тюремной одежде и наручниках. Он смотрел на меня и улыбался, я несколько раз моргнула – образ заключённого развеялся, и предо мной предстала другая картина. На кожаном диване в расслабленной позе сидел Ли Вонсон. Настоящий, из плоти и крови, а не как часть моей галлюцинации. Заметив меня, он улыбнулся.

– Здравствуй, – произнёс он с незнакомой мне интонацией. – Ты добиралась дольше, чем я планировал.

Он непринуждённо держал в ладони небольшой чёрный предмет, тот казался случайной вещицей, и разглядеть его получше я не могла. Но когда его рука взметнулась вверх, прибор щёлкнул, и тишину гостиной снова заполнил голос Ким Минсока. Мой взгляд прошёл по лицу издателя, и всё в мгновение ока стало понятно.

– Вот как оно оказалось. – Я говорила с трудом, поскольку в горле резко пересохло. – Подражатель Минсока – это ты?

Издатель хмыкнул:

– Знаешь, Лина, несмотря на твои знания, у тебя всё же есть некоторые проблемы с терминологией. Разве я похож на человека, который рождён, чтобы кому-то подражать? Нет, нет, нет. Я создаю только уникальное искусство.

Меня чуть не стошнило от того, что убийство он называет искусством, но нужно было держать себя в руках и не рухнуть от шока на пол.

– Тогда почему ты решил убивать по тексту, к которому приложила руку я? Так же, как это делал Минсок.

Мужчина медленно приподнялся с дивана и, не отрывая от меня взгляда, сделал несколько шагов в мою сторону. Он злился и совсем не скрывал этого. Вот он, настоящий Ли Вонсон, волк без присмотра. Злой, пугающий и жестокий.

В комнате царил полумрак, плотные шторы распахнуты, и единственным источником света был уличный фонарь напротив дома. Он едва освещал просторную комнату, но даже в такой едва различимой темноте я увидела, как в глазах Вонсона вспыхнул недобрый огонёк.

– Знаешь, о чём мечтает непризнанный гений? – спросил он, игнорируя мой вопрос.

– О величии? – ответила я.

– Верно, – отозвался он, и от его голоса у меня скрутило живот, – и как приятный бонус – возмездие. Не так уж и плохо.

Я смотрела на Вонсона, и меня бросало то в жар, то в холод. Вцепившись в юбку своего платья, я уже была готова на побег. Была лишь одна причина, по которой я не могла пошевелиться, – любопытство. Внутри меня оно боролось со страхом и постепенно одерживало верх.

– Не так уж и плохо? – возмутилась я. – По твоей милости люди гибли. Почему именно они?

– Потому что всех этих людей коснулась твоя кровавая рука, – произнёс издатель, сокращая расстояние между нами до минимума, – твой талант губителен, Лина.

– Я говорила это Минсоку, скажу и тебе. Я не убивала людей.

Он был совсем рядом, и когда он звонко рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось моих волос.

– О, ещё как убивала, – смеясь, говорил он, – Ким Минсок, может, и умён, но не смог устоять перед соблазном сделать лучше, чем ты. Но знаешь что? Я могу сделать лучше, чем вы все вместе взятые! Моя картина совершенна и заворожит любого. Есть только одна помеха. Невозможно спокойно наслаждаться результатами своего таланта, пока самозванец жив.

Я смотрела на убийцу и видела перед собой полностью поглощённого завистью человека. Его так злила собственная никчёмность, что он мог утихомирить бушующую в нём чёрную бурю негодования, лишь уничтожив чужой талант любыми способами.

– Ты помогал мне, – проговорила я, и неожиданно на глазах навернулись слёзы, – уговорил написать новую книгу, вложил столько сил и средств ради того, чтобы всё это сгорело?

– Именно, Лина, – тихо произнёс Вонсон, наклоняясь к моему лицу, – только в этот раз вместе с тобой. Ты умрёшь, только если потерпишь настоящий крах, если люди увидят, насколько твои руки испачканы в крови, и то, что ты осмелилась всех обдурить и вернуться в строй под другим именем.

Всё произошло за одну секунду. Издатель развернул меня к себе спиной, чтобы свести мои попытки вырваться к минимуму, и, обхватив шею сзади, начал меня душить. В глазах быстро темнело, я едва могла расслышать то, что он говорил. Чем отчаяннее я вырывалась, тем сильнее становилась его хватка. Через несколько мгновений от недостатка воздуха я потеряла сознание.

* * *

Очнувшись от боли, я на секунду обрадовалась, что всё ещё жива. Взгляд был слегка затуманен, но я смогла разглядеть, что всё ещё находилась в гостиной и рассеянный свет от фонаря освещал небольшой участок комнаты.

Трудно было пошевелиться, мышцы затекли, но я смогла запрокинуть голову, и от ужаса у меня перехватило дыхание. Моё тело было подвешено за руки к потолку гостиной, верёвка тянулась от запястий до железного крюка, появившегося неизвестно откуда. Кажется, Ли Вонсон хорошо подготовился. Ноги касались пола, отчего болезненное жжение накатывало с новой силой. Длинное платье было разорвано и теперь больше походило на растянутую футболку.

– После того как я впервые прочитал «Руководство к убийству», сразу понял, что непременно кто-то умрёт. – Спокойный голос Вонсона разрезал тишину комнаты, он был позади меня, поэтому я его только слышала, но не видела. – Минсок считал тебя гениальной, поэтому не отступал от написанного, жалкое зрелище. Он никогда не отличался страстью к созданию нового.

– Вы были знакомы ещё тогда? Два года назад? – прохрипела я.

– Ох, Лина, – снисходительно произнёс он, – и представить не можешь, сколько всего ты не знаешь о нас и о других. Настолько поглощена собой, что не видишь происходящего вокруг.

– Ты…

– Одного не могу тебе простить. – Возбуждённый голос Вонсона послышался возле моего уха. – Твоя идея с узорами на жертвах буквально единственная сто́ящая вещь во всей книге. Но ты позволила ей забыться, потеряться среди вычурных и чересчур драматичных строк. При слабом свете узоры получаются намного лучше, тебе так не кажется?

Я повернула голову в сторону Вонсона и, увидев его жаждущую улыбку, поняла, что на ногах теперь красовались те самые завитушки, которые были на телах жертв «Руководства к убийству». Я опустила голову, и слёзы хлынули из глаз сами собой. Тёплая кровь сочилась из ран, она стекала по моим ногам и алыми каплями падала на пол. Невыносимая жгучая боль мешала сосредоточиться на чём-либо конкретном, казалось, что ноги окунули в кипяток.

– У тебя ничего не получится, – прохрипела я. – Убьёшь меня и станешь первым подозреваемым.

– Если твоё тело смогут найти. Спрятать чей-то труп намного проще, чем ты думаешь, – сказал он, а потом наигранным тоном добавил: – А я на время уеду из Сеула, потрясённый исчезновением своего автора.

– Твой план нереален.

Мужчина прикоснулся к моему подбородку и заставил посмотреть ему в глаза.

– Всё намного реальнее, чем ты думаешь, Лина, – произнёс он, – выдуманный тобой мир оживает у тебя на глазах. Разве это не восхитительно? Запомни его таким, потому что на его руинах я построю настоящее искусство. Я, настоящий талант и творец!

Я сглотнула и уже не сдерживала слёз. Не было никакого смысла в том, чтобы оставаться мужественной до самого конца.

– И раз мы больше не увидимся, – почти шёпотом проговорил он, – скажу, что завтра твоя карьера будет похоронена окончательно. Мир узнает, кто такая Гом Ынталь и что Ким Лина сделала со всеми этими жертвами. Жаль, что ты этого не увидишь. Представление выйдет что надо.

Мужчина медленно встал позади меня, я почувствовала лезвие холодного ножа на своей шее и крепкую мужскую руку, которая держала меня за талию. Я закрыла глаза, не в силах искать спасения в сумраке комнаты, пока он перерезал мне горло. Последнее, что я почувствовала, перед тем как всё закончилось, был стыд.

– Ли Вонсон, опустите нож и медленно заведите руки за голову.

Грубый, но спокойный голос Джинхо прозвучал громко, и в моё истекающее кровью тело будто вселилась новая жизнь.

Я бы всё отдала на свете, лишь бы увидеть выражение лица издателя в этот момент. Готова поспорить на собственную жизнь, что он не ожидал ничего подобного. Тем не менее нож по-прежнему оставался возле моего горла.

– Такому защитнику любая позавидует, – прошептал он мне.

– Я сказал…

– Вы же не намерены стрелять, сержант? – спросил Вонсон. – Вы же не убьёте нас обоих? Ваш интерес к госпоже Ким ведь так силён, я сразу это заметил. Кстати, все, кто ею интересовался, мертвы.

Пак Джинхо нахмурился и посмотрел на меня. Я понимала, что шансов остаться в живых с приставленным к горлу ножом и истекая кровью не так уж и много. Стоило Джинхо отвлечься хоть на секунду, и Вонсон завершил бы то, что начал, а если сержант выстрелит, то с вероятностью в девяносто девять процентов пуля заденет и меня. Мне лишь оставалось выбрать наименьшее из зол.

Собрав последние силы, оставшиеся в моём испуганном и обессиленном теле, я произнесла:

– Стреляй.

И в следующий миг обжигающая боль пронзила моё тело. Перед тем как тьма полностью застелила мне глаза, я услышала, как Ли Вонсон рухнул на пол.

* * *

Начало ноября в Сеуле выдалось довольно комфортным. Дожди прекратились, и пока температура воздуха позволяла находиться в небольшом парке при больнице, я как можно больше времени проводила, сидя на скамейке, размышляя о новых сюжетах.

Когда я пришла в себя, первым, кого я увидела в своей палате, был Пак Джинхо.

Он оказался на редкость хорошим стрелком, но, как он сам мне говорил, мне просто повезло, что убийца встал за моим плечом, поэтому я заработала только сквозное ранение.

Как оказалось, полиция вышла на Вонсона, когда Ким Гитэ сообщил, что первой жертвой оказался издатель Чхве Сынхо. Сержант и детектив Квон быстро выяснили, что родственников у него не было, поэтому они отправились по последнему адресу места жительства. Один из соседей, с которым Сынхо любил выпить соджу, сказал, что скандал с «Руководством к убийству» тяжело ударил по издателю, поэтому он подрабатывал на стройке, а вечерами пил с соседом, жалуясь на жизнь. В один из таких вечеров он сообщил, что случайно встретил одного из бывших сотрудников издательства и эта встреча ему не понравилась, а на следующий день он не явился на стройку, и дома никто не открывал дверь.

Пока я была без сознания, Пак Джинхо смог выяснить, какое отношение ко мне имели остальные жертвы. Ким Санхи и Пэк Рисэ были администраторами фан-сайта с персонажами из «Руководства». Оказалось, что платформа продолжала жить даже после того, как Минсока осудили, и Санхи закрыла его лишь после того, как пару раз побывала на собраниях «Потерянных душ». Девушка искала способы прославиться, но госпожа Хан быстро поняла, что Санхи не место среди родственников жертв, и выгнала её. Видимо, её фанатичное желание стать известной рассорило их, чем воспользовался убийца.

– А что О Саби? – спросила я, хриплым голосом.

– Здесь самое интересное, – ответил сержант, – твой издатель и был её сталкером. Наши техники ещё работают над ноутбуком Вонсона, но объём информации на художницу пугает. Он не отказался от слежки за ней, даже когда начал убивать по вебтуну.

В моей памяти время от времени всплывали обрывки фраз Вонсона, связанных с художницей, и теперь его осведомлённость о том, что она, например, проверяет рабочую почту только в интернет-кафе, обретала смысл. Жаль, я не поняла этого раньше.

– Как Сон Хонки оказался у её квартиры?

– Она сказала, что нашла его в сети, парень был весьма умён и предоставлял хакерские услуги, а она устала прятаться и решила найти сталкера первым. На компьютере Саби стояла шпионская программа, так Ли Вонсон и узнал об их встрече. Пытаемся выяснить, как ему вообще удалось установить на её ноутбук нечто подобное.

– Художница О пришла в себя? – Разговоры давались мне с трудом, но эта информация меня очень обрадовала.

– Да, – Джинхо, улыбаясь, кивнул, – она уже дала показания и узнала напавшего на неё и одного из братьев Сон по парфюму. Да, к делу это добавить нельзя, но, по крайней мере, её показания дают нам связанную картинку преступления.

– А что госпожа Хан? Удалось её найти?

– К сожалению, нет. Сейчас участники собрания практически ежедневно приходят в управление и спрашивают, как идут её поиски, но пока у нас нет ничего, кроме следов её ДНК в багажнике Ли Вонсона. Помнишь тот день, когда вы были с издателем в больнице у Саби? Видимо, тогда он и решил избавиться от неё, пока она не сболтнула тебе лишнего. Я показал фото одному из самых первых членов «Потерянных душ», и он узнал Вонсона. Будущий убийца был на собрании один раз и в тот же день о чём-то повздорил с госпожой Хан.

Я усмехнулась, но вместо смешка из горла вырвался хрип.

– Всегда кто-то знает, – произнесла я, – мы обсуждали сюжетные ходы, и он постоянно оспаривал моё утверждение, что у преступления всегда есть свидетели. Теперь понятно почему. Думаешь, это он напал на меня?

– Сомневаюсь, слишком рано для твоего убийства.

Я задумалась. Если не Вонсон, то кто бы это мог быть?

– Думаю, после покушения на О Саби всё пошло не по плану, – рассуждал Джинхо, присаживаясь на расположенный рядом с моей кроватью диванчик. – Если бы художница не вынудила его, навряд ли бы мы вообще связали его с этим делом.

– А как же слова соседа Сынхо?

Джинхо огляделся, а затем скинул ботинки и лёг на софу.

– Даже не тянет на косвенную улику. Мы бы догадались, но не смогли бы ничего предъявить.

– Что ты делаешь?

– А на что похоже? – Сержант повернул голову и посмотрел на меня. – Собираюсь немного поспать. Отгонять от твоей палаты репортёров – та ещё задачка на выносливость. Кстати, поздравляю. Ты снова звезда писательского мира, но на этот раз не нужно покидать страну.

– Ты о чём? – спросила я, приподнимаясь на локтях от кровати.

– Вышли статьи, что ты настоящий автор «Красной мантии» и помогла остановить убийцу, которым оказался твой издатель.

Я продолжала вопросительно смотреть на сержанта, который закрыл глаза и зевнул, и почувствовала от его слов не только волнение, но и радость. Другим поводом для облегчения было то, что Ли Вонсон умер. Жаль лишь, что по его милости Пак Джинхо стал убийцей. Хотя бо́льшая часть меня гордилась тем, что полицейский всё же пристрелил его, как бешеного пса.

– Вонсон сказал, что я ничего не знаю о нём и «других», – тихо произнесла я, – как считаешь, что он имел в виду?

– Не знаю, – с зевком ответил Джинхо, – по мне, вы все странные. Одного не понимаю, в мире столько всего. Столько жестокости, боли и несправедливости. Зачем люди продолжают искать это ещё и в книгах?

Я бросила взгляд на одеяло, которое покрывало мои изуродованные завитушками ноги, и ответила:

– Такова человеческая натура.