Эмма очутилась посреди узкой грунтовой дороги. С одной стороны стояли приземистые кирпичные дома, с другой – разномастные, хлипкие деревянные хижины. На улице и в канавах валялся мусор, а над кучами отходов жужжали мухи.

У Эммы заслезились глаза от горячего и прелого воздуха, и она зажала нос ладонью.

Лондон узнавался только по часовой башне вдалеке. Эмма в замешательстве отметила, что башня стоит ровно и выглядит нетронутой.

Выходит, она попала в прошлое?

Эмма растерянно огляделась. На дороге почти никого не было, не считая пары ребятишек на крыльце хижины и двух женщин, которые шли в её сторону и о чём-то шептались.

Эмму как будто никто не замечал.

Она уже думала спросить подходивших к ней женщин, в какой части города оказалась, когда сверху прогремел голос:

«В 1807 году в Лондоне появились первые слухи о восстании. Юная Александрия Блэкуэлл и её сёстры, спасённые из дворца своей кузиной, в то время как остальные члены королевской семьи погибли, начали разрабатывать план захвата похищенного у них трона».

Эмма вздрогнула и помотала головой. Рядом никого не появилось, а те, кто уже был на улице, словно не услышали этот голос: никто из них даже не встрепенулся. Она окинула взглядом обе стороны улицы, крыши и дорогу и ахнула, увидев собственные ноги.

Они стали прозрачными, и через них была видна земля.

Эмма вновь ощутила вес и тепло кристалла на шее, и это навело её на мысль, что она здесь не по-настоящему, а всего лишь попала в чей-то конспект по истории. Голос этого ученика и звучал в вышине. Эмма перевела дыхание и вдруг замерла, прокрутив в голове первый абзац.

Блэкуэлл?

Тут прямо перед ней раздался женский голос, и Эмма обернулась на прохожих, для которых она сама была буквально пустым местом.

– Я набила им всю комнату. Скоро узнаем, правду она говорила или нет.

От сильного потрясения у Эммы перехватило дыхание, и она застыла, будто каменная. Голос звучал чересчур знакомо.

Она посмотрела на двух женщин, уже подошедших достаточно близко, и душа у неё ушла в пятки.

Первая, чей голос она узнала, в светло-сером плаще с рваными краями и потёртыми локтями, с распущенными волосами, лежавшими на груди длинными волнами, была не кто иная, как сама королева Александрия. Лицо её спутницы выглядело куда роднее, хотя Эмма никак не ожидала увидеть свою мать, известную модницу, в таком тусклом коричневом плаще. Однако это несомненно была Изольда – с молодым лицом без морщин, равно как и Александрия, и с распущенными кудрявыми волосами.

От одного их вида грудь Эммы сдавило железным обручем, и сердце застучало быстрее. Инстинкт подсказывал бежать, но умом девочка понимала, что всё это не настоящее… точнее, не происходит прямо сейчас. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Мама на неё не смотрела.

– Это слишком опасно, Лекс, – прошипела Изольда, оглядываясь. – У ведьм везде уши. Вдруг она с ними как-то связалась?

– К тому времени, как они соберутся что-то сделать, будет уже поздно, – с нажимом произнесла Александрия, нахмурив тёмные брови. – Мы должны нанести удар немедленно. Повстанцы готовы и ждут лишь моего приказа.

Она погрозила кулаком, и Эмма увидела, что в нём зажаты сиреневые цветки чертополоха. Лицо Александрии некрасиво сморщилось от предвкушения триумфа.

– Мы победим. Такого они не предвидят. Шесть лет я этого ждала, скрывалась в тени, и вот наконец удача на нашей стороне!

Эмма вздрогнула. Александрия наверняка говорила о восставших ведьмах, а значит, Ленора была одной из тех, кто согнал семью Блэк с трона. Она предала их.

Значит, вот что она скрывала? По крайней мере, об этом Ленора не упоминала.

Изольда посмотрела на чертополох в руке сестры большими глазами.

– Может, она нам солгала…

– Скоро узнаем.

Александрия развернулась на каблуках и подошла к деревянной хижине, выудив ключи на железном кольце из кармана. Раздался щелчок в замочной скважине, и дверь открылась. Сёстры вошли в дом. Эмма, не задумываясь, поспешила за своей матерью.

Это был совсем крошечный сарайчик, вполовину меньше покоев Эммы во дворце, и в нём стоял знакомый неприятный запах: смесь сорняков с дымом. Комнату и впрямь набили чертополохом до отказа. Повсюду проглядывали зелёные стебли со светло-фиолетовыми цветками. В вазе стояли свежие бутоны, с потолка свисали сушёные пучки, пол был устлан чертополохом. Его даже засунули в щели в стенах!

Всё это освещала одна-единственная свеча, и глаза Эммы не сразу привыкли к полутьме.

На жалком, грязном матрасе, с выбивавшейся из дыр соломой, лежала девушка с растрёпанными кудрями, каплей крови на бледной шее и тёмными кругами под глазами.

Эмма прижала ладонь к губам, и сердце её болезненно сжалось.

Ленора Блэк лежала без сознания, еле дыша, а лицо у неё было бледное, покрытое бисеринками пота. Александрия победно хмыкнула, широким шагом преодолела расстояние до постели, склонилась над сестрой и грубо потрясла за плечо. Ленора не пошевелилась.

– Вдруг она опять притворяется? Как тогда, когда мы пробовали поить её чаем, – напомнила Изольда, коснулась лица сестры и тут же отдёрнула руку, с отвращением поджав губы. – Она вся в поту!

Во рту Эммы появился неприятный кислый привкус, и она сглотнула. Ещё никогда она не испытывала такую злость по отношению к матери, а это что-то да значило.

Александрия взяла руку Леноры и согнула, чтобы поднести к лицу. Рука была словно резиновая, и ладонь задела губы и нос девушки. Изольда поморщилась.

– Она не притворяется, – с удовлетворением произнесла Александрия. – В самом деле лежит неподвижно. Чертополоховый дротик подействовал.

Эмму передёрнуло от упоминания этого оружия. О нём упоминали в учебниках истории. Дротики поменяли ход Великой битвы, когда выяснилось, что с их помощью можно полностью обезвредить ведьму.

Вдруг Александрия развернулась и пошла прямо на Эмму. Девочка сначала испугалась, но быстро поняла, что та идёт вовсе не к ней, а к двери, и поспешно отскочила в сторону.

– Идём, расскажем нашим воинам про это открытие. Сегодня королевство ведьм падёт!

Сёстры шагали по сельской дороге с мрачными, сосредоточенными лицами. Изольда шла чуть медленнее и один раз даже оглянулась на хижину. Сердце Эммы сжалось, когда она увидела выражение её лица и поняла – всего на секунду мама замешкалась, задумалась над тем, правильно ли поступает. Однако сестра что-то ей резко сказала, и Изольда тут же ускорила шаг, больше не оборачиваясь.

Эмма замерла посреди улицы, не сводя глаз с деревянного сарайчика, в котором лежала едва живая Ленора, вся окружённая чертополохом. Осознание произошедшего приходило постепенно, и в сердце девочки нарастал ужас. Изольда с Александрией не просто держали сестру взаперти: они проверяли, в какой форме чертополох особенно опасен для ведьм.

Эмму замутило, и она уже думала, что сейчас её стошнит прямо на обочину заваленной мусором улицы.

Изольда бросила свою сестру. Оставила её в этом сарае.

Конечно, Эмма знала, что Ленора не погибла, но Изольда в тот момент наверняка считала, что её сестре не выжить в этом набитом чертополохом доме. И даже если сейчас тётя Эммы была в безопасности в Городе ведьм, девочка всё равно ощутила укол совести за то, что ничем не может ей помочь, хоть и знала теперь, что именно Ленора рассказала сёстрам о действии чертополоха. Она предала остальных ведьм, сообщив сёстрам об их главной слабости. Слабости самой Леноры. И Эммы.

Девочка вздрогнула, услышав женский голос. Кто-то звал Ленору по имени! Эмма обернулась, полная надежды, что это её мать опомнилась и вернулась. По извилистой грязной дороге бежала девушка со смуглым, узким лицом и облаком чёрных кудрей. Эмма сразу её узнала, даже в простом тёмном плаще.

Посол из Ирвингленда!

Внезапная гостья резко остановилась у хижины и вскрикнула от ужаса, заглянув в дверь. Забежала внутрь, отбрасывая пучки чертополоха, и одним движением подняла Ленору с матраса. Эмма и не ожидала, что она такая сильная. Посол вышла на улицу с обмякшим телом на руках и посмотрела на Ленору с такой нежностью и заботой, которых Эмма никак не ожидала от неродного человека.

В эту же минуту подул сильный ветер, сельская дорога размылась перед глазами, и сверху прогремел голос:

– После восстания началась Великая охота. Все дома обыскивали. Все поселения за городом разграбили во имя охоты.

Сверкнула вспышка, и перед Эммой возник целый город. Башни и крыши окутывал густой чёрный дым. Эмма услышала скрежет камня о камень и приглушённые крики. Она обернулась и увидела пылающую часовую башню, которая уже кренилась вбок.

Эмма отшатнулась. В ту же секунду город начал таять перед глазами. Он развеялся словно дым, и девочка очутилась посреди огромного поля с фиолетовыми цветками на высоких стеблях. Не успела она обдумать внезапную догадку, что Лондон подожгли солдаты Александрии, а вовсе не ведьмы, как над головой снова прогремел уже знакомый голос:

«В следующем году запасы чертополоха, необходимого для войны с ведьмами, начали иссякать. Александрия Блэк, уже занявшая трон, выплатила огромную сумму денег из казны на массовые посадки этого растения в фермерских хозяйствах».

Поле размылось в зелёно-сиреневое пятно и преобразовалось в залу дворца. Эмма узнала высокие каменные стены и железную люстру, но в остальном комната выглядела непривычно. В центре стоял большой дубовый стол, а его окружали нелепые зелёные кресла, все украшенные драгоценными камнями. Эмма повернулась к массивным дверям и догадалась, что это Военные покои, небольшое помещение прямо за троном. В нём никого не было, но сюда явно заходили не так давно: по столу разбросаны карты, поверх бумаг лежат перо и карандаш, а на небольшом свитке видны какие-то каракули. В огромном каменном камине горел огонь, наполняя комнату приятным запахом кедра.

Эмма выглянула в узкое окошко, и сердце у неё сжалось.

Она уже видела часовую башню покосившейся после войны, но сейчас обгоревшие стены выглядели намного темнее и отчасти осыпались. Даже на дорогах виднелись следы пожара, а между зданиями зияли дыры, оставшиеся после сгинувших в огне домов.

Конечно, Эмма слышала о Великой битве. Все о ней слышали. Но читать о войне в книжках и видеть её последствия своими глазами – это не одно и то же.

Она резко выпрямилась, когда за ней хлопнула дверь, и обернулась. Королева Александрия быстро вошла в комнату. Изольда спешила за ней, почти не отставая. Эмме горько было смотреть на маму, уже больше похожую на ту холодную леди, какой она её знала. Пожалуй, такая Изольда нравилась ей даже меньше, чем нерешительная девушка в грубом плаще из первого видения. Она уже собирала кудрявые волосы на затылке, а на шее носила жемчужное ожерелье. Серебряное атласное платье идеально сочеталось с золотым нарядом её сестры.

Эмма затаила дыхание, наблюдая за тем, как они садятся в кресла у камина.

– Как же мне докучает Жаклин, посол из Ирвингленда, – пожаловалась Изольда. – Если их так беспокоит судьба детей с магией в крови, пусть забирают всех в свою страну. Что-то предложений от них пока не поступало.

– Это не просто дети, – отрезала Александрия. – Они лишь выглядят невинными, но это будущие ведьмы.

Она сощурилась и добавила:

– Если остальные этого не понимают, нам придётся избрать более аккуратный подход.

Изольда вскинула бледные брови.

– Какой же, сестра?

Королева подалась к ней и схватила за руки. Изольда тут же просияла.

– Ты прекрасно знаешь, что сейчас наши благородные мужья сражаются во второй битве, и охота на ведьм жизненно важна для наших целей, – быстро проговорила Александрия.

Изольда с энтузиазмом кивала каждому её слову, и Эмма с презрением поджала губы.

– Однако этого недостаточно, – продолжила королева, отстраняясь. – Проверять надо и взрослых, и детей. Нельзя упустить ни одну ведьму, ни одного ведьмака. Если в их крови достаточно магии для колдовства, от них нужно избавиться. Мы разработаем правила проверки и менее очевидный подход. Иными словами, успокоим народ красивой сказкой, чтобы избежать волнений, а сами будем принимать более радикальные меры. Это всё для блага общества, Из.

– Для блага общества, – тихо повторила Изольда, глядя на сестру.

В этот момент Эмма осознала, что её мать и впрямь боготворит Александрию. Очевидно, Великая битва сильно изменила их отношения. Александрия была уже не просто старшей сестрой и лидером, а королевой. В глазах Изольды она стала богиней, отомстившей ведьмам за свою семью.

Эмма с болезненной отчётливостью поняла, что для её матери это настоящая героиня, достойная почитания.

Изольда замешкалась.

– Но… Что, если у нас появятся дети? Ведь наша семья… Точнее, Ленора… – Она замялась и сникла под строгим взглядом Александрии.

– Изольда, разве ты не веришь, что я знаю, как будет лучше для нас? После всего, через что мы прошли?

Изольда медленно кивнула.

– Тебе прекрасно известно, кем была наша мать. Она во всём виновата. Она пустила этих злодеев во дворец. – Александрия прижала ладонь к груди и нахмурилась. – Ты же понимаешь, почему мы должны искоренить зло из нашей семьи? Почему взяли новую фамилию – Блэк?

Дыхание Эммы сбилось, перед глазами всё поплыло, и она оперлась о подоконник, чтобы устоять на ногах.

Изольда снова кивнула, соглашаясь с Александрией. Королева подалась вперёд в кресле и заговорила низким, властным голосом:

– Ты готова поступить как должно, если наши собственные дети не пройдут проверку?

Изольда вздохнула и посмотрела сестре прямо в глаза.

– Я готова, Александрия.

Эмма понимала, что это происходит не на самом деле – или, точнее, не прямо сейчас, – но она отчётливо ощущала холод каменного подоконника, который сжимала изо всех сил, так, что побелели костяшки на пальцах. Дышать было тяжело, комната закручивалась в спираль перед глазами, а края каменной крыши таяли, как лёд.

К горлу подступила тошнота.

Её мать обо всём знала. Она присутствовала при том, как королева Александрия предложила проводить проверки, обмануть народ.

Изольда Блэк, родная мать Эммы, согласилась избавиться от своей дочери ещё до того, как та родилась.