Эмма так восхитилась встрече с лидером последнего лондонского ковена, что на время забыла о Маккроу… Но только на время.

– Я так рада с вами познакомиться, мисс…

– Зови меня просто бабуля Эл, – попросила старушка. В её глазах сверкали задорные искры, и по морщинам на лице можно было догадаться, что она очень часто улыбалась. – Вы помогли моей внучке, и я очень вам обязана. Поэтому для меня вы как семья. Да и я знаю, что у вас здесь почти нет родных.

– Это она нам помогла, – сказала Эмма, и Элиза смущённо опустила взгляд. – Благодаря ей я смогла наконец смириться со своими силами, хотя бы отчасти.

Старушка расплылась в улыбке и похлопала Элизу по руке.

– Тут я совсем не удивлена. Если честно, даже не сомневалась, что моя малышка справится. Посол обещала вызволить вас всех, и на душе у меня было спокойно.

– Посол из Ирвингленда? Вы тоже её знаете? – удивилась Мэдди.

– А как думаете, кто помог нашему ковену спастись? Ирвингленд уже много лет с нами сотрудничает, – уже более серьёзным тоном произнесла бабуля Эл. – Королева даже не подозревает о тайном сопротивлении, которое мы организовали. Знаете ведь, почему построили эту железную громадину – Ведьминский экспресс? Да потому, что мы похищали ведьм и ведьмаков прямо у них из-под носа!

Хорош для поставки апельсинов – только и всего. Теперь это оскорбительное описание звучало крайне иронично.

– Нечего было недооценивать другую страну, – проворчала бабуля Эл. – Эта глупая королева не видит дальше собственного носа.

Раздался громкий хлопок, и рядом с Мэдди внезапно возникла Ленора. Девочка пискнула от испуга и выронила кусок жареного хлеба.

– Смотрите, кто со мной, – объявила Ленора и шагнула в сторону.

Эдгар, весь красный и лохматый, смотрел на девочек с непривычной искоркой в глазах. Эмма ещё никогда его таким не видела. Он широко улыбнулся и сказал:

– Ну конечно, самый последний… но всё-таки я здесь!

Эмма улыбнулась ему в ответ и, неожиданно даже для самой себя, бросилась заключить его в объятия.

– Я так рада, что ты наконец сюда добрался!

Элиза с Мэдди тут же к ней присоединились, и они втроём обняли своего друга. Эдгар весь зарделся от смущения, а потом возмущённо крякнул, когда Мэдди воскликнула со слезами на глазах:

– А я думала, ты там погибнешь!

– Вот спасибо, – проворчал Эдгар.

Они отпустили его, теперь ещё более лохматого, чем раньше, и Элиза спросила:

– Как всё прошло?

Эдгар обвёл их сияющим взглядом.

– Я вспомнил твои слова, Эм.

Эмма удивлённо вскинула брови.

– Что? Какие?

– Ты спросила, чего хотят во́роны, – ответил Эдгар и закусил губу. – Честно говоря, я сам раньше над этим не задумывался. А вот потом, когда ты исчезла, вспомнил про это и… ну, спросил. – Тут он снова залился краской и почесал затылок. – Ну, если честно, скорее накричал на них.

– А они что? – ахнула Мэдди. Глаза у неё сверкали от любопытства.

– Все разом затихли. Это было просто невероятно. А потом один из них ко мне спустился, и я даже разрешил ему сесть мне на руку.

Девчонки разинули рты от изумления, и Эдгар ухмыльнулся.

– Знаю, мне самому было очень страшно, но… он со мной заговорил!

– Не может быть! – ахнула Мэдди. – Как здорово!

– Точно, – согласился Эдгар, улыбаясь всё шире. – Я могу общаться с птицами! Ну, по крайней мере, с во́ронами. А они просто хотели мне помочь. И после того, как я всё объяснил, сразу отвели меня к Леноре. Невероятно, правда?

– И ты раньше не пробовал с ними поговорить? – спросила Мэдди, которую явно позабавила вся эта история.

Эдгар негодующе на неё взглянул и занял своё место за столом рядом с остальными.

– Нет, конечно. Я их боялся. И надеялся, что они сами улетят, если не буду обращать на них внимания.

– Магия загадочна сама по себе, – с улыбкой объяснила Ленора. – И ты, похоже, нашёл ключ к раскрытию своих сил.

Эмма вспомнила, как наконец доверилась своей магии в Междумирье. Как сама обратилась к ней, поборола свой страх – и магия ей подчинилась.

– Ленора, кхм, то есть мисс Блэк, – неуверенно начала Мэдди. – Мы прошли через Междумирье, но, наверное, это удалось не всем ведьмам? Кажется, мы встретили одну такую…

Эмма переглянулась с подругой и поёжилась, вспоминая жуткую тварь из Лесного Лондона, меняющую лица.

– А, догадываюсь, о ком ты, – мрачно произнесла Ленора. – Разумеется, Александрия хочет создать у своих подданных впечатление, будто все ведьмы плохие, и вы сами знаете, что это не так. Однако некоторых нам всё же пришлось изгнать из города.

У Эммы пересохло во рту.

– Её лицо постоянно менялось… на наши. И она нас преследовала.

Ленора вздохнула.

– Вам встретилась Ведьма Тысячи Лиц. – Заметив озадаченное выражение на лице Эммы, она покачала головой. – Это всего лишь прозвище, которое дали ей новые поселенцы. Ей воспрещён вход в наш город, но она, вероятно, надеется… избавиться от кого-нибудь, чтобы обратиться и занять его место.

Эмма поёжилась и поспешно сменила тему:

– А что вообще такое это Междумирье? Для чего оно нужно?

– Что ж, раньше оно было Городом ведьм, но это измерение параллельно Лондону, вот в чём беда, – объяснила Ленора и печально улыбнулась. – Сотни лет назад основательницу Нового Лондиниума предал один из тех, кого она считала друзьями, и раскрыл тайну нахождения города. За ведьмами явилась целая армия, и им пришлось спасаться бегством. Поэтому они усилили защиту нового поселения и наложили особые заклинания на заброшенный Лондиниум, чтобы сюда не могли проникнуть те, в ком нет волшебной крови.

Целая армия… От одной мысли об этом по спине Эммы пробежал холодок. Неудивительно, что Лесной Лондон так хорошо сохранился, словно жители бросили всё и сбежали. Потому что так оно и было.

– И ещё треклятые улицы вечно передвигаются, – проворчал Тобиас Маккроу. Эмма отвлеклась от воспоминаний о Междумирье и взглянула на него исподлобья.

– Наверное, чтобы отваживать таких, как вы! Мать охотника пригрозила ей пальцем.

– Не трогайте моего сына. У него доброе сердце, и он на нашей стороне.

Эмма прикусила язык, чтобы сдержаться и не повторить, что Маккроу – лжец. Она точно слышала его в лесу. Он следил за ними.

Неловкую тишину нарушила Ленора.

– Ешь, Эдгар, не стесняйся. А потом я проведу вам всем экскурсию по городу. Правда, пока что только пешком, – добавила она, коснувшись своего ожерелья из кристаллов, и подмигнула ребятам. – Кажется, Эдгару не особо понравилось заклинание перемещения.

– Да уж, – пробормотал Эдгар, когда Эмма вопросительно на него покосилась. – Меня очень сильно мутило.

– А по-моему, это весело. Вжух – и ты здесь! – бодро заявила Мэдди.

Эдгар уныло на неё взглянул.

– Я бы предпочёл воздержаться, спасибо.

Бабуля Эл слушала их разговор с явным неодобрением. Она ткнула вилкой варёную картофелину у себя на тарелке, приложив куда больше силы, чем требовалось, и пробурчала:

– Ох уж эти новомодные штучки! В наше время ведьмы всё делали сами, а не полагались на кристаллы.

– Бабуль, с кристаллами проще освоить могущественные заклинания, даже тем, у кого магии в крови не очень много, – примирительно произнесла Элиза, ласково касаясь её плеча. – Благодаря им волшебство доступно всем, и никто никого не превосходит.

Вилка бабули Эл замерла над тарелкой, и старушка расплылась в улыбке.

– Дитя моё, как я умудрилась так хорошо тебя воспитать?

– Это настоящая загадка, бабуль.

Эмма опустила взгляд в тарелку, улыбаясь про себя. Если честно, она немножко завидовала Элизе. Они с бабушкой так легко общались и явно очень любили друг друга. Сердце девочки защемило от воспоминаний о доме. О том, как с ней разговаривала мать – или, точнее сказать, кричала. Это ведь совсем не то.

Эмма постаралась отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на завтраке. Какой смысл сейчас думать о матери и о том, как сложилась бы жизнь во дворце, не окажись в ней волшебной крови? Всё равно она теперь здесь, в Городе ведьм, окружённая своими сородичами, и почему бы ей не насладиться вкусной едой и предвкушением всех чудес, которые она непременно увидит на экскурсии?

Эмма доела жареный хлеб с омлетом, подождала, пока остальные закончат завтракать, и Ленора вывела их через прихожую на крыльцо гостиницы.

Первые несколько минут они шли очень медленно, потому что Эмма любовалась серебряными огоньками в стеклянных шарах, которые обрамляли петляющие улицы города. Даже днём здесь сияли волшебные фонари! В них не было ни фитиля, ни масла – они светились только за счёт магии. Эмма с трудом от них оторвалась. Наверное, иначе стояла бы тут весь день, глядя на фонари и слушая отголоски музыки, доносившиеся издалека.

Магазинчики тоже были очень симпатичные, с полосатыми навесами и подвесными лампами у овальных дверей. В витрине вязальной лавки лежали одеяла с такими яркими и причудливыми узорами, каких Эмма в жизни не видела. Там же висела верёвка с бело-фиолетовыми носками и этикеткой с надписью «Скидка в 20 кристаллов – только сегодня!»

В магазинчике сладостей продавали сладких бабочек из сахарной ваты, которые хлопали крылышками благодаря наложенным на них чарам. Эмма глядела на бабочек во все глаза, думая о том, как нелепо теперь звучат злые слухи о Городе ведьм. Он же вот какой – волшебный, с мерцающими огоньками и чудесными сладостями, – а в Лондоне о нём плетут страшные небылицы, пугают друг друга фонтанами-убийцами и дорогами, ведущими прямо в преисподнюю!

Теперь об этом и думать смешно.

Вдруг у неё над головой пронеслась сфера голубого света и застыла над навесом. Эмма остановилась в растерянности. Сфера дважды мигнула короткими вспышками света и замерцала, будто свеча.

Ленора рассмеялась.

– Их называют «Находилки». Они помогают намного быстрее ориентироваться в городе, но требуют больше магии, чем фамильяры. Обычно ими пользуются те, у кого достаточно высокий процент магии в крови.

Эмма встрепенулась.

– Достаточно высокий? У меня… сорок процентов. По крайней мере, на проверке так сказали. Я бы смогла такую использовать?

– Наверняка, – ответила Ленора, удивлённо вскинув брови, а затем подняла взгляд на Находилку. – В основном у всех процентов пятнадцать-двадцать. Это самое распространённое число. Даже есть те, у кого до десяти, но они всё равно справляются. Ваш охотник – первый беспроцентник, который сюда попал. Пожалуй, к этому будет нелегко привыкнуть, – добавила она с улыбкой.

– Кстати об этом, – сказала Эмма с тревогой и твёрдо произнесла: – Я ему не доверяю.

Она рассказала Леноре о том, как слышала его сердце в Междумирье, как упомянула об этом в столовой и как он отнекивался.

Ленора нахмурилась.

– Уверена, что это было его сердце? В Междумирье много животных и даже людей… Точнее, ведьм, которые пытаются перейти на эту сторону.

Её слова заставили Эмму засомневаться. Совпадение подозрительное, но прямых доказательств у неё нет. Она слышала его пульс, но не видела самого Тобиаса.

Не успела она ничего ответить, как Ленора положила ладонь ей на плечо и ласково произнесла:

– Ты молодец, что остаёшься настороже, и я не виню тебя за излишнюю осмотрительность. После Междумирья все немного нервные, и это нормально. Вам же через многое пришлось пройти. Но, надеюсь, ты дашь Тобиасу второй шанс. Шанс, в котором Александрия отказала нам, ведьмам. Он потратил много усилий на то, чтобы воссоединиться с матерью, и рискует всем, оставаясь в нашем городе.

Эмма не знала, что на это сказать. Доводы Леноры звучали разумно, и девочке оставалось лишь кивнуть в ответ, но чем дальше они шли и чем многолюднее становились улицы, тем сильнее нарастала в ней тревога, и она косилась на всех прохожих. Эмма буквально чувствовала: что-то здесь не так.

Музыка, которую они слышали у гостиницы, становилась всё громче. Похоже, играла флейта, а может, ещё и скрипка. По пути им встречались разные интересные магазинчики: часовая лавка, в которой всё тикало и звенело, магазин духов, в котором продавались не только одеколон и туалетная вода, а ещё и «законсервированные призраки», судя по табличке: «Ду́хи в банках! С ними можно заселить дом призраками, выпроводить задолжавших жильцов, с огоньком отпраздновать Самайн[5]!» Эдгар отшатнулся, прочитав эту надпись, и пробормотал, мол, звучит больно подозрительно.

Они вышли на большую площадь с фонтаном, от которой отходило множество улиц. Возле фонтана стояла большая сцена, где музыканты играли на скрипках и флейтах. Очевидно, это их мелодия разлеталась по городу. Перед зрителями выступал танцор с тяжёлыми на вид ветвистыми рогами на голове. Он тянул руки к небу, а рядом с ним стояла танцовщица в цветочном венке поверх тёмных кудрей и с белым полумесяцем на лбу. Они двигались в одном ритме, кружились и покачивались, а их белые одежды мягко развевались.

Выглядело это очень красиво, и вся компания остановилась посмотреть на представление.

– Это ритуал встречи весны, наша традиция на фестивале Остара, – объяснила Ленора несколько минут спустя и махнула рукой. – Что ж, идём дальше?

Они отправились дальше по площади, в самую гущу празднования. Повсюду сновали ведьмы, в основном наряженные в струящиеся платья и вуали, со вплетёнными в волосы цветами всех оттенков. Некоторые украсили свою причёску перьями и монетами, а кому-то больше пришлось по вкусу освежить локоны яркими цветными прядями. Ребята глядели на них во все глаза.

Наряды здесь были более смелые, чем в Лондоне: насыщенно-фиолетовые, бархатно-зелёные, намного более яркие, чем в гардеробе самой Эммы. Она словно увидела новое измерение цвета и подозревала, что такой сочный оттенок можно получить только с помощью магии.

На площади были как будто хаотично расставлены лотки с товарами, а в самом центре, над фонтаном, возвышалась статуя ведьмы из камня, похожего на нефрит. На одном плече у неё стоял котёл, а вторую руку она тянула к небу. Как ни странно, Эмма сразу узнала её лицо – по статуям из Междумирья. Только здесь она стояла, гордо подняв голову, а у подола её платья лежала кошка, свернувшись клубочком. Из котла струилась вода, вливаясь в чашу фонтана, и её журчание смешивалось с мелодией музыкантов.

Очевидно, Ленора заметила, что Эмма отвлеклась на статую, и сразу пустилась в объяснения:

– Эбигейл Хоппер – одна из основательниц нашего Нового Лондиниума. Это она изобрела заклинание, благодаря которому улицы постоянно перемещаются.

Эмма долго смотрела на статую большими глазами, пока вдруг не осознала, что остальные уже спешат к лоткам с угощением. На праздничном рынке продавали всего понемногу: яблоки, манго, апельсины, незнакомые Эмме ярко-красные фрукты. А рядом с фруктовой лавкой расположились столы, которые ломились от красивых тканей всех цветов радуги.

Здесь чаще встречались фамильяры – кошки с шёрсткой всех оттенков спокойно разгуливали по площади вместе с ведьмами и ведьмаками, а у кого-то на плече сидел ворон. Один высокий, худой ведьмак в тёмно-синем парадном пиджаке держал на рукаве белую крысу. Эдгара передёрнуло, когда он это заметил.

– У нас тоже будут фамильяры? – с предвкушением поинтересовалась Мэдди. – О, я бы очень хотела кошечку.

– Конечно, и ты можешь выбрать кошку, если пожелаешь, – ответила Ленора. – Фамильяр становится спутником ведьмы, когда она только начинает осваивать свои силы, и помогает ей в этом.

Они обошли фонтан, и перед ними открылось большое здание на краю площади: роскошный белый особняк с колоннами у входа. Судя по металлической табличке, это был парламент. Эмма видела здание парламента в Лондоне, но там развевались разные флаги, а у этого фасад украшал только мерцающий кварцевый кристалл на каменной колонне.

Эмма склонила голову набок и сощурилась, разглядывая здание. Насколько она помнила, в обычном Лондоне это был музей со скучными пыльными артефактами.

– Я его узнаю, но… оно немного другое.

Было в нём нечто… неправильное.

Внезапно Эмма поняла, что за шумом фестиваля скрывается низкий, пульсирующий звук. Он постепенно наполнял её сознание, но лишь отдалённо напоминал биение человеческого сердца. Эмма нахмурилась, глядя на белое крыльцо и прислушиваясь к Шуму. Кому он может принадлежать? Для человека пульс слишком глубокий и медленный, и ритм уж больно странный. Даже на сердце чудища из Лесного Лондона, Ведьмы Тысячи Лиц, он не похож. Тот звучал как нечто неживое, а этот… как нечто неземное.

– Ленора, вот ты где! Слава богу!

Эмма резко обернулась и увидела, что к её тёте спешит невысокий тучный человек в фиолетовой мантии, весь красный и потный.

– Алистар опять учудил. Вот, смотри!

Они все проследили за его взглядом и увидели маленький, хлипкий на вид лоток между фруктовой лавкой и бутиком серебряных украшений. На прилавке были выставлены стеклянные банки и склянки с подозрительным на вид содержимым. Некоторые жидкости удивили Эмму только цветом – например, бутылочка со смесью цвета соплей, от вида которой к горлу подкатывала тошнота, – а некоторые ещё и шевелились в стекле. Одна даже кипела и громко бурлила под пробкой.

– Алистар!

Ленора с раздражением всплеснула руками.

– Извините, я отойду буквально на минутку. Можете пока хорошенько осмотреться. Скоро вернусь! – сказала она ребятам и поспешила к прилавку с зельями, громко крича: – Алистар Рипли, я знаю наверняка, что разрешения тебе не выдавали…

Эдгар, Элиза и Мэдди с любопытством оглядывались по сторонам, а вот Эмма больше не могла ни о чём думать, кроме того странного пульса, тихого и неспешного. Он пропал, стоило ей отвлечься, и теперь девочка пыталась снова его нащупать.

В сознании появился слабый отголосок, едва различимый, отчего Эмма приняла его за тот глубокий Шум, который слышала до этого, но затем пульс стал громче, и она оцепенела.

Вот он, ясный и отчётливый. Мерное, низкое тум-тум, тум-тум.

Тот же ритм, что она слышала в номере отеля и в лесу.

Пульс Тобиаса Маккроу.

Охотник где-то рядом, сомнений нет.

Эмма развернулась на каблуках и схватила Мэдди за руку.

– Эм? Что…

– Я его слышу, – торопливо прошептала Эмма. – Маккроу. Он где-то здесь.

Мэдди отшатнулась и растерянно нахмурилась.

– Чт… Ну и что? Да, он здесь, в городе. Мы ведь его уже видели. И нет ничего странного в том, что ему захотелось прийти на фестиваль.

Эмма насупилась и отвернулась от подруги. Ничего она не понимает. Всё не так просто, и Тобиас явно что-то задумал. Он точно их преследует!

Она бегло оглядела толпу и заметила высокую фигуру в чёрной широкополой шляпе. Маккроу шёл рука об руку с матерью, быстро двигаясь к ней через толпу.

– Ай, Эмма! Ты мне руку сломаешь! – вскрикнула Мэдди.

– Это он! Вон там!

Эдгар с Элизой заглянули ей за плечо, и Эдгар нерешительно произнёс:

– Э-э, да это вроде не Маккроу, Эм. Даже шляпа не такая.

Эмма растерянно моргнула и наконец отпустила запястье Мэдди. Та вздохнула с облегчением и потёрла покрасневшую кожу.

Молодой человек приподнял шляпу и рассмеялся. Лицо у него было узкое, землистого цвета, совсем не как у Маккроу. Рядом с ним вышагивал его приятель, а вовсе не мать охотника.

Эмма закусила губу и густо покраснела. Может, Ленора права, и она просто переволновалась после всего, что произошло с ними в Междумирье?

– Извините, мне показалось, что это он. Наверное, из-за шляпы…

Мэдди поёжилась.

– Если честно, я тебя не виню. Шляпа и впрямь похоже выглядит, а за такое преступление против моды его следовало бы прогнать с фестиваля.

Эмма хихикнула и немного расслабилась, но тут на задворках сознания вновь проявился слабый пульс. Тот самый, нечеловеческий, который она слышала до этого. Теперь девочка не сомневалась, что он ей не почудился и она в самом деле уловила причудливый новый пульс, какого ещё в жизни не встречала.

И в этот раз могла сказать наверняка, откуда он исходит.

Не успела Эмма задуматься над тем, разумно ли поступает, как ноги сами понесли её на крыльцо большого белого здания.