Они были повсюду: на крышах пустых экипажей, подоконниках, карнизах, ветвях деревьев. Огромные чёрные птицы с гладким блестящим оперением хлопали крыльями, щёлкали клювами и хрипло кричали, встречая ребят оглушительным шумом.

Эдгар вскрикнул и отшатнулся, прижав ладони к губам. Эмма обернулась и увидела, что на его лице написан искренний ужас. Она надеялась, что скоро он доверится им и сам обо всём расскажет, но… Что ж, теперь ему никак не скрыть, в чём заключается его сила.

– Это твоя магия, Эд? Ты притягиваешь птиц? – спросила она.

Эдгар помотал головой, и сначала Эмма подумала, что он будет всё отрицать. Мальчик беззвучно шевелил губами, будто хотел оправдаться, но не находил слов. Наконец он поник, опустив плечи, и прошептал:

– Они прилетают, когда мне страшно.

Элиза вскинула брови.

– Да, это магия. Такое происходит, если ты с ней не практиковался и тебя переполняют сильные эмоции.

– Не обращайте на них внимания, – пробормотал Эдгар. – Рано или поздно они улетят.

Элиза открыла было рот, чтобы с ним поспорить, но Эдгар уже побежал вниз по ступенькам. Ребята спустились с крыльца и пошли по улице, удивляясь тому, что птицы расступаются в стороны. Создавалось ощущение, будто за ними наблюдает причудливый пернатый конвой.

Клювы во́ронов поворачивались за ребятами вслед, а сотни чёрных глаз следили за каждым их шагом. По спине Эммы пробежал холодок, хотя ни одна из птиц не обращала на неё внимания. Все они смотрели только на Эдгара.

Девочка нервно сглотнула.

– Что им нужно, Эд? Они же не просто так сюда слетелись?

Эдгар ничего не ответил. Он упорно шагал вперёд, не сбавляя скорость и глядя прямо перед собой. Он так старался не обращать внимания на птиц, что можно было подумать, будто остальным они мерещатся. Принц явно хотел показать, что не признаёт эту злую магию и ничего общего с ней иметь не желает.

Правда, ему пришлось всё-таки замедлить шаг, когда по городу вновь прокатилась волна грохота и земля заходила ходуном под ногами. Эмма взвизгнула и схватила брата за рубашку со спины.

Перед ними возникла большая белая арка, и Эмма ахнула. Она сразу её узнала. Ей вспомнились еженедельные прогулки по парку и то, как мать настаивала, чтобы Эмма надела своё лучшее платье, в котором было ужасно неудобно, и блестящие туфли, которые ей жали. Как-то раз она чуть не свалилась с лошади, а мать даже не заметила – слишком была увлечена вниманием прохожих, направленным на неё, пока они ехали верхом по широкой тропе.

Это был Гайд-парк.

Никто не сказал этого вслух, но всем и так было очевидно, что придётся пройти через парк: его окружала белая каменная стена.

Они шагнули под широкую арку, и Эмма в отчаянии закусила губу. Если Лесной Лондон так и продолжит меняться, как им попасть на другую сторону? Они же будут вечно по нему блуждать!

Вдруг Мэдди ахнула, Элиза резко замерла, а Эдгар судорожно вздохнул. Эмма остановилась вслед за братом и растерянно похлопала глазами.

Гайд-парк изменился до неузнаваемости.

Эмма с матерью обычно придерживались дорожки для верховой езды и променада вдоль реки. Больше всего ей нравилось гулять именно по променаду. Там всегда царила атмосфера умиротворения и стройные лиственные деревья обрамляли тропу, словно открытый тоннель.

Здесь же они выглядели совершенно иначе.

Казалось, их исказила магия Междумирья. Они выросли до невероятных размеров и нависали не только над променадом, но и над белой оградой вокруг парка, а их корни оплетали тропу и камни.

Аккуратно подстриженные лужайки сменились буйными зарослями высокой травы, которая колыхалась на ветру. Земля словно пыталась поглотить скамейки, стоявшие вдоль променада. Между досками сидений пробивались плющ, папоротник и молодая зелень.

Глядя на эти дикие, густые джунгли, Эмма невольно подумала, что если в причудливом Лесном Лондоне есть опасные звери, они наверняка обитают именно здесь.

С минуту все молчали, а потом Эдгар, всё ещё глядя на представший перед ними лес во все глаза, пробормотал:

– И… что теперь? Идём дальше?

Эмма не знала, что ему ответить. Она оглянулась на остальных – может, у них появится светлая мысль. Как вообще так вышло, что она отвечает за то, куда им идти? Казалось бы, у Элизы на всё было своё мнение, и Эдгар любил отдавать команды, но сейчас все выжидающе смотрели на Эмму.

Она кашлянула.

– Ну, нам же надо попасть на другой край города? Конечно, парк можно и обойти, но это займёт намного больше времени. Пожалуй… пожалуй, лучше пройти насквозь. Будем держаться главной тропы.

Ну, или того, что от неё осталось.

Других предложений не поступило, и они отправились навстречу густым джунглям, стараясь придерживаться тропы, насколько это возможно. Шли медленно, осторожно выбирая дорогу. Мощённый булыжником променад вздулся во многих местах, где корни проходили под тропой, и кроме этого ещё приходилось огибать широкие трещины. Гигантские стволы деревьев грозно возвышались над ребятами, а кроны уходили в небо, закрывая солнце, и весь променад лежал в тени.

Они старались не отставать друг от друга, но Эдгар шёл медленнее всех и плёлся позади, поэтому Эмма то и дело на него поглядывала, стараясь не выпускать из виду. Конечно, настроение у всех было не особо радужное, но Эдгар выглядел особенно несчастным. Чем глубже они заходили в лес, тем мрачнее он становился. У очередного подъёма Эмма замедлила шаг и легонько толкнула его локтем в бок.

– В чём дело? – спросила она.

Эдгар растерянно моргнул и взглянул на остальных девчонок, которые продирались через заросли низкого кустарника. Мэдди громко жаловалась Элизе на камешек в туфле.

– Рядом со мной всегда витает хотя бы один ворон, – тихо произнёс Эдгар. – Раньше я над этим не задумывался, даже внимания не обращал. Наверное, мои силы почти не проявлялись благодаря тому, что дворец у нас буквально набит чертополохом.

Она кивнула, чтобы он продолжал.

– Когда это впервые произошло… Ну, всерьёз… Я был с ней.

Эмма разинула рот.

– С матерью?

– Да. Мы поехали на охоту в лесу. Кажется, на фазанов, – припомнил Эдгар и поморщился. – Мы намеренно отстали от других, потому что я завёл разговор о своём будущем. Сказал, что не хочу быть охотником на ведьм. Матушка пришла в ярость и принялась читать мне нотации о том, какая это достойная профессия и сколько зла ведьмы принесли нашей семье. Заявила, что в восемнадцать лет я стану охотником, и это даже не обсуждается. Меня бросило в холодный пот, и тут… – Эдгар осёкся и поднял взгляд на кроны деревьев. – Тут они появились.

Эмма так увлеклась его историей, что едва не врезалась в свисавшую ветку дерева. Она поспешно её отодвинула и спросила:

– Что дальше? Александрия их увидела?

– Нет, вот что самое невероятное. Она так сильно рассердилась, что ей было не до того. Тыкала в меня пальцем, вся красная и разъярённая, вещала о личной ответственности… А я посмотрел наверх и увидел птиц. На каждой ветви каждого дерева. Они…

Эдгар замялся, но всё же продолжил:

– Они как будто знали, что лучше не шуметь. Сидели совсем тихо. А мама так и не взглянула на них. Ни разу.

Он затих, и Эмма ошарашенно покачала головой. Она перепрыгнула через очередной камень, торчавший из земли, и снова повернулась к брату.

– Тогда это был словно причудливый сон, но после этого я начал замечать, что привлекаю птиц, – объяснил Эдгар. – Поэтому и знал. Знал, что не пройду проверку.

Он с горечью опустил взгляд.

– Так и вышло. Двадцать пять процентов.

– У меня сорок, – призналась Эмма и пожала плечами, увидев, как взлетели его брови. – Наверное, я тоже догадывалась, просто не хотела это признавать.

Эдгар кивнул. Вид у него был напряжённый, и Эмма думала уже предложить сделать небольшой привал, отдохнуть, как вдруг услышала тихое тум-тум, тум-тум на отдалении.

Этот ритм был уже знаком ей по отелю. Не чересчур медленный, как у монстра, а мерный и глубокий.

Пульс Маккроу.

Грудь защемило от страха, и девочка тревожно огляделась. Вокруг было много теней, но в них не мелькал ничей силуэт, и никто не шёл к ребятам.

Однако Эмма точно знала: он где-то рядом.

– Подождите! – окликнула она девчонок. – Я его слышу. Охотника на ведьм.

Эдгар остановился и в ужасе на неё посмотрел.

– Разве он не исчез? Прямо у нас на глазах?

– Может, это город опять перестроился и отправил его в другое место, – предположила Эмма. – А теперь он снова нас нашёл.

Внутри у неё всё сжалось от этой мысли, и она опять окинула взглядом деревья. Ничего.

– И что нам делать? – спросила Мэдди, широко распахнув глаза и тоже поглядывая по сторонам. – Прятаться?

Эмма попыталась собраться с мыслями. Да, он их преследовал, но пульс звучал как будто на отдалении, а значит, охотник держался на почтительном расстоянии.

– Идём дальше. Скорее всего, он решил сесть нам на хвост, чтобы мы отвели его в Город ведьм. Надо будет как-то от него оторваться, но пока лучше сделать вид, что мы ни о чём не подозреваем.

План был не из лучших, но всё же хоть какой-то. Постепенно сердцебиение охотника стихло, но у Эммы сохранялось ощущение, будто за ними наблюдают из теней. Чем глубже они заходили в чащу, тем острее она чувствовала на себе чей-то взгляд. Ей даже казалось, будто между стволами что-то мелькает. Возможно, это всего лишь игра света и тени, но вдруг нет? И там в самом деле кто-то скрывается?

Эмма невольно ускорила шаг, даже не обращая внимания на колючие ветви кустов, которые царапали ей щёки и одежду.

Здесь тропа вовсе терялась в сорняках, корнях и камнях, но ребята старались её придерживаться, насколько это было возможно. Вдруг перед ними раздалось громкое шуршание, и они замерли. Эмма в отчаянии покачала головой. Кровь так бурно пульсировала у неё в висках, что заглушала все звуки.

– Это охот… – хотела было спросить Мэдди, но тут же осеклась, когда кусты перед ними раздвинулись.

Из них вышел вовсе не Тобиас Маккроу, а худой, чернильно-чёрный кот.