Предупреждение прозвучало слишком поздно.

Эмма уже вдохнула зелёную пыль полной грудью, когда ахнула от неожиданности. Теперь нёбо у неё щипало от чего-то кислого. Она закашлялась, а на глазах выступили слёзы.

Вокруг всё как будто смазалось и помутнело, голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Мэдди подтянула к носу воротник платья и приглушённо выругалась.

Эмма в ужасе осознала, что пыль всё продолжает сыпаться, покрывая её волосы и кожу. Если ей и во дворце, где просто висят украшения из чертополоха, было тяжело, что же с ней станет, если он попадёт в лёгкие?

Элиза с Мэдди прикрывали лица рукавами и воротниками, а Эдгар отступил назад между двумя скамьями, натягивая пиджак на лицо.

Наконец шипение стихло, и отделения над багажными полками закрылись с удовлетворённым щелчком.

Поезд всё ещё мчался вперёд с грохотом и лязгом, и Эмма пошатнулась, ощутив странную тяжесть в теле. Она поспешно оперлась о ближайшую скамью.

Казалось, вагон расплывался вокруг неё, расходился на мутные линии, которые то разрывались, то срастались вновь. Такого с ней ещё не бывало.

Она втянула носом воздух, прижимая рукав к лицу, и снова закашлялась.

– Что нам делать?

Элиза уже спешила к окну, покачиваясь на ходу и уткнувшись носом в сгиб локтя. Свободную руку она прижала к стеклу, просунув между прутьями на окне, и сосредоточенно нахмурилась.

На секунду её пальцы засветились оранжевым в темноте тоннеля. Хотя, может, Эмме это почудилось?

Стекло треснуло с громким звоном, и осколки вылетели наружу.

В окно ударил порыв холодного воздуха.

Глаза у Эммы ещё слезились, но давящее чувство в груди слегка ослабло, и она смогла выпрямиться, словно с ног и рук сняли тяжёлый груз. Ощущение было такое, будто она вошла в западное крыло, только в сто раз лучше.

– Так они хотели нас обессилить, чтобы мы не могли оказать сопротивление, – объяснила Элиза.

Она резко развернулась, сорвала письмо со стены и потрясла им перед носом всей компании, так крепко сжимая бумагу, что та вся помялась. Глаза у Элизы сверкали.

– Надо спастись из этого поезда и бежать в Город ведьм.

Мэдди приглушённо фыркнула, всё ещё прижимая воротник к носу.

– Никто не знает, где он. Его прячут от посторонних.

– Мой ковен направляется туда, и мы можем его найти, если сбежим отсюда.

Эмма медленно кивнула.

Элиза права. Им надо как можно скорее выбраться из этого поезда. Может, правды о Леноре было недостаточно, чтобы её убедить, а вот чертополоховой пыли – вполне.

Она не могла сказать, куда их везут, но точно не в Шотландию.

Эмма представила, как по дворцу разлетаются слухи о побеге. Три аристократа с магией в крови и ведьма из ковена пропали с Ведьминского экспресса! Вот это будет скандал! Её мать наверняка придёт в бешенство.

Если уж Эмма чему и научилась за свои тринадцать лет жизни, так это тому, что лучшее решение всегда приводит Изольду в бешенство.

– Хорошо, – согласилась она слабым голосом, хотя постаралась вложить в него как можно больше энтузиазма.

Эмма оглянулась на Эдгара, вполне ожидая того, что он начнёт протестовать, но принц молчал, закрыв рот рукавом.

– Подождите, – вмешалась Мэдди и махнула рукой на дверь. – А как мы сбежим? Нас здесь заперли, и замок снаружи. И разве кондуктор не заметит, что с поезда кто-то спрыгнул?

– Я попробую растопить замок, – предложила Элиза. – Прожечь его насквозь.

Эмма вспомнила, как она разбила стекло. Её руки загорелись оранжевым, но огонь был не слишком сильный.

– Ты можешь… вот так легко управлять своими силами? Как бы включать их и выключать?

Элиза вскинула брови.

– Конечно. Как и большинство ведьм.

Эдгар выпрямился, убрал руку от лица и в ужасе на неё посмотрел.

– Нельзя вызывать её вот так, когда тебе захочется. Это же магия.

– Само собой, магия! Мой ковен учит меня ею пользоваться. Ну, или учил, – мрачно проговорила Элиза.

Эмма оглянулась на разбитое окно. За ним царила кромешная тьма.

– Мы ещё в тоннеле. Если спрыгнем с поезда, сразу умрём.

– Уверена, на это они и рассчитывают, – согласилась Элиза. – А ты что умеешь?

Эмма растерянно на неё уставилась, и та хмыкнула.

– Ну, почему ты здесь? Какие у тебя силы?

– О, ничего полезного, – смущённо ответила Эмма, заливаясь краской. – Я… слышу людей. Биение их сердца.

Она впервые призналась в этом вслух, и от волнения к горлу подкатила тошнота.

Элиза фыркнула и развернулась к двери.

– Прекрасно, ничего не скажешь.

– Я же не сама это выбрала, – оправдывалась Эмма. – И предпочла бы вовсе не обладать никакой магией.

Краем глаза она заметила, что Эдгар смотрит на неё поверх своего воротника, сощурив глаза, и отвернулась от него.

Он-то знал, что Эмма умеет не только слышать сердца. Она уже приготовилась к тому, что сейчас её обвинят во лжи, но Эдгар, как ни странно, ничего не сказал и молча выглянул в окно.

Тут к нему повернулась Элиза.

– А вы, ваше высочество? Можете сделать что-нибудь полезное?

Принц что-то пробормотал себе под нос, совсем тихо, но Эмма уловила смутное «не ведьмак».

Элиза горько усмехнулась.

– Лгун из вас так себе, ваше высочество.

Она окинула взглядом всю компанию и всплеснула руками.

– Всё это никак нам не поможет!

Мерное пыхтение поезда наполнило наступившую тишину. Элиза мерила шагами вагон, то и дело задерживаясь у двери и хмурясь на неё, словно надеясь снять с петель одной силой воли. Мэдди тоже начала за ней ходить, и Эмма – за компанию.

– Погодите. А что, если мы остановим поезд? – прошептала Мэдди, покосившись на дверь.

– Как именно? – тихо отозвалась Элиза. – Объясни.

Мэдди замялась.

– Ну, может… испортим как-нибудь двигатель? Чтобы он перестал работать и поезд затормозил. А потом ты прожжёшь замок, и мы спрыгнем.

– А вообще… идея неплохая, – признала Элиза с таким искренним удивлением, что Эмма на месте Мэдди сильно оскорбилась бы, но та лишь широко улыбнулась в ответ.

Элиза с мрачным видом надавила на ручку двери в следующий вагон.

– На это уйдёт какое-то время, и вам лучше не стоять рядом.

– Погоди минуту, – одёрнула её Мэдди и наклонилась к своему ботинку. – Кажется, где-то была одна… Вот, держи!

Она выпрямилась и протянула Элизе кусочек тонкой серебряной проволоки.

– Ты всегда хранишь отмычки в чулках? – спросила Эмма, вскинув бровь.

Мэдди рассмеялась.

– Это шляпная булавка. Я её немного затупила, чтобы она не уколола меня в ногу, и всегда ношу с собой хотя бы одну… – Тут она осеклась, и её улыбка дрогнула. – В общем, дайте-ка я взгляну на замок.

Мэдди села на корточки у двери, сунула булавку в замочную скважину и поводила ей там немного, высунув язык от усердия.

Эмма наблюдала за ней, с тревогой поглядывая на окошко в двери. Она всё ожидала, что кондуктор их услышит и примчится требовать объяснений. Наверное, шум поезда заглушал и скрип булавки в замке, и их голоса, потому что кондуктор всё-таки не явился.

Наконец раздался щелчок, и Мэдди выпрямилась, вся сияя.

– Есть!

Эмма расплылась в улыбке. Забавно, что в поезде подготовили специальные отсеки с молотым чертополохом, надеясь предотвратить использование магии, но даже не подумали о том, на что способна обычная шляпная булавка!

Тут Эдгар заметил, чем они занимаются, и вскочил с сиденья.

– Вы что творите? Закройте её немедленно…

– Я пойду первая, – перебила его Элиза и осторожно толкнула дверь.

Эмма опасливо выглянула в следующий вагон в слабом свете оранжевых ламп. Вдоль стены тянулись разные механизмы, медные трубы, рычаги и трубочки, и от них шёл жуткий позвякивающий звук. На деревянном стуле сидел кондуктор, надвинув шляпу на глаза.

К счастью, он ничего не слышал из-за шума мотора.

Элиза подалась назад и прошептала Эмме на ухо:

– Я могу поджечь некоторые детали, чтобы испортить двигатель, но кондуктор быстро сообразит, что к чему.

Эмма кивнула и сделала глубокий вдох.

– Давай.

Мэдди побледнела, широко распахнув глаза. Очевидно, вспомнила, как они с Эммой впервые увидели Элизу с ярко горящими руками. Девочки переглянулись. Эдгар стоял за ними, переминаясь с ноги на ногу и заламывая руки, и всё шептал о том, какая это кошмарная идея и как сильно рассердится его мама.

Эмме пришлось шикнуть на него, и только тогда он замолчал.

Ожидание было мучительным. Элиза сосредоточилась на своей ладони и сверлила её взглядом, но долгое время ничего не происходило. Наконец вспыхнула первая искра, и на кончиках пальцев заиграли языки пламени. Элиза ухмыльнулась.

Сначала огонёк неуверенно дрожал, словно мог в любой момент погаснуть, но Элиза сощурилась на него и что-то сердито пробормотала себе под нос, грозно сдвинув брови. Вдруг он вспыхнул бойким пламенем, и девочка пискнула от неожиданности. Она врезалась в плечо Эммы, и в тот же момент поезд дёрнулся в сторону. Эмма почувствовала, как скользит по полу, и ахнула, ударившись плечом о скамью. Элиза закричала, а вслед за ней Мэдди. Эмма торопливо поднялась на ноги и увидела громадный шар пламени. Он залил вагон оранжевым светом, резким и слепящим, и окутал ошарашенного кондуктора.

И тогда начался настоящий хаос.

Кондуктор в панике завопил, подскочил с сиденья и принялся хлопать себя по комбинезону.

– Пожар! – голосил Эдгар, в ужасе глядя на Элизу.

Эмма отскочила в сторону, когда кондуктор ринулся на них. Элиза не успела увернуться, и он врезался в неё. Девочка упала на Мэдди с Эдгаром, сбив их с ног, а кондуктор помчался дальше, пытаясь стряхнуть с себя тлеющие угольки, и ударился прямо о дверь напротив.

Эмма ошарашенно наблюдала за тем, как он падает на спину с изяществом кряжистого дерева. Огонь на его комбинезоне погас сразу, как только он коснулся пола, глаза закатились.

– Кажется, он потерял сознание, – прошептала Элиза дрожащим голосом.

Повисла гробовая тишина. Эмма смотрела на кондуктора, единственного взрослого, которого они видели в вагоне с двигателем. Получается, он также был и машинистом, и теперь поезд ехал сам по себе.

Ничего хорошего это не сулило.

Очевидно, Эдгар подумал о том же самом. С его лица пропали все краски.

– И… что же нам теперь делать?

– Где тут тормоза? – спросила Элиза, отчаянно оглядываясь вокруг.

Мэдди с Эммой поспешили ей на помощь и разошлись по вагону, ища нужный рычаг. Перед разными вентилями и шестерёнками стоял один-единственный стул, а передняя стена была вся покрыта металлическими трубами.

Эмму пронзил страх. Она не понимала, для чего нужны все эти механизмы. Как остановить поезд, если они не знают, где стоп-кран?

– Ничего не разберу, – проворчала Элиза. Глаза у неё горели от волнения, и она запустила пальцы в волосы. Эмма чувствовала, как под кружевным воротником собирается холодный пот.

– Наверное, где-то рядом со стулом? – предположила она и внимательно осмотрела рычажки с красным верхом, большой экран с подрагивающей стрелкой в центре и металлическую трубку, которая поднималась вверх по стене вагона. Ничего похожего на тормоза.

Должен же быть какой-то большой рычаг, вроде длинной металлической палки, торчащей из пола, за которую можно дёрнуть!

Ничего такого здесь не было.

– План был ужасный, – жаловался Эдгар, сердито пыхтя. – Всё пошло не так, и вообще…

– Помолчи, – огрызнулась Элиза. – Если бы не твоя дурная мамаша…

– Тише, вы оба! – прикрикнула на них Эмма. – Лучше помогите искать стоп-кран!

– Я понятия не имею, как он выглядит, – отозвалась Элиза, нагибаясь над стулом. – Плохо дело!

– Кажется, сейчас станет ещё хуже, – доложила Мэдди, и все уставились на неё.

Она кивнула на окно.

– Смотрите.

Тоннель расширился, и за окном мелькали фонари, разбавляя мрачную тьму вспышками света.

Через переднее окно в вагоне кондуктора было видно, как пути завитками поднимаются вверх и упираются в высокую кирпичную стену с огромной чёрно-белой табличкой, светящейся в полумраке:

КОНЕЦ ПУТЕЙ