Мы с Кабаном стояли недалеко от ворот усадьбы и смотрели друг на друга. Взгляд личного дворянина Секачёва был тяжёлым, притом на дне его глаз отчётливо виднелась грусть.

— Да чего тут говорить, Александр Ярославович, — тяжело вздохнув, изрёк он. — И так, вестимо, всё понятно.

Он горько улыбнулся и пожал плечами.

— Ты со мной-то не спорь, — хмыкнул я. — Сказано говори — значит, и говори. А понятно мне или нет — это уже другое дело.

Кабан насупился, снова тяжело вздохнул и заявил:

— С вами я хочу поехать! Как и многие из тех, кто в Москве остаётся. Грустно мне от того, что придётся в тылу куковать, пока товарищи воюют.

Я молча кивнул, принимая его слова. Так-то Секачёв прав: и без слов было ясно, что именно его гнетёт. Однако же зачастую лучше озвучить свою проблему, чем держать в себе. Тогда становится её легче понять. А если ещё и обсудить с кем-то, то уже и до принятия останется недалеко.

— «Куковать» нам не подходит, Гена, — спокойно ответил я. — Вам ведь предстоит наши земли охранять и обустраивать, а не без дела сидеть.

— Да это понятно! — когда я замолчал, выпалил он. — Но… Настоящая-то работа там, у вас будет. И…

Он замолчал, заметив мой недовольный взгляд.

— Знаешь, я тут вчера Защитника на службу принял, — хмуро продолжил я. — Так вот, с ним мы условились, что в случае большой необходимости ему придётся ходить в атаку. С тобой, как я погляжу, ситуация обстоит с точностью до наоборот.

Кабан горько хмыкнул и пожал плечами.

— Я бы с радостью оставил Коноварова и его ребят в Москве, а тебя бы взял с собой, — продолжил я. — Но они мне нужны на месте — укреплять новые земли. А здесь, кроме тебя, я ни на кого не могу положиться, Гена.

Он поджал губы и понимающе кивнул.

— Но так уж и быть, — улыбнулся я. — Если для тебя это важно услышать, слушай.

Кабан удивлённо уставился на меня, я же посерьёзнел и, глядя ему в глаза, продолжил:

— Ты — командир первой дружины Александра Пожарского. Разумеется, тебе ещё не раз придётся вести наших воинов в бой ради меня, моего рода и моих целей. Я не собираюсь держать тебя в тылу постоянно. Понял?

— Понял, — пробасил он, и во взгляде его мелькнуло одобрение.

— Но иногда поработать дома придётся, — усмехнулся я.

Кабан снова кивнул. На сей раз более уверенно, с готовностью. Наш небольшой разговор помог ему справиться с эмоциями и взглянуть на ситуацию под другим углом. Это важно для бывшего командира спецназа ОКЖ. Раньше он выполнял задачи исключительно военного направления. Сейчас же ему придётся заниматься не только войной, но и за своими землями следить. Да и рать собственную создавать и воспитывать.

Задач у будущего вассала рода Пожарских стало гораздо больше.

Примерно на этой мысли я услышал шипение рации из кармана Секачёва.

— Кабан на связи, — быстро произнёс он, приняв вызов.

— Это Аист, — раздался из рации голос ратника. — На южной дороге движение. Броневик с гербами.

— Что за герб? — мгновенно подобрался Кабан.

— Не знаю. Вижу два перекрещённых меча, какую-то чашку и нож.

Секачёв замер, анализируя информацию. В отличие от других ратников, бывший глава отряда спецназа ОКЖ быстро понял, кому принадлежит описанный герб.

И после этого удивлённо повернулся в мою сторону.

— Это машина графского рода Самоцветовых, — доложил он. — Какие будут приказания?

— Пропустить, — спокойно ответил я. — Это ко мне.

Курьер графа Самоцветова узнал меня с первого взгляда. Вежливо поздоровался и вручил мне красивую шкатулку из Проклятого дерева — от неё мощно фонило маной. Затем поклонился, передал наилучшие пожелания от графа и его бабушки и отправился восвояси.

Я хотел сразу заглянуть в шкатулку, но во время встречи на телефон пришло сообщение, которое требовалось немедленно проверить.

Не зря — сообщение было от Вани Медведева: «Телефон передал».

Что ж, выходит, мобильник моего камерира добрался до получателя. А раз так, пора бы мне ему позвонить.

Не теряя времени, я набрал номер Наумова‑старшего. Буквально через пару гудков раздался хмурый голос:

— Алло?

— Привет, — ответил я. — Предлагаю обойтись без политесов.

Пара секунд тишины, по истечении которых княжич Пермский произнёс:

— Идёт. Ты уверен насчёт защиты?

— Да, мои звонки сложно прослушать, — спокойно ответил я.

На том конце провода вновь повисла тишина. И лишь спустя секунд пять княжич сказал:

— Хорошо, поверю тебе — других вариантов у меня всё равно нет. А ты до сих пор не давал повода в тебе сомневаться.

Он снова замолчал, собираясь с мыслями. Я не торопил его: то, что задумал княжич, было опасно в том числе и для него самого. А ещё, при всём своём крутом нраве, Евгений Евгеньевич — человек чести, которому не чужда эмпатия. Княжич прекрасно понимает, какой опасности он сейчас подвергает меня.

Но я уже озвучил своё согласие помочь — и повторять дважды не собирался.

— По традиции, ночь перед свадьбой невеста проводит в храме, — неожиданно произнёс он. — И, по традиции, молится она в одиночестве. Именно в этот момент я и хочу её… — Он запнулся, будто подбирая слова. Через трубку я услышал, как княжич скрипнул зубами. А затем, глубоко вздохнув, он закончил мысль: — Спасти.

В голове тут же полетел ворох мыслей.

Не… ну план, вроде бы прост, однако же не лишён изящества. Вот только даже если невеста молится ночью в одиночестве…

— На улице, полагаю, будет серьёзная охрана, — заметил я.

— Да, — хмуро ответил княжич. — Охрана будет. Но я не думаю, что внушительная. Всё-таки Оля всего лишь дворянка. Для моей семьи это был её главный недостаток.

Последнюю фразу он произнёс с нескрываемой болью в голосе.

Так… я привык во всём искать подвох — очень полезный навык для выживания в суровых условиях. Однако же сейчас Евгений прав: это не царевна замуж выходит и даже не княжна, чтобы ради неё устраивать оцепление вокруг храма и прилегающих территорий. Правда, если брать в расчёт общий фон мероприятия — возможность Воронцовым и фон Штрейзенам заключить крепкий союз — охрана всё же будет выше, чем во время «обычной» свадьбы двух мелких дворянских семей. Плюс сам барон, учитывая его «любовь» к молодым невестам, может подсуетиться и оставить дополнительный отряд, чтобы суженая уж точно на следующую ночь оказалась в его прокрустовом ложе.

И всё же похищение выглядит посильным.

Особенно, если подобрать профессиональных исполнителей.

— Александр? — напряжённо позвал меня княжич.

— Да-да, я здесь, — отозвался я. — Кто возьмёт на себя выполнение основной задачи?

В трубке повисло тяжёлое молчание. Ну а я что… не тороплю собеседника, гляжу по сторонам — усадьба Кабана выглядит очень даже неплохо. Но надо будет поработать над озеленением после завершения стройки, а то строительная техника местами убила ландшафт.

— При всём моём уважении, Александр, — подбирая слова, начал княжич. — Я предпочёл бы не отвечать на этот вопрос. Ты же помнишь, в МАУД нас учили давать информацию порционно разным сторонам. Чтобы лишняя информация не отвлекала.

— А в нашем случае, чтобы я не выдал исполнителей, если дела пойдут по плохому сценарию, да же? — спросил я прямо.

— Или так, — помолчав, ответил княжич.

— А они могут пойти по плохому сценарию? — тут же зацепился я.

— Всё может быть, Александр, — сдержанно ответил княжич. Правда, тут же добавил: — Но не беспокойся, в таком случае я беру всю ответственность на себя. Запомни, я угрожал тебе и твоим людям, и поэтому ты был вынужден согласиться помогать мне.

Я тихо усмехнулся. То, что наследный княжич Пермский мог принудить скромного личного дворянина выполнять его приказы, для широкой общественности звучит вполне логично.

Для той части этой общественности, которая не знакома со мной лично, разумеется.

С другой стороны, я не позволю нашей совместной операции пойти по худшему сценарию. Раз уж я в деле, то успех неизбежен.

А насчёт личностей исполнителей…

Разберёмся по ходу дела.

— Я услышал тебя, — спокойно произнёс я. — А теперь давай обсудим детали. Первое и главное моё условие: если мне не понравится реализация твоего плана, я оставляю за собой право вмешаться в процесс и сделать всё по-своему.

— Что⁈ — выпалил княжич.

— Ну или просто развернуться и уйти, — невозмутимо продолжил я. — Если я трачу своё время и силы на что-то, я хочу получить наилучший результат.

* * *

Княжич не соглашался.

Долго и упорно он спорил со мной, пытаясь при этом держать себя в рамках. Всё-таки это он обратился ко мне за помощью, и ему действительно нужно, чтобы я укрыл и его, и его возлюбленную после похищения.

Однако же, в какой-то момент мне стало казаться, что ещё немного, и Евгений Евгеньевич меня откровенно пошлёт.

Но княжич продемонстрировал стойкость и мудрость и снова сдержался.

А потом… сдался.

Ну, почти. Я не стал совсем уж ломать его, и мы сошлись на том, что в случае проблем я не буду сразу же внаглую вмешиваться в процесс. А сперва выскажу своё недовольство княжичу, и уже он сам, прислушавшись к моим доводам, попытается повлиять на ситуацию.

Что ж… это тоже своего рода победа.

Правда, Евгений Евгеньевич так и не сказал мне, кто будет исполнителем.

Ну да ладно, разберёмся…

После разговора с княжичем Пермским я ещё немного прогулялся по территории вдвоём с Кабаном, обсуждая перспективы развития усадьбы. Затем я встретился со своим камериром и Мариной, чтобы обговорить новые детали. Убедившись, что управляющая в самом деле готова уже завтра организовать доставку стройматериалов и возобновить стройку, я повёл свою братию на званый обед, устроенный женой Кабана.

Ольга старалась на славу: под её руководством женщины, проживавшие на территории усадьбы, наготовили множество блюд, а мужчины выставили столы на улице в тени деревьев, где мы и устроили пир на свежем воздухе. Забавно, но никто не стремился к масштабным возлияниям — похоже, сказывалось раннее время суток и то, что у многих впереди было немало дел.

К тому же, подозреваю, ратники и слуги опасались спаивать своего господина.

Но и без алкоголя посидели душевно. Я наелся досыта и даже смог расслабиться, приятно проведя время в компании верных товарищей. За эти полтора часа меня, наверное, раз пятьдесят поблагодарили за всё, что я сделал для своих людей в последнее время. Благодарили не только родня Кабана, но и представители многих других семей. Даже Вася не удержался и толкнул тост, держа в руке стакан с облепиховым морсом. Он рассказал всем, как я не оставил его в беде и развязал войну с дворянским родом — «всего лишь ради простого водителя».

Разумеется, я тоже произнёс ответный тост, поблагодарив всех за верную службу и поддержку. После этого гости стали расходиться. Люди вышли провожать меня и мой «Имперец», а заодно и тех ратников, что выезжали с территории усадьбы вместе с нами.

Проводы получились пышными, громкими и шумными, но мы с Наумовым-старшим наблюдали за ними со стороны. Нам не составило особого труда остаться в тени, не привлекая к себе внимания. Пусть я и доверяю своим людям, но княжич Пермский был прав в сегодняшнем разговоре: «Меньше знаешь — крепче спишь».

Пусть все думают, что я отправился вместе со своими бойцами на лесозаготавливающее предприятие, а не остался в усадьбе. Лишь единицы в курсе, что я и мой камерир по-прежнему здесь.

Разумеется, знает об этом и хозяин здешней земли. Кабан выделил нам тихий закуток и следил за тем, чтобы никто не заходил в «нашу» часть усадьбы.

Свободное время с Наумовым-старшим провели с пользой. У меня с собой был телефон, а у камерира — планшет, который заменял ему мобильник, так что мы смогли немного поработать.

А потом и вовсе прилегли вздремнуть.

Так незаметно и наступил вечер.

* * *

Мне не хватало зеркала. Я люблю посмотреть, как на мне сидит доспех — особенно тот, что ещё ни разу не использовался в бою и примеряется впервые, как сегодня.

Во время недавнего визита в хранилище Корпуса я обзавёлся простым артефактным набором для скрытности. Он универсален: не привязан ни к какой стихии, не заточен под конкретные заклинания — просто впитывает ману и отчасти сливается с местностью.

Выглядит он как обычная броня из чёрной тонкой кожи, не имеет украшений и знаков отличия. Без активации заклинаний скрытности, а просто при напитывании доспеха маной, он всего лишь делает носителя чуть менее заметным — взглянув на человека в таком доспехе, можно попросту не обратить на него внимания.

А вот при использовании профильных заклинаний суммарный эффект, разумеется, значительно усиливается.

Я накинул на голову капюшон куртки доспеха, а лицо скрыл тканевой повязкой, входившей в комплект. Размялся, попрыгал на месте — сидел доспех на мне как влитой. Сказывалось свойство артефактных вещей частично менять размер, подстраиваясь под владельца.

Переведя взгляд на левое запястье, я залюбовался ещё одной новинкой — браслетом из металла, добытого в Проклятых землях. Он был инкрустирован переливающимися всеми цветами радуги шариками, в каждый из которых залили воду, добытую в пруду Самоцветовых, а затем наполненную моей маной. Это был персональный накопитель, созданный графом и графиней. В сопроводительной записке значилось: класс «А». Поистине роскошный дар.

Но род Самоцветовых счёл этот подарок недостаточным — слишком скромной платой за всё, что я сделал для их семьи. В той же коробке лежал ещё один предмет: купон, скреплённый гербом графского рода. Он давал право выбрать любые товары в лавках Самоцветовых — хоть поодиночке, хоть сразу несколько — и выбрать на внушительную сумму. Иными словами, передо мной открывалась возможность набрать артефактов на полмиллиона. Это более чем вдвое превышало те средства, что я истратил на снаряжение в хранилище Корпуса Ведьмаков и Ведьм.

Ещё один изумительный подарок… При этом в записке граф приносил извинения за то, что вынужден прибегнуть к столь «низменному» способу выражения благодарности. «Это единственное, что я могу предложить в ближайшее время из того, что будет тебе действительно полезно», — писал он.

Я не собирался откладывать купон на покупку в дальний ящик, а потому сразу велел Кабану и Хлебу составить список того, что нам необходимо из товаров Самоцветовых. Правда, я ввёл для бывших жандармов ограничение бюджета в триста тысяч, рассудив, что часть купона нужно оставить для нужд дважды одарённых. А сейчас они полным составом отправляются со мной в Чудово, а потому им явно не до того, чтобы сидеть с каталогом и выбирать обновки.

— Господин, пора, — отвлёк меня от размышлений голос моего камерира.

— Да, идём, — ответил я, взглянув на Наумова‑старшего.

Увы, артефактного доспеха на скрытность ему не досталось, так что камерир довольствовался обычным тактическим костюмом чёрного цвета без знаков отличия. Правда, при нём имелось несколько компактных артефактов. Сегодня мы не планируем вступать в бой, и уж тем более в бой открытый, но без дополнительной защиты не стоит выходить из дома даже моему сильнейшему дважды одарённому.

В «нашей» части усадьбы заблаговременно погасили все фонари, и мы без проблем добрались до забора. С помощью ветра перемахнули через него и бесшумно двинулись на север. Я поймал себя на мысли, что нужно устроить проверку охране на моих объектах. Сейчас Кабан сделал всё, чтобы нас не заметили — со своей задачей справился. Но как же легко мы ушли, а! Следует убедиться, что в иное время и при иных условиях столь незаметное проникновение на мою территорию невозможно.

Неприметная «Лада. Десятка» ждала нас у обочины в километре от усадьбы. Машина была закрыта, но второй комплект ключей уже лежал в кармане у Наумова-старшего. Камерир сел за руль, завёл двигатель — и мы тронулись в путь.

— Деревянная тарахтелка! — выругался он в тот самый миг, когда машина загарцевала и чихнула двигателем. — У нас на хуторе и то техника лучше работала… — проворчал камерир, а затем, спохватившись, произнёс: — Прошу прощения, господин. При всём моём уважении к Алексею Михайловичу.

— Ничего, — усмехнулся я. — Тачка и в самом деле отвратительная. Надо бы сказать Бородину, что наш «автопарк на всякий случай» хуже, чем хотелось бы.

— Думаете, он не знает? — удивился камерир.

— Насколько мне известно, этим вопросом занимался Антохин, — ответил я. — Как ни крути, у нашего Алексея Михайловича слишком много хлопот, чтобы контролировать всё подряд.

Замолчав, я невольно вспомнил, как в своё время поручил Бородину раздобыть две‑три машины для разных тёмных делишек. Бывший жандарм тогда сказал, что это не проблема: его помощник одно время занимался подобными вопросами для ОКЖ, и выходы на нужных людей у Антохина сохранились.

Так мы и разжились этой чудной «Десяткой».

Пока я размышлял, подо мной скрипело потёртое сиденье, пластик норовил выскочить из торпедо, и в целом складывалось впечатление, что «Десятка» вот‑вот развалится на единичку и ноль. Я начал думать, что Антохин либо перестарался, либо не доработал: машина была настолько неприметной, что уже становилась заметной. Ещё чуть‑чуть — и она начнёт притягивать к себе внимание.

И всё же до точки сбора мы добрались без приключений. Окружающим было откровенно плевать на нашу чёрную «Десятку» — это одновременно радовало и немного удивляло.

— Остановись здесь, — велел я камериру, приметив заросли молодого клёна.

Мы поставили машину рядом с ними, выгрузились и пошли по тропинке через тёмный двор. Вскоре я увидел очертания трёх машин: обычную «Буханку», «Ниву» и «Ладу», похожую на нашу, но с вытянутым, словно утюг, кузовом. Кажется, такие называют «Двенашкой».

Я отчётливо чувствовал дыхание собравшихся возле машин людей. Всего пятнадцать, и лишь двое из них были мне знакомы — княжич и его личный помощник. Забавно, но преданность камерира княжичу оказалась сильнее, чем верность старшему господину — самому князю. Иначе Евгений Евгеньевич не взял бы с собой камерира на сегодняшнюю вылазку.

Хотя чего‑то подобного я и ожидал: я был уверен, что в одиночку княжич не сможет организовать такую операцию и привлечь на свою сторону профессиональных наёмников в обход секретариата и казны.

То, что тринадцать человек рядом с княжичем и его слугой — профессионалы, было понятно издали по их чётким движениям. Кроме того, я ощущал лёгкую размытость их маны — не у всех, но у большинства. Такая же размытость чувствуется в энергосистеме Кота или у присягнувшей мне Яги — эдакий признак предрасположенности к заклинаниям «скрытности».

Итого — девять скрытников и четверо их помощников.

Хм… Ну и где Евгений Евгеньевич взял такой отряд? Что за организация может предоставить столько наёмников-скрытников?

Уж не та ли, что промышляет тайными убийствами? Знакома мне одна такая…

Я криво усмехнулся под маской и выпустил заранее подготовленное заклинание. Секунду спустя из моего Источника вырвался Невидимый Близнец, наполненный огромным запасом маны.

Кого бы ни нанял сегодня княжич, я буду готов к любым неожиданностям.