Глава 28

Дом пустел быстро — будто сам хотел поскорее нас выгнать. Мы с Эриком стояли посреди гостиной, где ещё ощущалось дыхание прошлого, и молчали. Я слушала шелест занавесок на сквозняке и смотрела на следы от оконных решёток, которые братья-волки сняли ещё до отъезда Грега.

Незаметные изменения коснулись всего дома: мы решили основательно привести его в порядок перед заездом новых жильцов и своим отбытием.

Шкафы были тщательно вымыты, кофейные чашки и пузатый чайник уложены в немногочисленный багаж, а из кладовки мы вынесли и уничтожили всё, что хоть как-то было связано с прошлым Эрика.

Я пробежалась пальцами по столу, за которым мы проводили так много времени и улыбнулась, хотя в горле стоял ком.

— Знаешь, я и не думала, что мне будет грустно отсюда уезжать. — тихо произнесла я, глядя на мужчину.

Он усмехнулся и подошёл меня обнять.

— Знаю, родная. Но порой следует поступать не как хочется, а как надо. Мы не сможем построить новую жизнь на обломках старой. Всё в этом месте будет напоминать нам о боли, которую мы здесь испытали.

Ветер тронул занавеску, и мне показалось, что дом кивнул, соглашаясь со словами Эрика.

Мы вышли на крыльцо. Долго стояли там, вдыхая сырой лесной воздух и до рези в глазах смотрели на залитый солнцем сад.

Эрик пока не знал, что ему делать с могилами родителей, но Грег обещался что-нибудь придумать и договориться с будущими покупателями сам.

Я в последний раз оглянулась. Конверт с договором о продаже лежал на столике в прихожей — это был наш ключ к новой жизни.

Мы двинулись к каменной ограде. Массив леса застыл перед нами — величественный и неизменный.

Но перед тем, как сесть в арендованную машину, мне снова померещился блеск диких янтарных глаз и послышался хруст веток под сильными лапами.

Я настороженно вгляделась в чащу.

— Что такое? Ты что-то заметила? — мужчина проследил за моим взглядом, сурово всматриваясь в полумрак между деревьями.

— Нет, кажется… Нет. — уже увереннее ответила я.

Эрик закрепил на спинке моего сиденья небольшую подушечку и сунул в руки термос с горячим чаем.

— Дорога длинная предстоит. Ты — ответственная за музыку.

— Можно прям что угодно включать? — я улыбнулась, проводя рукой по щеке волка.

— Да, любимая. Что угодно. — Эрик потёрся об мою ладонь и завёл машину. — Ну, в добрый путь…

Домик у озера встретил нас горной свежестью и ярким закатом, но я не смогла оценить эту красоту по достоинству — в дороге меня сильно укачало.

Пока бывшие владельцы суетливо показывали Эрику хозяйство, я завалилась спать, даже не раздеваясь и не заботясь о том, что вещи не разложены. Ощущение свободы и вседозволенности теперь главенствовало над всеми доводами совести, привычной к порядку.

Удивительно, но в эту ночь я спала, как убитая. Ни один кошмар меня не растревожил, не испортил мой крепкий сон. Я спала, точно младенец, изредка ворочаясь и чувствуя где-то рядом с собой тепло любимого мужчины, а проснувшись с первыми лучами, ещё долго не хотела шевелиться.

Через полчаса я всё же вышла и теперь стояла на крыльце нового дома, внимательно разглядывая горный пейзаж, озеро, и густой хвойный лес, повеселевший от утреннего солнца.

Вид был сказочный: всё казалось светлым, цветастым и живым от ветра. Я ступила босыми ногами на влажную траву, а потом опустилась на корточки и взяла в руку ярко-красный круглый листочек. Улыбнулась, выпрямляясь.

По форме он напомнил мне наивную школьную валентинку. А ещё напомнил алые губы Эрика.

— Так рано вскочила. — раздался его хриплый ото сна голос где-то сзади, а потом…

Потом сухие тёплые ладони забрались под тонкую ткань моей ночной маечки, в которую я была заботливо переодета уже во сне.

Я закрыла глаза, откидываясь головой на плечо и позволяя себя гладить.

Эрик обжёг горячим дыханием моё ухо и зашептал:

— Ты настоящее чудо, Кэтрин. Ты бесконечно смелая девушка. Бесстрашная. Помни одну вещь — я влюблён в тебя и принадлежу тебе. Если захочешь, если почувствуешь однажды, что так нужно — прогоняй меня без промедления. Если передумаешь, то громко зови меня. Я буду рад любо…

Его последние слова потонули в поцелуе.

Мы целовались, отрываясь только для того, чтоб взглянуть друг на друга. Запоминали, впитывали, изучали и восхищались. Торопились по привычке, точно нежеланная ночь снова наступит слишком внезапно.

Такие разные. Такие странно похожие.

— Пойдём… Мне хочется заняться любовью с тобой. Я хочу отблагодарить тебя. Нет, ничего не говори! Есть за что.

Мужчина подхватил меня за бёдра и поднял, вынуждая обвить свою талию.

Через долю секунды мы уже были в спальне и теперь я лежала на нём, самозабвенно целовала стройную сильную шею. Зацеловывала смеющиеся губы, отвечая на каждую ласку с удвоенным усердием.

Но долго смеяться Эрик не стал. Через секунду властные руки сграбастали меня в охапку и уложили на простынь рядом. Мужчина прижал меня к себе ещё крепче, и я почувствовала, как резко отзывается моё тело на эту приятную резкость.

Мы любили друг друга страстно и неспешно, но я уже чувствовала, чего стоит Эрику эта осторожность, понимала, что он до сих пор боится причинить мне боль.

Мужчина двигался внутри меня медленно, дрожал от усилия сдержать грубый порыв. Иногда он опускался сверху, вжимая меня в постель и прикусывал мою шею, обновляя метку, иногда хрипло шептал какие-то нежности, вызывая у меня тысячу мурашек и сбивая моё дыхание.

Проникал глубоко и выходил почти до конца с дразнящими хлюпающими звуками, а я в который раз выгибалась в предоргазменной судороге, поражаясь, насколько это приятно…

Он весь содрогался от возбуждения, но продолжал быть нежным и аккуратным, пока я, не в силах больше вынести его мучительных стонов, не прошептала:

— Давай уже…

И он сорвался.

Начал вколачиваться в меня всем весом, вынуждая меня вертеться под ним на кровати и громко стонать.

Сладостно-болезненный узел внизу моего живота налился жаром и грозил развязаться в любую секунду.

Эрик притянул меня к себе за шею, коснулся меня чуть солёными от пота губами, толкнулся резче…

Мы кончили в считанные секунды. Эрика выгнуло от оргазма, и он вскрикнул, скручивая ткань простыни в кулак, другой рукой поддерживая меня за спину.

Упал рядом на спину и, смахнув взмокшие чёрные пряди волос с глаз, прошептал пересохшими губами:

— Люблю тебя, Кэтрин. Люблю…

Месяцы полетели, как в ускоренной съёмке. Дом, быт, сад, огород, рыбалка, походы… Мы наслаждались безлюдием и друг другом, бесконечно занимаясь любовью в самых неожиданных местах.

Мы научились жить по-новому: я развешивала на веранде сушёные травы, он мастерил полки и чинил крышу. Вместе мы устраивали вечера кино, готовили еду из выращенных овощей и собранных грибов, планировали завести кроликов…

А когда осень окрасила наш лес багрянцем, мы наконец решили, что достаточно насытились уединением и начали понемногу приглашать гостей

Первым мы позвали Грега. Он приехал с огромным ящиком домашнего вина и ослепительной улыбкой на здоровом, раскрасневшемся лице.

— Чума! Это же просто обалдеть, как у вас тут клёво! — крикнул он, всовывая в руки Эрика «гостинец» и выбегая на небольшой перрон, ведущий от дома прямо к воде. — Ну и рыбалку же мы здесь устроим!

Эрик только хмыкнул, привычный к бесцеремонности брата. Он повёл носом и как-то недоверчиво покосился на машину Грега.

— Ты не один? — спросил он взволнованно.

Старший волк неловко засмеялся, почесав в затылке.

— Вообще-то я хотел сделать сюрприз, но не знал как. В общем… Щас, секунда.

Он побежал к машине, открыл заднюю дверь и что-то очень тихо и нежно произнёс. Я услышала женский голос…

— Это Дайаана, моя будущая супруга. Мы хотели бы отметить вместе с вами нашу помолвку, ребята. — прерывающимся от волнения голосом произнёс он, ведя с собой за руку невысокую девушку-якутку с необычными пёстро-белыми волосами и очень добрым круглым личиком.

Она слегка смущённо подняла глаза и улыбнулась мне. Я ответила не менее искренней улыбкой. Дайаана понравилась мне в то же мгновение.

Эрик издал радостный клич и началась праздничная суета, наполненная поздравлениями, шуточными подколами и бесконечной нарезкой дополнительных закусок к столу.

С девушкой мы нашли общий язык сразу же, она оказалась весёлой, внимательной и любопытной. И всё же что-то в её движениях, манере и поведении было смутно знакомое, неуловимое.

Но мои подозрения были недолгими, потому что уже через пару часов застолья Грег, которому явно наскучили мои внимательные взгляды и постоянно прикушенная губа, шутливо ущипнул невесту за ушко и кивнул в мою сторону:

— Птенчик мой, ну не мучай хозяйку, расскажи ей уже!

Девушка хитро улыбнулась, а затем встала из-за стола и принесла мне маленький свёрток из крафтовой бумаги.

— Это мой тебе подарок. — сказала она, задержав руку на моём плече. — Думаю, догадаешься сразу.

Я развернула бумагу, сгорая от любопытства, и…

В ней лежала серёжка, к которой было прикреплено бело-чёрное длинное перо.

— Ты что…? Ты тоже⁈ — Эрик краем глаза глянул мне в руки и одобрительно усмехнулся.

— Да. Полярная сова в седьмом поколении. Я не превращаюсь, но это перо моей прапрабабушки, она умела менять лик. Дарю его тебе в знак уважения и доверия, а также благодарю за гостеприимство. Так принято у меня на родине.

И она традиционно поклонилась, приложив руку к груди.

Вечером мы с Эриком сидели на берегу озера, смотрели, как закат красит воду в розовый, и говорили о пустяках. О том, что нужно будет на следующей неделе встретить моих подруг с вокзала, что утром нужно встать пораньше для рыбалки, что я хочу посадить малину у забора… Обычные, простые вещи, из которых и складывается настоящая жизнь. У меня слегка гудела голова от вина и я глупо хихикала, кидая в озеро плоские камешки.

Многим позже, когда луна поднялась высоко и озеро стало чёрным зеркалом, Эрик задумчиво пробормотал:

— А ведь когда-то я был уверен, что обречён. Но теперь… Теперь у меня впереди вся жизнь. С тобой.

Я молча кивнула, не отрывая взгляда от озера, освещённого луной, а затем обняла волка, прижалась к груди, слушая, как ровно бьётся его сердце и вдруг поняла, что это и есть счастье. Начало жизни, в которой страх больше не хозяин. В которой любовь сильнее проклятия.

Лес больше не пугал меня, не шептал предостережения. Теперь он пел о доме. О нашем доме.

Красный плащ, которым мы укрылась, также больше не вызывал у меня ни страха, ни воспоминаний.

Эрик мечтательно вздохнул, отыскивая на небе звёзды и нежно поцеловал меня в висок.

Я зажмурилась от восторга, стараясь запечатлеть в памяти это мгновение, а затем смело взглянула прямо в лицо полной луны.

И она ответила мне застенчивым мерцанием…