Когда чайник зашумел, я разлила кипяток по кружкам, закинула в каждую пакетик чая, нарезала лимончик и поставила на стол сахарницу — мало ли, вдруг эльфы любят сладкое. Я вот, например, пью чай с сахаром всегда, даже если рядом стоит целый поднос сладостей.

И тут меня осенило.

— Точно! — хлопнула я себя по лбу. — У меня же торт есть!

Ну всё, не ударюсь перед гостем лицом в грязь.

По крайней мере, угостить есть чем.

Когда стол был накрыт, я с важным видом, почти как королева, уселась на стул. Вот теперь можно и поговорить.

Илариэль наблюдал за моими приготовлениями с какой-то загадочной улыбкой — словно я не чай ставила, а проводила уникальный обряд, про который в их лесу только легенды шепчут.

— Ты забавная, — сказал он.

— Спасибо, — фыркнула я. — Стараюсь. Так что там? Ты хотел поговорить?

— Давай я расскажу тебе о своём мире.

— А зачем это мне? — я вскинула бровь. — Я здесь жить не собираюсь.

— Хотя бы расскажешь в своём мире, куда попала. И как здесь всё устроено. И… про магию.

На этом моменте я не выдержала и расхохоталась в голос.

Смех вышел такой внезапный, что даже щенок подпрыгнул.

Отсмеявшись, вытерла слёзы и, всё ещё хмыкая, спросила:

— Это ты мне желаешь всю жизнь в дурке провести? Если я хоть слово скажу, что была «в другом мире», меня закроют в комнате с мягкими стенами в первый же день. Может, мне и не все поверят, но, знаешь ли, я очень убедительна в своих рассказах. Иногда даже я сама верю в то, что говорю. Хоть это и ложь.

Илариэль моргнул, слегка сбитый с толку.

— Я не всё понял из того, что ты сказала… Но всё-таки, представь, что слушаешь красивую сказку перед сном.

— Ладно, — вздохнула я. — Говори свою сказку. Всё равно время убить надо. Кто знает, когда твои дружки объявятся.

Он посмотрел на меня с какой-то странной теплотой — такой, будто я не про «дурку» говорила, а читала стихи о вечной любви. После чего начал свой рассказ.

— Этот мир называется Айвэна, — произнёс он торжественно. — Он берёт своё начало от истоков Богини Света. В честь неё и был назван наш мир.

Я кивнула. Пока звучало как вступление к хорошему сериалу.

— Когда у высшего Бога Арона и его верховной жрицы Исиды родилась Айвэна, мир появился из недр океана. Тогда Бог Арон решил, что его дочь будет править миром, который возник с её рождением.

— М-м-м-м… — протянула я. — Это звучит так, будто папа купил дочке очень дорогую игрушку. Реально очень дорогую. Например — Мир.

Он никак не отреагировал. Эльфы, видимо, не мастера сарказма.

— С самого детства Богиня создавала расы, — продолжил Илариэль. — Первые были люди. Вторые — эльфы. Третьи — гномы. Четвёртые — оборотни. Все существа изначально обладали магией. Кто-то больше, кто-то меньше. Но без магии на Айвэне ни одно существо не проживёт больше суток.

Я поперхнулась чаем и хмыкнула подумав про себя: “ Тогда как я дышу их волшебным воздухом, не имея никакой магии “?

— Бывают исключения, — спокойно сказал он посмотрев внимательно в мои глаза. — Но сейчас… всё чаще дети рождаются без магии. И многие расы вымирают.

— Прекрасно, — я откинулась на спинку стула. — Красивое начало сказки.

— Гномы спрятались в горах, — продолжал он, — считая, что вымирание происходит из-за смешивания рас. Хотя старейшины категорически с этим не согласны. Мы эльфы, стараемся не покидать леса без необходимости. В них мы чувствуем себя свободными и более защищёнными. Оборотни живут рядом с людьми. Они более общительны, но в периоды гона чаще держатся ближе к природе.

— Прошу прощения, ПЕРИОДЫ ЧЕГО? — поперхнулась я снова.

— Гона, — повторил он без тени смущения. — Чтобы не навредить людям.

— Да уж, ну и сказочки у тебя, — пробормотала я.

— Люди и оборотни более живы в своих эмоциях. Иногда между ними случаются драки. Но нечасто — оборотни сильнее. А если ты попадёшь в эпицентр магической драки… лучше беги. Быстро. Очень быстро.

— Отлично, — вздохнула я. — Пункты “опасности” растут быстрее, чем мои студенческие долги.

— И ещё, — добавил он, — магией пользоваться во вред строго запрещено. Если поймают за использованием магии с целью навредить кому-то, то это может дойти и до казни.

— Прекрасно, — протянула я. — Всё лучше и лучше. Значит, списывать нельзя, шпаргалки нельзя, и магией во вред тоже нельзя… а что тогда вообще можно? Чихать безопасно или тоже под запретом?

Илариэль посмотрел на меня очень серьёзно:

— Закон один для всех. Это не шутки, — произнёс он. Магией ведь и убить можно.

— Ага, — вздохнула я. — А я-то думала, что попала в сказочный мир. А попала, судя по всему, на магическую версию госэкзамена.

Он слегка улыбнулся уголком губ:

— Не всё так плохо, как кажется.

— Ой, ну конечно, — фыркнула я. — Каждый раз, когда мужчина говорит «не всё так плохо», дальше обычно становится хуже.

Илариэль лишь спокойно отпил чай.