Я вышел из кабинета, даже не пытаясь вернуться к бумагам.

В этом больше не было смысла.

То, что происходило сейчас, было куда важнее любых решений, подписей и приказов.

Коридоры встретили меня той самой ночной тишиной, которая в обычное время успокаивает, но сегодня — настораживала. Я уже чувствовал её: тонкий, тёплый отклик, который вёл меня вперёд, как нить, натянутая между нами.

Алиса… Ну и куда же ты так спешишь? Интересно, что на этот раз ты почувствовала, что тебя так манит? Не девушка, а загадка.

Я шёл мягко, почти бесшумно, позволяя себе наблюдать на расстоянии.

Алиса была впереди.

Я видел, как её силуэт скользит по дорожке, как она иногда останавливается, будто сомневается, потом снова делает шаг. Рядом с ней крутился Искр, то убегая вперёд, то возвращаясь, явно считая себя главным проводником в этом ночном приключении.

Я прищурился и заметил, как к ней тянутся нити магии. Они не просто вели её — скорее тянули, звали Алису за собой, мягко, но настойчиво. Я никогда не слышал о подобном. Обычно мы учимся управлять магией, подчинять её, направлять. Но никогда — чтобы магия вела нас сама.

С Алисой же было иначе. Возникало странное, почти нереальное ощущение, будто магия, как заботливая мать, ведёт своё дитя, осторожно направляет, открывает перед ним этот мир и учит видеть его таким, каким он был когда-то.

Когда деревья расступились, я увидел пруд, ещё недавно казавшийся обычным. Но с приходом Алисы в моё поместье что-то в нём изменилось — словно сама вода откликнулась на её присутствие. Это было не просто изменение — это было ответное движение мира, тихое, но отчётливое.

Сияние, исходящее из воды, не было ярким и не резало глаза. Напротив — мягкое, глубокое, будто рождающееся в самой глубине, оно переливалось золотыми отблесками и едва заметно пульсировало, словно живое дыхание.

Я остановился в тени, не спеша выходить. Хотел увидеть своими глазами, понять, как магия взаимодействует с Алисой.

Она подошла ближе к воде и замерла.

— Нет, — тихо сказала она, скрестив руки на груди. — Мы туда не идём.

Искр повернул к ней голову.

— Даже не смотри на меня так, — добавила она строго. — Я уже поняла, что всё странное в этом мире каким-то образом связано со мной. Но это не значит, что я обязана проверять каждую светящуюся лужу.

Искр тихо фыркнул.

— Это не аргумент, — тут же отреагировала она. — Это вообще не аргумент!

Он сделал шаг к воде.

— Нет. — Она тут же шагнула за ним. — Не смей туда лезть! Вдруг это магическая версия «провались в неизвестность и не вернись»!

Я невольно усмехнулся.

Искр обернулся, явно не собираясь слушаться.

— Я серьёзно! — Алиса всплеснула руками. — Я, между прочим, за тебя отвечаю!

Он сел и демонстративно посмотрел на неё.

Я тихо выдохнул.

Она слишком живая для всего этого.

И именно в этот момент сияние в воде дрогнуло сильнее.

Я больше не стал ждать и вышел из тени.

— И правильно делаешь, что не лезешь, — сказал я спокойно.

Алиса резко обернулась.

— О, отлично! — выдохнула она. — Ты вовремя. Объясни ему, что это плохая идея!

Переведя взгляд на воду, я почувствовал, как весь этот разорванный мир пытался дотянуться до неё.

Я медленно поднял руку.

Плетение сложилось почти мгновенно.

Два импульса.

Чётких. Направленных.

Вестники сорвались в пространство, растворяясь в ночи.

Алиса посмотрела на меня.

— Ты сейчас кого-то вызвал, да?

— Саркана и Рамара, — ответил я.

Она моргнула.

— Ночью?

— А зачем ждать? Кто знает, что ещё может произойти до утра?

Я на секунду отвёл взгляд, позволяя мыслям сложиться в одно.

Рамар…

Он единственный в Совете, кто видит дальше страха.

Но его голос…

Я сжал челюсть.

Не решающий.

Я тихо выдохнул.

— Мне нужно понять, что именно они знают, — произнёс я скорее себе, чем Алисе, — и чего на самом деле боятся.

— Ну, если честно, — вмешалась она, — я бы тоже боялась, если бы у меня под носом кто-то начал… — она махнула рукой в сторону пруда, — …перезапускать мир.

Я посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ты не перезапускаешь его.

Она прищурилась.

— А что я тогда делаю?

Я сделал паузу.

— Возвращаешь его к жизни.

Тишина повисла между нами — тёплая, живая, наполненная тем, что не нуждалось в словах.

И тогда я потянулся к своей истинной и сделал то, что давно хотел: заключил её в объятия, словно закрывая от всего мира, пусть даже всего на короткое мгновение, которое хотелось удержать как можно дольше.