Лестница привела нас к подножию горы, окружённую высокими оранжевыми деревьями. Трава светилась невероятной зеленью, отражая блики двух солнц.

Деревья поднимались вверх стройными колоннами, их кора отливала медным блеском, словно в ней застыли последние искры заката. Ветви переплетались высоко над головой, образуя живой купол, сквозь который пробивались лучи — золотые от большого солнца и глубокие, чуть холодные — от второго.

Свет дробился о листву и рассыпался по поляне сотнями мерцающих пятен. Казалось, сама трава ловит его, удерживает и возвращает обратно мягким сиянием.

Воздух был густым, тёплым, наполненным запахом смолы, нагретой коры и чего-то сладкого, едва уловимого. Под ногами пружинил мох, скрытый среди травы, а корни деревьев выступали из земли древними венами, будто лес дышал где-то глубоко под поверхностью.

И в этой красоте чувствовалось нечто большее, чем просто пейзаж.

Этот лес не казался случайным.

Он был старше, чем выглядел.

Старше памяти.

Старше легенд.

И на мгновение мне показалось, что если я замру и прислушаюсь, то услышу, как он наблюдает.

— Ты тоже это заметил? — Обратилась я к щенку. — Или у меня галлюцинации?

Оками наклонил голову набок, затем резко втянул носом воздух и тихо фыркнул, словно подтверждая: нет, тебе не показалось.

Я медленно повернулась вокруг своей оси.

Тёплый ветер прошёлся по коже, принёс запах цветущих трав и молодой листвы. Где-то в кронах перекликались птицы. Воздух был наполнен жизнью — густой, живой, звенящей.

Я посмотрела на свои руки.

Ни инея. Ни морозного пара от дыхания.

Никакого снега.

Никакой зимы.

— Подожди… — пробормотала я. — Когда я сюда попала, было Рождество. Много снега. Минус за окном. Варежки. Мандарины.

Я снова огляделась.

Здесь было лето. Настоящее. Тёплое. Яркое. Зелёное до невозможности.

— Либо я очень долго спала, — медленно произнесла я, — либо этот мир живёт по своему календарю.

Щенок тихо зарычал.

И тут я заметила как на его шее что-то блеснуло.

— А это ещё что такое? — нахмурилась я.

Я опустилась на колени и осторожно взяла его за мордочку, поворачивая голову в сторону света.

На кожаном шнурке, которого раньше точно не было, висел камень.

Небольшой. Тёмный. Серовато-чёрный, словно вырезанный из того самого столба в пещере. По его поверхности пробегали тонкие, почти незаметные линии — те самые символы, что вспыхивали в пещере.

Они не светились ярко.

Они… дышали.

Едва заметно.

— Малыш. — выдохнула я. — Ты что, приватизировал древний артефакт?

Щенок гордо фыркнул и вильнул хвостом.

Я коснулась камня.

И мир на секунду замер.

Ветер стих. Птицы замолчали. Даже трава будто перестала шелестеть.

Под пальцами камень был тёплым.

Не нагретым солнцем а живым.

В груди откликнулся огонь. В дыхании стало прохладнее. Земля под коленями дрогнула едва ощутимо, а воздух вокруг нас стал плотнее.

Я резко отдёрнула руку.

— Так. Отлично. Просто отлично. Значит, теперь у моего щенка есть магический кулон неизвестного происхождения, который реагирует на меня.

Оками наклонил голову и тихо тявкнул, словно уточняя: «И что?»

— И то, что если ты сейчас откроешь портал в прошлое или призовёшь древних богов, я тебя на поводок посажу. Магический.

Камень тихо пульсировал.

Я сглотнула.

— Ладно… — прошептала я. — Давай по-честному. Ты связан с тем столбом, да?

На секунду перед глазами вспыхнул образ.

Каменный круг.

Четыре луча света.

Треснувшее небо.

И чья-то фигура в центре — неясная.

Я моргнула, и видение исчезло.

Сердце билось ровно.

Не в панике.

В ожидании.

Я медленно выпрямилась.

— Значит, так. Вчера — зима. Сегодня — лето. У тебя на шее древний ключ. Я умею ходить по воздуху.

Я глубоко вдохнула тёплый, пахнущий цветением воздух.

— Всё идёт по плану. Просто я не знаю, по чьему.

Щенок прижался к моей ноге и тихо зарычал в сторону леса.

Я подняла взгляд.

И в этот раз мне показалось, что лес смотрит в ответ.

— Ладно… Даже если за нами кто-то наблюдает, мы всё равно этого не узнаем, пока он сам не решит показаться. Идём, малыш.

Я взяла своё добро на руки и смело шагнула в глубь леса.

— Надеюсь, мы не заблудимся в этом сказочном царстве, — прошептала я на ухо своему другу.

Он тихо фыркнул, уткнувшись носом мне в шею.

— Слушай, а не пора ли тебе дать кличку? А то всё «малыш» да «малыш». Когда вырастешь, это будет звучать… странно.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Хм. Надо что-то достойное. С намёком на героизм. Или хотя бы на то, что ты жуёшь древние артефакты и выживаешь.

Щенок посмотрел на меня с таким выражением, будто уже давно всё про себя понял, а я тут просто отстаю.

— Может… Гром? — я прищурилась. — Нет. Слишком пафосно. Ты, конечно, грозный, но вчера ещё путался в собственных лапах.

Он фыркнул.

— Ладно. Тогда Тень? Мистично, загадочно… — Я окинула его взглядом. — Хотя какая из тебя тень? Ты слишком светлый, да и рычишь громко.

Малыш возмущённо тявкнул.

— Хорошо-хорошо. Тогда… Искра?

Камень на его шее едва заметно потеплел.

Я замерла.

— Подожди… — тихо произнесла я.

Щенок тоже застыл, внимательно глядя на меня.

— Это что сейчас было?

Я осторожно коснулась камня.

Он снова стал тёплым. Не горячим — просто… откликнулся.

— Искра тебе нравится? — медленно спросила я.

В ответ в голове вспыхнуло ощущение. Не слово. Не голос. А образ.

Огромное пламя, отражающееся в янтарных глазах. Ветер. Камень. Бег.

Я моргнула. — Подожди. Но ты же мальчик. Какая из тебя Искра? — я фыркнула. — Это звучит так, будто тебя будут звать на кружок рукоделия.

Он тихо рыкнул. Не обиженно, скорее — предупреждающе.