Первой ее мыслью было, что теперь они с Вольфом уже ни минуты не останутся вдвоем и что следовало бы порядком рассердиться на Пьера: он разрушил то прекрасное и хрупкое, что едва возникло.

— Хэлло, Пьер! Ты не меня ищешь? — окликнула она его с несколько неестественным оживлением. — Познакомьтесь, это Вольф.

Она не отдала себе отчета, почему назвала Дикса по имени, но смутно догадывалась, что сама того не желая, попала в цель.

Молодой человек посмотрел прямо в лицо Диксу. Во взгляде его слегка выпуклых глаз можно было прочесть острый, нескрываемый интерес и некоторую неприязнь. У Пьера дернулся кадык — у него была привычка часто и шумно глотать, — он протянул тонкую руку:

— Буланже!

Дикс чуть-чуть приподнялся со стула.

— Француз?

— Да, это Пьер, корреспондент газеты «Диманш», — пояснила Марта.

— А господин — директор гестапо, не так ли? — внимательно всматриваясь в нее, сказал Пьер с акцентом.

Марта заметила, что заинтересованный Дикс повел бровями.

— Вы меня знаете?

«Остается только уточнить, что это я рассказала ему о Диксе!» — подумала Марта, с беспокойством ожидая ответа Пьера.

— Многие из моих коллег знают вас, хотя вы об этом и не подозреваете, — сказал Пьер. — Полагаю, что в нашей профессии это лучшая из форм возможного общения.

Дикс усмехнулся:

— Вы правы, хотя в нашей профессии никогда нет надежной гарантии для инкогнито.

— Я говорю о личных знакомствах, — а не о досье, господин Дикс.

— В таком случае, согласен, — на губах Дикса мелькнула улыбка. — Может, выпьете с нами коньяка?

Пьер сделал вид, будто он только сейчас заметил на столике пустые рюмки.

— Благодарю, я пришел с определенной целью… Марта, ваши отец и мать спрашивали о вас. Может, вы позвоните им?

Марта вздохнула и вопросительно посмотрела на Дикса.

— Если хотите, мы можем уйти, — сказал тот, ища взглядом кельнера.

Наступило неловкое молчание. Пьер не выражал ни малейшего желания двинуться с места, он торчал столбом и, казалось, навсегда приковал свой недружелюбный взгляд к лицу Дикса. Марта почувствовала, как в ней начинает подыматься волна раздражения. Внезапно вспомнились нелестные отзывы ее новых приятелей о директоре берлинской полиции. И хотя сам Пьер редко допускал выпады против Дикса, она догадывалась, что за словами его коллег, в сущности, кроется его собственное мнение.

Они познакомились на одном из берлинских катков. Пьер сумел завязать приятельские отношения с ее братом, который испытывал слабость ко всему французскому. В первый же день Марта поняла, что не очень-то привлекательный по внешности парижский корреспондент по уши влюблен в нее. В это время она уже начала охладевать к новому режиму в Германии и более всего к его молодым фанатизированным сторонникам, которые поначалу поразили было ее своей безграничной верой и сплоченностью. Вскоре Пьер с друзьями стали оказывать на нее определенное влияние, постепенно приобщили к своим симпатиям и взглядам. Она проводила с ними время, приглашала их в посольство, двери которого ее отец по своему чикагскому профессорскому обычаю держал широко открытыми для молодежи. Она видела, как увлечение Пьера росло с каждым днем, но не могла ответить ему взаимностью — ее интерес к Диксу также рос с устрашающей быстротой и не позволял думать ни о ком другом.

И вот впервые эти двое мужчин встретились лицом к лицу в ее присутствии, и, кто знает почему, она начала испытывать состояние странной вины. Попыталась быть беспристрастной к обоим, не отдаваться во власть чувств, но ее симпатии оказались на стороне Дикса. А тот был явно недоволен этой встречей. Пьер не скрывал своего холодного и предубежденного отношения к нему, тогда как Дикс держался спокойно. И вдруг ей захотелось защитить его каким-нибудь эффектным и неожиданным для Пьера образом. И пока Дикс продолжал взглядом отыскивать кельнера, она подняла глаза на своего молодого приятеля и сказала с едва скрытым волнением:

— Знаешь, Пьер, мы с Вольфом долго говорили о процессе и Димитрове. Он не в курсе случившегося, но с сочувствием относится к судьбе заключенных и готов им помочь… — Она умолкла, почувствовав, что на этот раз заварила такую кашу, от которой никому не будет сладко, а затем обратилась к Диксу: — Как вы думаете, что может случиться с этими болгарами, Вольф? Вы верите, что Геринг их освободит?

— Не могу вам сказать, — ответил тот вежливо, но несколько холодно. — Если судить по передовой статье в «Ангриф», руководство партии не слишком довольно приговором.

Марта посмотрела на Пьера, который скептически поднял свои черные брови.

— Но вы ведь могли бы поговорить с Герингом? — с каким-то непонятным отчаянием в голосе сказала она, наклонившись к Диксу. — Он вас уважает, я знаю это… Пьер, ведь ты тоже слышал о влиянии Вольфа на премьер-министра Пруссии?

На этот раз ей не ответили, и она поняла с нарастающим чувством замешательства, что все ее старания разбились о скалу молчания. Тогда она вспомнила о нью-йоркском адвокате, что приехал с ее родителями провести здесь праздники.

— Впрочем, у меня идея… Пьер, что ты скажешь, если мы познакомим Вольфа с господином Галлахером?

Обернувшись к Диксу, она несколько торопливо объяснила, что американец прибыл в Германию в связи с повторным задержанием подсудимых Лейпцигского процесса.

Лицо Дикса стало еще мрачнее. Пьер, как обычно, резко передернул плечами и подхватил с саркастическими нотками в голосе:

— Не слишком ли многого ты хочешь от господина Дикса, Марта? Вероятно, он прибыл сюда инкогнито, с более приятными для себя намерениями, а ты занимаешь его политикой.

— Я всю жизнь занимался политикой, господин Буланже! — ответил Дикс. — Если смогу быть полезен господину Галлахеру, сделаю это с удовольствием.

Марта бросила победоносный взгляд на Пьера, но тот не спешил с ответом, после минутной паузы он сказал, слегка склонив голову набок:

— Думаю, что полезнее всего было бы вообще не встречаться с ним, господин Дикс… А вот и кельнер! Вы хотели счет?

Глаза Дикса потемнели, он сжал губы. Марта испугалась. В этот момент она ненавидела Пьера, проклинала минуту, когда сказала ему, что проведет рождество во Фридрихсдорфе. Но Дикс быстро овладел собой и, сделав знак оберкельнеру, достал кожаный бумажник. Марта вспомнила, что это она его сюда пригласила, но сообразила, что сейчас не следует касаться этого вопроса.

— Я провожу фрейлен к родителям. — сказал Дикс убийственно спокойным голосом, глядя куда-то в сторону, словно Пьер для него не существовал.

В следующее мгновение тень Пьера резко качнулась, и Марта поняла с облегчением, что ее молодой мучитель наконец-то уходит.