Застегнув чемодан, я опускаюсь на край кровати, и взгляд сам собой цепляется за пустую кроватку Таннера. Выездные матчи случались и раньше, но в такую долгую поездку я отправляюсь впервые. Целых шесть ночей вдали от дома.

В дверь стучат, и я поднимаю голову. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоит Хедли.

— Буду присылать по десять видео в день, а по вечерам обязательно созвонимся по видеосвязи.

— Как остальные парни справляются? — я тяжело опираюсь локтями о колени.

Хедли пересекает спальню и опускается рядом. Таннер дремлет в манеже в гостиной: пришлось вынести его туда из-за сборов. Рано или поздно мне предстоит задуматься о переезде.

— Мне очень жаль. Знаю, что будет нелегко.

Она не кормит меня фальшивыми утешениями и не пытается сгладить углы разговорами о профессиональном долге, за что я искренне благодарен.

— Уверена, другим ребятам из команды тоже приходится несладко, — она бросает на меня сочувствующий взгляд. — Нет ничего хорошего в том, чтобы надолго расставаться с ребенком.

Кивнув, я сглатываю подступивший ком. Желваки сводит от мысли, что Таннер не увидит меня без малого неделю. По младенческим меркам срок тянет на целый месяц.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на ноги.

— Тут уж ничего не сделаешь. Чувствую, я должен как-то компенсировать то, что оставляю вас одних.

Хмыкнув, Хедли заваливается на спину прямо поверх покрывала.

— Не откажусь от оргазма, раз уж предлагаешь.

Я безотрывно смотрю на нее: подол футболки задрался, обнажив полоску живота. Из-за по-апрельски теплой погоды она в шортах. Ноги всегда потрясающе смотрелись, обхватываю мою талию.

Мы так и не заговаривали о возвращении секса в отношения, хотя уже не раз возникали моменты, когда до одури хотелось сорвать с нее одежду и глубоко толкнуться внутрь. Вот только грань дружбы теперь ощущается иначе. Вряд ли получится так же легко сохранить все в рамках необременительной интрижки, как раньше.

— Только дай знать, и через две целых одну десятую секунды я уже буду между твоих ног.

Грех не воспользоваться моментом и слегка не прощупать почву.

Рассмеявшись, Хедли садится по-турецки.

— Мы и одни прекрасно справимся, а ты оглянуться не успеешь, как вернешься. Ну а пока — просто пиши, как только почувствуешь тоску по Таннеру.

Я ни капли не виню Хедли за то, что та пропустила провокацию мимо ушей. Иначе мы бы все только усложнили.

Многое в жизни давалось мне без особого труда, но жить под одной крышей с Хедли оказалось проще простого. Да настолько, что закрадываются сомнения: не упускаю ли я какой-то подвох? Почему игра в семью протекает столь гладко? Я до чертиков боялся присутствия девушки в доме круглые сутки, однако пока все складывается великолепно.

Я протягиваю руку, и Хедли, ухватившись, позволяет поднять себя с кровати. Не удержавшись, я крепко прижимаю ее к себе.

Вслух ни за что не признаюсь, но по ней я тоже буду скучать.

Поверить трудно, но вечера, когда Таннер засыпает, а мы запоем смотрим сериалы, стали особенными. Если честно, пожалуй, даже лучшей частью дня.

— Еще раз спасибо, — шепчу я ей на ухо.

— Прекрати рассыпаться в благодарностях. Не забывай: ты и в ответ многое для меня делаешь.

Усмехнувшись, я напоследок вдыхаю ее аромат и отстраняюсь.

— Что правда, то правда. За тобой должок.

Хедли шутливо шлепает меня по руке, а я жду, когда она выйдет из спальни.

Волочить чемодан оказывается невыносимо тяжело — словно внутри спрятан труп. На самом деле мне хочется топать ногами и вопить во все горло, что никуда не поеду. Бросив поклажу у входной двери, я подхожу к манежу и замираю над спящим Таннером.

Малыш раскинул ручки и ножки звездочкой, безмятежно посапывая на спине. По пухлой щеке стекает струйка слюны, а рядом сиротливо валяется выплюнутая соска.

Поцеловав кончики собственных пальцев, бережно прижимаю их к его крохотному сердцу.

— Я скоро вернусь, дружище. Оглянуться не успеешь.

Каким-то чудом заставляю себя отвернуться и замечаю Хедли: с кухни она одаривает меня теплой улыбкой.

Я достаю из бумажника наличные и кладу на столешницу.

— На первое время, пока не доставят кредитку.

— Истон, нет.

Так и знал, что Хедли начнет упираться, но оплачивать нужды ребенка вовсе не ее обязанность. Я уже заказал кредитку, вот только банк ее пока не выпустил.

— Возражения не принимаются. Трать на все, что понадобится Таннеру. И на себя тоже.

На себя она их тратить не будет. Я никогда не спрашивал, на какие средства Хедли живет. Известно лишь, что в путешествиях она постоянно перебивалась случайными заработками — от помощницы в пекарне до официантки. Однако меня не покидала мысль: у нее наверняка имеется какой-то дополнительный источник дохода.

— Все, иди давай. Опоздаешь ведь, — положив ладони на плечи, Хедли легонько подталкивает меня к выходу.

Перехватив ручку чемодана, я бросаю прощальный взгляд на манеж и открываю входную дверь.

— Я оставил список номеров на случай, если срочно понадоблюсь.

— Видела, — кивает она с улыбкой. — А теперь ступай и будь тем звездным шорт-стопом, из-за которого все пищат от восторга. Мы справимся.

На секунду мы встречаемся взглядами. И как бы я вообще справлялся?

Коротко кивнув, я переступаю порог, искренне ненавидя то, что теперь нас разделяет закрытая дверь.