— Ну и какого черта, Хед? — спрашивает Онор, как только мы усаживаемся за столик с кофе и выпечкой.

— Нет, во-первых: как бабушка? — перебиваю я.

У меня были все намерения отвезти Таннера к Онор, чтобы ей не пришлось выходить из дома, но она сказала, что все равно пойдет в город по делам.

— Пролежит в больнице как минимум неделю. Сейчас с ней подруги, — она высыпает еще один пакетик сахара в кофе, даже не прикасаясь к скону. — Ума не приложу, что бы без них делала. Даже если приходится переживать за то, как они доедут до больницы и обратно, да и за всех остальных водителей на дороге.

Ее смех звучит глухо. Под глазами залегли тени, и хотя на носу лето, кожа бледная.

Я накрываю ее руку.

— Ты в порядке? Могу я чем-то помочь?

Онор начинает мотать головой еще до того, как я договариваю, а на глазах наворачиваются слезы.

— Я в норме. Просто выдалось пару тяжелых дней, — она выпрямляется, возвращая лицу привычное, собранное выражение. — А теперь хватит переводить тему и выкладывай все до мельчайших подробностей.

— Не обо мне нужно переживать.

— Ты издеваешься? — она ставит чашку на стол. — Моя лучшая подруга, свободолюбивая девчонка, не признающая никаких обязательств, вышла замуж за профессионального бейсболиста и обзавелась семьей. Это просто охренеть как важно.

Я обвожу взглядом зал, но сейчас середина утра, и мы сидим в самом углу. Таннер остался в «Шкатулке историй», привязанный к Феликсу — это его слова, не мои — пока не вернусь. Феликс вырвал Таннера у меня из рук, заявив, что сегодня они будут тестировать две новые книжки.

— Ну, ты же в курсе, что таймер не запустится, пока мы официально не поженимся, — я снова оглядываюсь по сторонам; это уже входит в привычку. Ненавижу необходимость постоянно оглядываться.

Онор сверлит меня взглядом.

— Хедли. Ты уже официально замужем.

— Точно, — я отмахиваюсь. — Знаю-знаю.

— Правда знаешь? — она выгибает бровь.

— Просто по-прежнему звучит странно.

— Могу себе представить, — она наконец откусывает кусочек скона. — И не думай, что я не поняла: ты вплоть до женитьбы скидывала звонки. Боялась, что я вправлю тебе мозги.

Пытаясь отвлечься, я болтаю трубочкой в айс-кофе, наблюдая, как кружатся кубики льда.

— Ты и сейчас увиливаешь от разговора, — констатирует Онор.

— А что ты хочешь услышать?

— Ну, например, как ты видишь развитие ситуации?

Я пожимаю плечами.

Ее ладонь ложится на запястье, и я поднимаю глаза. На лице Онор читается исключительно тревога, ни капли осуждения. Она ни разу не заставила почувствовать себя дурой из-за решений, даже когда считала их езумиными.

— Послушай, я всегда голосовала за странные идеи. Ты и сама знаешь. Черт, да половину времени я бы с удовольствием сидела рядом на пассажирском сиденье, — на ее лице мелькает тень, которую я не могу расшифровать. — Но, Хед, теперь у него есть ребенок.

— Знаю, — я опускаю взгляд на кофе.

— Я серьезно, — она подается вперед. — Через год ты просто возьмешь и уйдешь? Бросишь их?

Точно такие же вопросы задавал Уит. И я пришла, совершенно не готовая к допросу.

— Мы как-то не обсуждали, что будет «после», — я ковыряю краешек бейгла. — Все слишком ново.

— Но ты ведь об этом думала.

— Конечно, думала.

Онор терпеливо ожидает, пока я отвечу или выдам больше информации. Этим приемом всегда вытягивала правду. Просто ждала, пока я больше не смогу выносить тишину.

— В смысле, Истон же тоже не горит желанием жениться, — произношу я. — Мы просто оказываем друг другу услугу. Вот и все.

Она ничего не отвечает. Лишь делает глоток кофе.

— Хватит так на меня смотреть.

— Как «так»?

— Как будто считаешь, что я вру.

— А ты не врешь?

Вопрос повисает в воздухе, и я не отвечаю, потому что, честно говоря, сама не уверена. Казалось, что я знаю ответ, но теперь уверенности поубавилось.

— Фотографии выглядят весьма убедительно, — наконец произносит она, и тон становится мягче.

— Я не заходила в сеть.

Онор качает головой с таким видом, будто я сказала полнейшую чушь.

— Хед. Вы повсюду. Люди окрестили вас «новой семьей "Кольтс"», никто даже не подозревал, что Истон Бейли на такое способен. Когда все закончится, последствия будут масштабными.

Я киваю и сглатываю подступивший к горлу ком.

Об этом, пожалуй, не задумывалась: публика прознает о правде, когда наша история подойдет к концу.

— Как малыш? — спрашивает она. — Он нормально переносит перемены?

— Таннер... — я делаю паузу, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка, — милый. У него есть такая фишка: когда радуется, то поднимает ручки и все тельце начинает вибрировать. И уже обожает книги, за что Феликс всецело приписывает заслуги себе. А еще плачет, когда Истон выходит из комнаты, но не раздражающе, а скорее... — я запинаюсь. — Не знаю. Просто кажется сильно привязанным к Истону, словно понимает, что это его папа.

Онор смотрит на меня, но я не могу прочесть ее эмоции.

— Что? — не выдерживаю я.

Она медленно качает головой.

— Ничего. Просто... судя по фотографиям, ты им очень очарована, — она берет кофе. — Мне просто интересно, что будет, если объявится мать, — ее взгляд не отрывается от моего лица. — В каком положении окажешься ты?

Я отрываю кусочек круассана, не собираясь его есть.

— Честно говоря, не знаю. Я стараюсь об этом не думать.

Она медленно кивает.

— А если не появится? Если пройдет год, и вас так и останется трое?

— Онор, о чем ты пытаешь спросить?

Она молчит, и на секунду кажется, что Онор собирается сказать что-то очень важное. Губы приоткрываются, прежде чем она произносит:

— Я просто... не хочу, чтобы тебе было больно.

В этот момент телефон на столе загорается. Онор бросает на него взгляд, и все тело напрягается.

— Прости, это из больницы, — она прижимает трубку к уху. — Алло... да, это я.

Ее лицо бледнеет по мере того, как она слушает.

— Хорошо, я скоро буду, — она сбрасывает вызов и тянется за сумкой. — Нужно бежать, бабушка очень нервничает.

— Конечно, беги, — я тоже встаю. Обхватываю Онор руками и крепко обнимаю. — Скажи, чем я могу помочь?

Она отстраняется и берет мое лицо в ладони — так же, как делала еще с подростковых времен. Когда хотела сказать, что я потрясающая и не должна убиваться из-за измены Тайлера Ричардса, или когда я запнулась, читая эссе перед всем классом.

— Ты самая офигенная девчонка из всех, кого я знаю. Но будь осторожна, ладно? С малышом. Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.

— Не привяжусь.

Она одаривает меня взглядом, в котором ясно читается, что она не верит ни единому слову. Затем толкает дверь и выбегает на улицу, прижимая телефон к уху.

Я снова сажусь за столик и сверлю взглядом кофе, к которому едва притронулась.

Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.

Не привяжусь.

Я забираю кофе, выбрасываю остатки круассана и выхожу из кафе, направляясь в книжный. И все же мы с Онор кардинально отличаемся. Через год я буду готова к новому приключению. Как и всегда.

Когда я толкаю дверь магазина, телефон вибрирует. В сообщении от Феликса прикреплена фотография Таннера, уснувшего у него на груди, — оба в окружении раскрытых книг.

Я улыбаюсь еще до того, как успеваю это осознать.

Вообще ни капли не привязалась.