Уверенность — штука обманчивая. Обычно она приходит перед тем, как ты совершишь самую грандиозную глупость в жизни. Но в это утро, с трудом сползая с дивана в холле, я почему-то отчетливо понимал: либо мы сейчас выкинем что-то сумасшедшее, либо через неделю приедет тётя Зина и подпишет документы на снос, даже не взглянув на наши отремонтированные трубы. Лизу она слушать не станет. Ей нужны были цифры и гарантии, которых у нас не было.

Я нашел Соболеву во внутреннем дворике. Она стояла у старой каменной чаши, наполовину освобожденной от зарослей шиповника, и дотошно вычищала дно железной щеткой. Густые каштановые волосы были привычно наспех сколоты на затылке каким-то огрызком карандаша, пара прядей выбилась, и на щеке красовался мазок серой кухонной гари.

— Твоя бригада привезла насос, Панкратов, — сказала она, не обрачиваясь. — Но если ты думаешь, что эта посудина способна выдать что-то, кроме грязной пены, у меня для тебя плохие новости.

— Способна, Соболева, — я подошел ближе, разглядывая трещины на вековых валунах. — Дядя Миша обещал помочь с гидроизоляцией. Мы сделаем донную подсветку. А еще я притащил из гаража тот старый дедовский радиоприемник в деревянном корпусе. Помнишь? Он ловит всего одну ретро-волну, но если настроить акустику во дворике, выйдет чертовски стильно.

Лиза обернулась, скептически выгнув бровь.

— Стильно? Панкратов, мы в глуши. У нас штукатурка сыпется.

— Это называется «винтажный шик», привыкай, — я усмехнулся и, повинуясь какому-то странному порыву, коснулся её плеча. — Доверься мне. Я знаю, как продавать эмоции.

Весь день мы с дядей Мишей провели на коленях в мокрой траве. Протягивали кабели, возились с форсунками, материли старую разводку труб. К вечеру, когда тени удлинились, я наконец щелкнул тумблером на щитке.

Фонтан не заработал. Точнее, он издал утробный, булькающий звук, выплюнул струю ржавой жижи прямо мне на кроссовки и затих, меланхолично испуская пар.

— Сдох бобик, — констатировал дядя Миша, вытирая руки мазутной ветошью. — Засорился клапан, походу. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра разберем.

Когда он уехал, я остался сидеть на каменном бортике, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на самого себя. В Питере я управлял миллионными бюджетами, а тут не могу справиться с куском ржавого железа.

Лиза тихо подошла со спины, держа в руках две кружки с неизменным мятным чаем. Одну протянула мне.

— Ну и чего ты насупился? Дед его три года запустить не мог.

— У твоего деда не было недели до приезда Зины, — процедил я, принимая кружку. В горле пересохло. — Если мы не покажем ей, что отель стал инфоповодом, она продаст его под чистую застройку. И никакое твое согласие не поможет — юридически у неё контрольный пакет. Нам нужен хайп. Сейчас.

Лиза промолчала. Она просто села рядом на холодный камень, плечом к плечу, и уставилась на темную воду в чаше. И в этой её тихой, упрямой поддержке было столько силы, что мое раздражение как-то само собой сошло на нет.

В начале седьмого утра меня подорвал с дивана пронзительный, победный визг со двора.

Я выскочил на крыльцо в одних носках, на ходу натягивая куртку. На улице было сыро и туманно, но Лиза буквально прыгала вокруг каменной чаши, размахивая телефоном.

Фонтан работал. Из-за ночного перепада давления и прочистившегося клапана вода шла неровными, пульсирующими толчками. Струи с разной силой ударялись о неровные края чаши, выбивая удивительно четкий, ритмичный дробный стук, похожий на шаманские барабаны. А рядом на деревянном столике хрипел старый радиоприемник деда, транслируя какой-то тягучий довоенный джаз. Звук воды и хрип саксофона сливались в совершенно безумную, гипнотическую атмосферу. Это выглядело так, будто мы открыли самый модный закрытый клуб где-нибудь на задворках Берлина.

— Ты слышишь?! — крикнула Лиза, оборачиваясь ко мне. Её карие глаза горели чистым, детским восторгом, а каштановые пряди растрепались от ветра. — Он поет! Сам по себе!

Я подошел ближе, глядя на то, как диоды под водой окрашивают пульсирующие струи в глухой янтарный цвет.

— Это не просто поет, Соболева. Это арт-объект. Блогеры с руками оторвут.

— Каким блогерам? — она ошеломленно моргнула.

— Тем самым, которые ищут «нетривиальную эстетику провинции». Я еще вчера сбросил локацию паре знакомых ребят из Питера, они как раз снимали тур по побережью. Будут через час.

Парни из съемочной группы и их ведущая — бледная девушка с огромной профессиональной камерой — приехали аккурат к моменту, когда туман над морем начал рассеиваться. Они обошли дворик, покрутились у фонтана, сняли Лизу, которая с самым независимым видом варила на кухне кофе, делая вид, что её всё это не касается, и записали звук водного ритма.

— Чувак, это чистый визуальный оргазм, — резюмировал оператор, выключая камеру. — Такой нуарный шик среди разрухи. Видео смонтируем на коленке в машине, выложим к вечеру. Готовься к наплыву хипстеров.

Я закрыл за ними калитку и повернулся к Лизе. Она стояла на крыльце, обхватив себя руками.

— Думаешь, сработает? — тихо спросила она.

— Посмотрим, — я подошел и аккуратно, без лишних слов, взял её за руку. Пальцы у неё были ледяными от утренней росы. Я сжал их в своей ладони, делясь теплом. — Нам терять всё равно нечего, Соболева.

Ролик вышел в восемь вечера. К десяти часам количество просмотров на канале ребят перевалило за тридцать тысяч. В комментариях творилось безумие: люди сходили с ума от «атмосферы старого приморского детектива», спрашивали точные координаты и пытались забронировать номера, которых у нас фактически еще не было.

— Панкратов... — Лиза сидела на полу в холле, уткнувшись в экран моего телефона, и её губы подрагивали от сдерживаемой улыбки. — Ты что, правда это сделал?

— Мы это сделали, — я опустился на корточки рядом, заглядывая в её лицо. Никакого пафоса, только чистый азарт победы. — Твоя тётя Зина очень удивится, когда узнает, что у «Морской сказки» лист ожидания на месяц вперед. Так что выдыхай, партнер. Экзамен сдан.

●●●●●●●

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ 18+

Секреты тонут. Правда всплывает.

Новинка от Евы Уайт

https:// /shrt/BA9v

Волны скроют твои

СЕКРЕТЫ

https:// /shrt/geyP