Проснулась я от того, что солнце безжалостно палило мне прямо в лицо через незашторенное окно. На часах было начало одиннадцатого. Голова гудела после ночного заплыва в подвале, а ладони до сих пор ныли от ржавого вентиля.

Я наспех закрутила каштановые волосы в узел, закрепив его старым карандашом, и спустилась вниз.

В холле всё еще пахло сыростью, но пол был девственно чист — Панкратов сдержал слово и как-то умудрился вылизать паркет до блеска. Сам виновник ночного торжества сидел за стойкой регистрации. Перед ним громоздилась стопка старых амбарных книг деда, ноутбук и куча исписанных листов А4. Под глазами у Арсения залегли отчетливые серые тени, но выглядел он на удивление бодрым. Упрямый питерский девелопер включил режим кризис-менеджера.

— Ты вообще спал? — спросила я, опираясь на стойку.

Он поднял голову, и в его глазах промелькнула быстрая, теплая искра.

— Сон для слабаков, Соболева. Нам нужен план. Настоящий, а не тот, который мой отец на коленке нарисовал в своем питерском офисе.

Он пододвинул ко мне один из листов. Я присмотрелась. На бумаге его аккуратным, почти чертежным почерком была расписана блок-схема. Стрелочки, сметы, зоны ответственности. Но больше всего меня зацепили пометки на полях, сделанные явно в спешке: «Тут оставить старый дубовый буфет (почистить)», «Наличники на окнах — только ручная резьба, найти мастера», «Чаша в шиповнике — заказать донный клапан и светодиоды».

Я невольно улыбнулась. Он действительно слушал меня вчера. Каждое слово.

— И что это за проект? — я прищурилась, скрывая, насколько мне на самом деле приятно. — «Спасение утопающих»?

— «Возвращение легенды», — поправил он с абсолютно серьезным лицом, хотя в уголках губ притаилась усмешка. — Смотри. Мы не просто латаем дыры. Мы делаем упор на ретро-атмосферу. Никакого пластика и новодела. Оставляем всю дедовскую мебель, люстру реставрируем. Но инженерные сети меняем полностью. Трубы, проводка, крыша — это мой геморрой, я уже вызвал бригаду из города, будут через три дня. А с тебя — декор и контроль над тем, чтобы я случайно не уничтожил «душу» этого места. И да, твой каменный фонтан во дворе. Я посчитал — насос и подсветка обойдутся в копейки. Будет центр притяжения для вечерних посиделок. Ну как?

Я молча смотрела на схему. В груди ворочалось какое-то странное, непривычное чувство защищенности. Впервые за много лет я была не одна против всего мира, не одна латала эти бесконечные дыры в крыше. Рядом стоял человек, который готов был взять на себя самую тяжелую и грязную часть работы.

— Звучит... как сказка, Панкратов, — тихо сказала я, переводя взгляд на него. — Но у меня одно условие. Жесткое.

— Излагай.

— Ты не принимаешь ни одного решения по дизайну без моего ведома. Если я проснусь и увижу здесь хоть один кусок гипсокартона вместо старого дерева — я лично скормлю тебя чайкам на пирсе.

Арсений не выдержал и негромко рассмеялся, подняв руки в притворном жесте капитуляции.

— Понял, принял. Цензуру гарантирую. Но прежде чем приедут строители, нам нужно пройти еще один уровень босса. Самый сложный.

Я приподняла бровь.

— Это какой же?

— Твоя местная инквизиция. Нам нужно получить благословение бабы Нины. Без этого твои бабушки переломают моим рабочим все инструменты, а меня проклянут до седьмого колена.

Я рассмеялась. В этом он был абсолютно прав. Если баба Нина и её «комитет» решат, что стройка шумит слишком громко, жизнь в поселке для нас закончится, так и не начавшись.

— Ладно, — вздохнула я. — У меня как раз остывает пирог с абрикосами. Пошли сдаваться.

Домик бабы Нины встретил нас запахом герани и соленых огурцов. Сама хозяйка сидела на веранде, сурово глядя на нас поверх очков для чтения. Рядом, как на подбор, расположились баба Клава и баба Шура. Вид у них был такой, будто они решают судьбу военного трибунала.

Арсений деликатно положил на стол свой чертеж, а я водрузила рядом еще теплый пирог.

— Мы к вам с миром. И с бизнес-планом, — невозмутимо произнес Панкратов, придвигая бумагу поближе к бабе Нине.

— Бизнес-план у него, — проворчала баба Нина, но пирог взглядом оценила. — Ну, показывай, архитектор. Где тут у тебя написано, как ты нашу «Сказку» ломать будешь?

Следующие полчаса напоминали защиту диплома в строгом архитектурном вузе. Старушки дотошно вникали в каждую деталь.

— А наличники голубые точно останутся? — щурилась баба Клава.

— Точно, — терпеливо отвечал Арсений. — Колеровочную палитру я согласую лично с вами.

— А плиту на кухне? Лизавета на ней пироги печет, старая она, но надежная, — подала голос баба Шура.

— Плиту отрегулируем, заменим форсунки, чтобы газ не коптил, но саму конструкцию не тронем, — кивнул Панкратов.

Баба Нина долго молчала, водя пальцем по аккуратному чертежу фонтана во дворе. Наконец, она подняла глаза на Арсения, и в них уже не было прежней враждебности — только усталая, глубокая мудрость пожилого человека.

— Дед Егор этот фонтан три года запустить пытался, — тихо сказала она. — Всё говорил: «Вот поедут люди к морю, а у нас тут пресная водичка журчит, прохлада...» Да так и не успел. Хорошее дело задумал, Панкратов. Если сделаешь, как на бумаге нарисовал, — серчать не будем. Помогайте вам бог.

Когда мы вышли на пыльную улицу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в глубокий янтарный цвет. На душе было удивительно легко.

Арсений шумно выдохнул и посмотрел на меня. На его лице блуждала непривычно открытая, шальная улыбка.

— Ну что, Соболева. Экспертизу прошли. Обратной дороги нет.

— Её и не было, Панкратов, — я улыбнулась в ответ и сама, первая, взяла его за руку. Его пальцы — длинные, теплые — тут же крепко переплелись с моими. — Пошли домой. У нас еще куча дел.

●●●●●●

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ

Лето. Море. Солнце. И… отказ?!

НовинкаРины Сивой

https:// /shrt/WqXR

Отказано. С любовью

https:// /shrt/Q-ZJ